Печать PDF
 
Священник Даниил Сысоев. Кто как Бог?
Или Сколько длился день творения

Часть первая. Свидетельство обвинения
Глава первая. Библейское понимание сотворения мира
Глава вторая. Святые Отцы о Шестодневе
Глава третья. Синергизм
Глава четвертая. Должно ли следовать мнениям безбожной науки?

Часть вторая. Свидетельство защиты
Глава первая. Голос с Синая
Глава вторая. Проповедь Пророков
Глава третья. Учение Господа
Глава четвертая. Благовестие Апостолов
Глава пятая. Согласие святых Отцов
Глава шестая. Всемогущество и Истина Бога
Глава седьмая. Происхождение смерти и тления
Глава восьмая. Творение и Христология

 

Введение
_book_kto_kak_bog«Кто, как Бог?» – этим возгласом архистратиг Михаил остановил безумное восстание возгордившегося Люцифера, посчитавшего себя равным Создателю, и сверг его с Небес. Но последний тот Люцифер, не пожелав смириться со своим поражением, продолжил свою пропаганду и среди сынов человеческих. Именно он сочинил породил идею ограниченности Творца, что идею, из которой следует, что Вседержитель подобен твари и не может Сам сделать того, что захочет. Эта идея ысль об ограниченности власти Господа, а также о том, что происхождение Вселенной можно объяснить, исходя из её собственных законов, существоваласуществовала, начиная с грехопадения, и всегда ей сопутствовала мысль, что происхождение Вселенной можно объяснить, исходя из её собственных законов. Именно в русле этой сатанинской предмысли падшего существа и возникла в последние столетия (а точнее – вернулась из забытого язычества) теория эволюции во всех ее видах.
 
Нет ничего удивительного, что её с восторгом приняли люди мира сего - , мира во зле лежащего. Но крайне печально, что ею заразились и члены Вселенской Православной Церкви, не внявшие совету святителя Ипполита Римского, обращенному к еретику Ноэту: «Ужели тебе недостаточно знать, что Бог создал мир, и не излишним ли является твоё стремление определить, как именно Он создал его?» Не последовав здравым словам Божественного Откровения и прекрасному согласию Отцов, они послушали шипения шипение того, кто «уповает, яко внидет Иордан во уста его» (Иов. 40. 18) и поглотит получивших в водах этой благословенной реки своё возрождение. Они послушали голоса своего плотского разума, и на них, к несчастью, сбылось предостережение святителя Тихона Задонского: «Плоть немощная того не чувствует и разумом не постигает, того не приемлет, что Бог един есть естеством и троичен во Ипостасех, того она не приемлет, что мир из ничего создан, того не приемлет, рассуждая, что ничего из ничего не бывает, но всё из иного рождается… и прочие святые тайны за буйство плоть вменяет…
 
Понеже “душевен человек”, то есть плотской, “не приемлет яже Духа Божия: юродство бо ему есть” (1 Кор. 2. 14). Отсюда произошли душепагубные мнения о создании мира, о Богзе, о Христе Сыне Божием, о воскресении мёртвых, и о прочих христианския веры догматах в христианах, которые о тех рассуждали по плотскому разума смыслу, который, яко слеп сам по себе, постигнуть их без помощи веры не может и так заблуждает, а не пленяли его в послушание веры». Так возникли и теистический эволюционизм (телеологизм), и теория дня-эпохи, и теория взрыва, и множество других мнений, противных Божественному Откровению. Все они отвергают святоотеческий подход к внешней учености, блестяще сформулированный святителем Григорием Паламой: «Во внешней мудрости надо ещё сначала убить змия, то есть уничтожить приходящую от неё надменность; потом надо отсечь и отбросить как безусловное и крайнее зло главу и хвост змия, то есть явно ложное мнение об уме, Боге и первоначалах и басни о творении; а среднюю часть, то есть рассуждения о природе, ты должен при помощи испытующей и созерцательной способности души отделить от вредных умствований, как изготовители лечебных снадобий огнём и водой очищают змеиную плоть, вываривая её... От змей нам тоже есть польза, но только надо убить их, рассечь, приготовить из них снадобье и тогда уж применять с разумом против их собственных укусов». Вопреки этому современные апологеты и богословы желают использовать змею в ее «естественном виде», в результате чего над ними сбывается пророчество Соломона: «…кто разрушает ограду [Божественного Откровения. – иерей Даниил Сысоевприм. авт.], того ужалит змей» (Екк. 10. 8).
 
Одной из таких «змеиных» доктрин является учение о дне творения как о неопределенном периоде длительностью в тысячи или миллионы лет. Опасность его в том, что оно принимается как само собой разумеющееся и теми православными, которые во всем остальном отвергают эволюционизм. Потому надлежит особенно затронуть это суеверие, укоренившееся даже в православных духовных школах.

Однако, памятуя, что изобретателем этого, как и других лжеучений, является сатана, не будем смешивать еретическое учение и его носителей, кои, мы надеемся, попали во вражьи сети по неведению, и поэтому просим не воспринимать эту работу не как борьбу против конкретных людей (часть из которых много послужила Церкви в других областях Её ее деятельности), но как сражение за них «…против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6. 12).
 
Некогда праведный Иов пожелал судиться с Богом, желая узнать Его природу и получить оправдание. Это был прекрасный и богоугодный процесс, в результате которого Бог и Себя оправдал, и истца оправданным показал. Но почти с начала времен идёт и другой процесс, вовсе не угодный Создателю, также описанный в книге Иова (Иов. 1-2). На данном суде истцом является враг, желающий показать Господа лишённым и праведности, и всемогущества, а человека – ничтожным и неудачным «плодом недостатка» (как говорили первенцы сатаны – гностики). Результат этого процесса уже предрешён крестной победой Сына Божия, но само слушание дела пока ещё не закончено. Хотя сам обвинитель уже изгнан с небес и не может клеветать на братьев наших день и ночь (Апок. 12. 10), однако на земле он продолжает состязаться с Создателем, воздвигая против Него ереси и расколы. И в нашем сочинении мы попытаемся опровергнуть одно из его обвинений против Создателя – обвинение в немощи и неспособности сотворить мир за шесть обычных дней.
 
Как и принято на заседаниях земного суда, мы предоставим вначале слово свидетелям обвинения, чьи аргументы будут проверены на прочность, а затем призовём свидетелей защиты. Но мы, конечно, не дерзнём произнести приговор по этому делу, ибо вся судебная власть – и на небе, и на землЗемле, и в преисподней – принадлежит Обвиняемому, и дана не нам, а апостольским преемникам, которые на землЗемле могут вязать и решить силой огнеязычного Духа.

Часть первая. Свидетельство обвинения.
Глава первая. Библейское понимание сотворения мираБиблейские ссылки

Главная задача обвинителей заключается в том, чтобы божественно простое повествование Моисея извратить и тем самым обратить в свою противоположность, используя аллегорический способ толкования Шестоднева. Для этого требуется доказать, что «и у самого боговидца Моисея не было мысли считать упоминаемые им «дни» за астрономические двадцать четыре часа». Поэтому все сторонники примирения Христа и Велиара упорно трудятся над утверждением мысли, что само слово «день» (по-еврейски «» – «йом») «означало « и день, и период времени». Причина этого, по мнению отца Стефана Ляшевского (богослова из карловацкого раскола), в том, что «…книга Бытия написана языком своего времени, языком пастушеского народа, когда понятия людей и их речь были достаточно ограничены. Семитический язык начала второго тысячелетия до Рождества Христова был так беден словами, что часто одно слово выражало несколько понятий». И из этого он делает дичайший вывод: «Если бы Боговидец боговидец Моисей жил в наши дни, то он записал бы то, что ему было открыто Богом, совсем иными понятиями»., Вывод этот который тотчас вызывает законный вопрос: кому мы должны больше верить – отцу Стефану или Господу, сказавшему: «Сокорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадёт» (Лк. 16. 17)?
 
На утверждение отца Стефана замечательно ответил священник Константин Буфеев: «Как бы ни казалось кому-либо, что древнееврейский язык “беден словами”, элементарная научная добросовестность должна заставить автора подобных заявлений заглянуть в словарь и проверить значение слова “йом”. Проделав эту нетрудную работу, всякий может убедиться, что в любом словаре древнееврейского языка слово слово “йом”, употребляемое в единственном числе, означает “день”, но никогда не “период времени”. Второе же значение встречается в древнееврейском языке (как и в русском и во многих других языках) лишь во множественном числе, когда “дни” – “ямим” или “омот” – означает “время”. Достаточно сравнить с церковно-славянским выражением “во дни оны”, тождественным по смыслу с выражением “во время оно”. Таких примеров немало и в светской литературе: тургеневское “во дни сомнений, во дни тягостных раздумий” означает “во время”, пушкинское “во дни печальные Великого поста” – также. Во всяком случае, контекст фразы: “И бысть вечер, и бысть утро, день един (‘йом эхад’)” Быт. 1. 5) – ни в коем случае не позволяет трактовать слово “йом” как “период времени”, но однозначно – лишь как “день”» .
 
Однако эволюционисты не оставляют попыток найти в Писании случаи употребления этого слова в значении, исключающем буквальное его понимание. Сами эти попытки, конечно, являются признаком слабости их позиции. Ведь если бы она была достаточно крепка, не пришлось бы углубляться в длительные и неблагодарные поиски. Но рассмотрим примеры небуквального употребления слова «день» (в единственном числе), найденные эволюционистами. Наиболее масштабный список цитат, «подтверждающих» это мнение, приведён ещё у А. П. Лопухина, и с тех пор ничего более серьёзного найдено не было. Вот его слова: «Всем известно, что по-еврейски слово “йом” может означать и действительно означает во многих местах Святого Писания неопределенный период времени (Быт. 2. 4, 17; Лев. 7. 35-36; Втор. 9. 24; 31. 17-18; 32. 7; Пс. 2. 7; Ис. 34. 8; 63. 4; Иер. 46. 10; Иоиль. 2. 31; Ам. 3. 14; Зах. 14. 9; МфМф. 10. 15; 12. 36; Ин. 8. 56; Рим. 2. 5; 2 Кор. 6. 2)». Сразу стоит заметить, что Новый Завет написан на греческом языке, и цитаты из Нового Завета ничего не говорят о значении еврейского слова «йом», а потому и попытка опереться на них лишь подтверждает несостоятельность позиции автора!
 
Эти цитаты можно условно распределить в следующие смысловые группы:
Пророчества о дне Страшного Суда (Ис. 34. 8; Иоиль. 2. 31; Мф. 10. 15; 12. 36; Рим. 2. 5). Здесь и речи не может идти о каком-то безликом и безразмерном периоде, хотя, конечно, в день Суда время закончится, но сам конец этот будет вполне конкретным. Так что места эти приведёны совершенно напрасно.

Указания на один, уникальный день Крестной смерти Спасителя (Ис. 63. 4; Зах. 14. 9; Ин. 8. 56; 2 Кор. 6. 2). Первое употребление слова «день» – для каждого христианина день спасения длится действительно именно сейчас, когда мы слышим призыв Бога. Попытка ввести вместо слова «день» – слово «период» приведёт к полной расслабленности в деле спасения и существенно исказит мысль апостола.

Указание на конкретные исторические события: смерти души человека в день грехопадения (Быт. 2. 17); день помазания Аарона и его сыновей (Лев. 7. 35-36); день, когда Моисей пришёл к старейшинам Израиля после Хоривского Богоявления (Исх. 54. 2027-219)).. Втор 31. 17-18 говорит о том дне, когда Бог покинет Израиль, – он также вполне конкретен (Иез 10 и Мф 23. 38). Предсказывается день битвы между египтянами и вавилонянами (Иер. 46. 10); день разрушения жертвенника в Вефиле (Ам. 3. 14; ср. 4 Цар. 23. 5).
Указание на вечное рождение от Бога Отца Бога Сына, неподвластное времени и потому наилучшим образом выражаемое как вечное «днесь», которое также совершенно не может быть выражено словом «период», иначе мы впадем в арианство (Пс. 2. 7).
Употребление множественного числа от слова «день», что, конечно, на всех языках мира несет в себе требуемое значение «период», но не может служить никаким доказательством в пользу необходимости не буквального понимания Шестоднева (Втор. 32. 7).
Итак, во всех цитатах, приведённых выше (Быт. 2. 4) мы сознательно не касались, ибо вопрос, что за день подразумевается в этом стихе, будет рассмотрен позже), не содержится никаких свидетельств того, что слово «йом» можно понимать в значении неопределенного периода.

Сейчас же стоит заметить, что в еврейском языке, вопреки мнению «православных эволюционистов», существует несколько терминов для выражения слова «период» или «эпоха». Иврит-русский словарь сообщает целых четыре термина для первого слова. Это слова – «махазор» «», «идав» «» (это слово имеет ещё значение «эпоха»), «перек» «», «текупах» «». Близким к искомому эволюционистами значению «неопределенно долгий период времени» также обладает обладают слово «олам» «» и слово «дор» «».

Следует заметить, что, вопреки утверждению отца Стефана касательно бедности семитического языка, древние языки гораздо богаче новых синонимическими конструкциями и словарным запасом. «Сравнивая лексическую и грамматическую ткань древних и новых языков, мы видим, что их (древних языков) грамматический строй отличается большим многообразием и совершенством». Неужели отец Стефан серьёзно считал, что наша речь в конце ХХ века ушла далеко вперед по сравнению с языком Пятикнижия, книги Иова или книги Иисуса Навина? Неужели создатель 89-го псалма не знал подходящего термина для обозначения времени? Конечно, знал. Для обозначения эпохи Моисей использовал слово «олам» век, вечность, эпоха (Быт. 49. 26), а для обозначения дня или суток – слово «йом» (Исх. 15. 18). Так почему же он не употребил в первой главе Бытия слово «олам»? Очевидно, он хотел сказать то, что сказал.

Теперь настал черёд рассмотреть вопрос, в каком смысле слово «день» употребляется в четвёртом стихе второй главы книги Бытия. Для этого приведём сами священные изречения: «Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время [(букв. “в тот день”]), когда Господь Бог создал землю и небо, и всякий полевой кустарник, которого ещё не было на земле, и всякую полевую траву, которая ещё не росла, ибо Господь Бог не посылал дождя на землю, и не было человека для возделывания земли, но пар поднимался с земли, и орошал всё лице земли» (Быт. 2. 4-6). Эти загадочные слова пусть разъяснит не обычный толкователь, а блаженный муж, восклицавший Создателю: «Уменьши мне волны благодати Твоей», прекрасно знавший и язык оригинала., – Р речь идет о святом Ефреме, воссиявшем в Сирии, а ныне лучащемся в небесах: . «Всякий, слыша сие, должен разуметь, что, хотя Писание сказало уже о днях творения, об освящении и благословении дня субботнего, но, и по окончании дней творения, снова возвращается к повествованию о начале творения: сия книга бытия небесе и земли, то есть повествование о сотворении неба и земли, “«в оньже день сотвори Господь небо и землю”».
 
Не было ещё всякого злака сельного, не прозябала ещё всякая трава злака сельного. Но хотя действительно не были ещё они сотворены в первый день, потому что произошли в третий. Однако же в повествование о творении первого дня не напрасно введено слово о том, что сотворено в день третий. Ибо далее говорится, почему не произрастали злаки и травы, – а именно потому, что Господь не посылал дождя на землю. “«Источник же исхождаше из земли и напаяше все лице земли”». Поелику всё рождалось, как рождается и ныне – из соединения вод с землей, то Моисей хотел здесь показать, что злаки и травы не были сотворены вместе с землею, потому что не сходил ещё дождь. Когда же изшел великий источник великой бездны и напоил всю землю; тогда, по собрании вод в третий день, земля в тот же день породила всякий злак… Итак, говорит Писание, из земли изшел источник и оросил всё лице земли, и тогда произвела она злаки, траву и произрастания. Сделано же сие не потому, что Бог не мог иначе произвести из земли растения, но Ему угодно было, чтобы растения порождены были землёю при содействии вод, и Он положил сему начало, чтобы то же продолжалось и до конца».

Другим возражением, выдвигаемым против буквального понимания «дня творения» как суток, является утверждение, что раз всё Писание пронизано символами, то и здесь речь идет о том же. «Обычно, когда начинают сравнивать Библейское повествование, – ппишет отец Стефан, – с современными научными представлениями о сотворении мира, обращают внимание только на противоречия, совершенно игнорируя время и место написания книги Бытия: например, слово “йом” означало и день, и период времени. Кроме того, религиозный язык Востока даже до евангельских дней был языком символов и образов, что наглядно отражено в евангельских притчах: вряд ли можно быть столь наивным, чтобы под евангельскими “талантами” подразумевать золотые монеты; под пшеницей, которую вышел сеять сеятель – хлебные злаки и т. д. А язык Апокалипсиса разве не есть исключительно язык символов? И язык египетских иероглифов – тоже язык символов. Нет ничего удивительного в том, что и Моисей пишет языком своего времени, тем более что народ израильский тогда только вышел из Египта, где жизнь была переполнена символами».

Конечно, во всём Писании есть и духовный смысл (2 Кор. 3. 6, 13-18), но «покрывало, [лежащее на нём,] снимается Христом», а не измышлениями «новых богословов», и познать тайны Библии могут лишь святые, будучи озаряемые Автором Её – Духом Святым, а не «теологи с сигарой», не утруждающие себя следованием Отцам.

Необходимо заметить, что в Библии мы не найдем случая, чтобы историческое повествование было отменяемо символическим толкованием. Если мы последуем методу «новых богословов», тогда можно смело отказаться от всей Священной Истории, ибо она будет перетолковываться по желанию каждого. Так мы дойдем до отрицания и Воплощения, и «распятия при Понтийстем Пилате», ибо сам метод не имеет никаких границ своего применения. Святейший Павел пишет по вдохновению Утешителя, не давая любителям аллегорического толкования вводить собственные мнения вместо исторической истины: «...мы пишем вам не иное, как то, что вы читаете или разумеете, и что, как надеюсь, до конца уразумеете, так как вы отчасти и уразумели уже, что мы будем вашею похвалою, равно и вы нашею, в день Господа нашего Иисуса Христа» (2 Кор. 1. 13-14). Святой праведный Иоанн Кронштадтский пишет тем, кто, подобно современным православным эволюционистам, сомневается в буквальном смысле Священного Писания: «Когда усомнишься в истине какого-нибудь лица или события, описываемого в Священном Писании, тогда вспомни, что всё священное Писание богодухновенно есть (2 Тим 3. 16), как говорит апостол, – значит, истинно, и в нём нет вымышленных лиц, басней и сказок, хотя есть притчи, а не собственное сказание, где всякий видит, что идёт речь приточная. Все слово Божие есть единая истина, целостная, нераздельная, и если ты признаешь за ложь одно какое-нибудь сказание, изречение, слово, ты погрешишь против истины всего Священного Писания, а первоначальная истина есть Сам Бог. “Аз есмь истина” (Ин. 14. 6), – говорит Господь; “слово Твоё истина есть”(Ин. 17. 17), – говорит Иисус Христос Богу Отцу. – Итак, всё Священное Писание почитай истиною: как о чём говорится, так то и было, или бывает».

По этому поводу совершенно справедливо отзывается Ю. Максимов: «Сам по себе аллегорический метод толкования с точки зрения Церкви не является чем-то безусловно порочным. И авторитетом Церкви засвидетельствовано, что некоторые места Писания вполне допускается понимать аллегорически (например, некоторые тексты Ветхого Завета, посвящённые перечислению имущества и т. п.), некоторые следует понимать преимущественно аллегорически (например, Книгу Песнь Песней), но некоторые понимать в аллегорическом смысле категорически запрещёно (например, описание Крестных Страданий)». И сказание о творении мира православное предание относит к последней группе: “Никто не должен думать, что шестидневное творение есть иносказание; непозволительно также говорить, будто бы... в описании сём представлены одни наименования или ничего не означающие, или означающие нечто иное (святой Ефрем Сирин)”. Святой Василий Великий говорит: “Известны мне правила аллегории, хотя не сам я изобрёл их, но нашёл в сочинениях других. По сим правилам иные, принимая написанное не в общеупотребительном смысле, воду называют не водою, но каким-нибудь другим веществом, и растению и рыбе дают значение по своему усмотрению, даже бытие гадов и зверей объясняют сообразно со своими понятиями, подобно как и снотолкователи виденному в сонных мечтаниях дают толкования, согласные с собственными их намерениями. А я, слыша о траве, траву и разумею, также растение, рыбу, зверя и скот, всё, чем оно названо, за то и принимаю, “‘ибо не стыжусь благовествования” ’ (Рим 1. 16)... Сего, кажется мне, не уразумели те, которые по собственному своему разумению вознамерились придать некоторую важность Писанию какими-то наведениями и приноровлениями. Но это значит ставить себя премудрее словес Духа и под видом толкования вводить собственные свои мысли”. Характерно, что даже святой Григорий Нисский, который в целом в своей экзегезе отдавал явное предпочтение аллегорическому методу, в своём “Шестодневе” старательно избегал его» .

Премудрейший Иоанн Златоуст предупреждает тех несчастных, которые пытаются ввести выдать свои мысли под видомза истинное толкованияе Священного Писания: «Не верить содержащемуся в Божественном Писании, но вводить другое из своего ума, это, думаю, подвергает великой опасности отваживающихся на такое дело». И действительно, опасности большей просто не существует. Ведь речь идет о вечном мучении в пламени огня вместе с нечистыми духами, сколь смешным это не казалось бы мнимым мудрецам! Недаром тот же богоподобный Златоуст восклицает о предшественниках современных «православных» эволюционистов: «Но он не верит Писанию? Так отвратись от него, как от неистового и безумного. Кто не верит Создателю вселенной и как бы обвиняет истину во лжи, тот как может заслужить какое-либо прощение? Эти люди имеют притворный вид и, надевая личину кротости, под овечьей кожей скрывают волка. Но ты не обольщайся, а ещё более возненавидь такого по тому самому, что он пред тобой, таким же рабом, притворяется кротким, а против Владыки всего – Бога воздвиг брань и не чувствует, что идет против собственного спасения». Стоит помнить об этом и православным христианам при встречах с теистическими эволюционистами. Ведь они дерзают нарушать повеление мудрейшего царя Соломона: «Всякое слово Бога чисто; Он – щит уповающим на Него. Не прибавляй к словам Его, чтобы Он не обличил тебя, и ты не оказался лжецом» (Притчи. 30. 5-6).

Очередной библейский аргумент против буквального понимания Шестоднева, сформулированный также отцом Стефаном Ляшевским, приводился на страницах этой книги выше, напомним: «Да и у самого Боговидца Моисея не было мысли считать упоминаемые им “дни” за астрономические двадцать четыре часа, так как вопрос о дне и ночи в современном понимании возник лишь на четвёртый день творения. И сказал Бог: “да будут светила на тверди небесной для освещёния земли и для отделения дня от ночи. Светило большое для управления днём и светило малое для управления ночью” (Быт. 1. 14-16). Здесь ясно говорится о появлении дня и ночи, следовательно, употребление слова “день” при описании первых трёх дней, а также слова “вечер” и “утро” являются только лишь символической формой изложения».

Этот аргумент, который можно назвать смердяковским, чрезвычайно часто употребляется сторонниками теории дня-эпохи, причём даже теми, кто готов признать во всем остальном ошибочность эволюционизма и правоту святоотеческого учения о сотворении мира. Однако само это положение содержит внутреннее противоречие. Ведь если факт сотворения Солнца и Луны в четвёртый день приводит к тому, что, начиная с четвёртого дня, описание Творения должно понимать буквально, то, во-первых, почему это специально не оговаривается в самом тексте, и зачем употреблять здесь столь двусмысленный термин? А во-вторых, если принять это объяснение, тогда в пропасть летит вся внешне красивая попытка согласования теории эволюции с христианством. Если, начиная с четвёртого, дни Творения нужно понимать как обычные сутки, тогда следует заключить, что все процессы видообразования животных и появления человека заняли лишь несколько часов. А это, конечно, может произойти только благодаря чуду Всемогущего Бога. В таком случае все формы эволюционизма оказываются ложной неоязыческой выдумкой. Но если это так, зачем было затевать весь этот сыр- бор! ? Неужели растения, моря и свет более сложны, чем животные и человек, и, в отличие от последних, нуждаются в миллионах лет для своего образования? С этим, насколько нам известно, не согласится ни один ученый, да что ученый – любой мыслящий человек.

Впрочем, сам отец Стефан поступает совершенно нелогично, ибо и после описания четвёртого дня (соответствующего, по его мнению, каменноугольному периоду и трактующегося им в качестве дня, когда произошло лишь разгнание первобытных облаков, а отнюдь не сотворение светил) он продолжает понимать дни Творения как миллионы лет эволюции (которую, в свою очередь, он понимает на манер Гоулдовской теории «небезнадёжного урода»). Но если быть более последовательным, и не забывать написанного на предыдущей странице, тогда у сторонников дня-эпохи действительно возникает проблема с этим текстом. Ведь, как признаёт и отец Стефан, здесь по отношению к суточному кругу, управляемому Солнцем Солнцем и ЛунойЛуной, употребляются те же слова – «день», «вечер» и «утро», упоминающиеся и в отношении предполагаемых «дней-периодов», так что для этих несчастных существует только две возможности: или вообще отказаться от попыток как-то связать Шестоднев с нашим миром (признать правоту епископа Василия, отнёсшего его к описанию сотворения того мира, откуда ниспал Адам, или честно сказать, что это лишь еврейские сказки, и, как следствие, отказаться от исторического христианства), или смиренно признать святоотеческое понимание книги Бытия и отбросить все языческие басни.

Но надо ответить и по сути вопроса. Действительно, согласно учению всех святых Отцов, основанному на словах Писания, день и ночь возникли раньше солнцСолнца и лунЛуны, и измерялись они не их движением, а разливанием и свертыванием света (по словам святителя Василия Великого и преподобного Ефрема). Святитель Григорий Нисский утверждал, что суточный круг существовал благодаря движению света: «Посему и говорит: “и нарече Бог свет день, а тьму нарече нощь” (Быт. 1, 5). Поелику светоносная сила естественно не могла оставаться в покое, когда свет проходил верхнюю часть круга, и стремление его было в низ, то при нисхождении огня лежащее выше покрывалось тенью, потому что луч, вероятно, омрачаем был естеством грубейшим. Потому удаление света наименовал Моисей вечером, и когда огонь опять поднимался с нижней части круга и снова простирал лучи к верхним частям, происходящее при сём нарек он утром, наименовав так начало дня».

В самой постановке этого вопроса в очередной раз проявляется наша оторванность от православного Предания. Все святые Отцы прекрасно знали это видимое противоречие и с удовольствием подчеркивали его в своей полемике с поклонниками светил. Сутью их объяснения было то, что сутки Бог создал до солнцСолнца, чтобы не думали, будто оно – творец дня. Также они объясняли сотворение до светил растений до светил. Светила же являются не причиной существования суточного круга, а лишь его управителями (см. Пс. 135. 9). Управитель же не может стать таковым до появления того, чем он должен управлять. Это толкование стало общепринятым в святоотеческом богословии, о. Особенно его подчёркивали Златоуст и святитель Папа Лев. Подробнее их цитаты будут приведены на своём месте свидетелей защиты.

Но, конечно, наиболее часто в защиту этого ложного мнения приводятся две цитаты – из Второго Послания святого апостола Петра и из 89-го псалма.
Первая: «…у Господа один день, как тысяча лет [(на этом они обычно останавливаются. – иерей Даниил Сысоевприм. авт.]), и тысяча лет как один день» (2 Петр. 3. 8). Даже невооруженному глазу видно, что здесь идет речь не о днях творения, а о вечности Божией, не изменяющейся из-за течения реки времени и не подвластной её водам, благодаря чему Бог может весьма долго ждать покаяния грешника.

Об этом же говорит и следующий текст: «Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошёл, и как стража в ночи» (Пс. 89. 5). В этом случае снова «забывается» вторая часть цитаты, благодаря чему теряется смысл этих слов. Если так понимать Библию, то получится, что и Христос пришёл к ученикам по морю не в четвёртую стражу ночи, а в четвёртое ночное тысячелетие (Мф. 14. 25), да и воскрес Он не в третий день, а в третью эпоху.! Очевидна порочность подобных толкований Писания!

С другой стороны, даже если мы признаем, что здесь идёт речь о днях Творения, которые длились по тысяче лет, то и это ничем не поможет сторонникам эволюции. Ведь срок в 6000 лет явно недостаточен для самопроизвольного появления всего многообразия жизни (растениям из этого срока достается 4000 лет, а морским и сухопутным тварям соответственно 2000 и 1000 лет).! Так что данное толкование, само по себе уже аллегорическое, нуждается в новом перетолковании, для которого обоснование от Писания, хотя бы слабое, ещё не предложено. Итак, здесь мы имеем двойную аллегорию, крайне извращающую весь текст!

Но давайте посмотрим, как понимают эти слова богомудрые Отцы, толкование которых является для всех православных образцовым (ср. девятнадцатое правило Трулльского Собора). Святитель Иоанн Златоуст, толкуя книгу Псалмов, пишет: «Пророк ясно указывает на долготерпение Божие, в силу которого Бог дал людям возможность покаяния, и тысячу лет считает за один день, который уже прошёл, – и не только за один день, а даже как ночную стражу; день – время большое… потому что ночь делят на четыре стражи. Итак, Бог не прекращает Своего долготерпения в течение всей жизни человека, потому что и тысяча лет для Него считается кратчайшим временем, и притом – не настоящим, а уже прошедшим». Мы видим, что эти уста Святого Духа не видели здесь указания на дни Творения, на которые Моисей ссылается в предыдущих стихах. Подобным образом понимает эти слова и блаженный Феодорит Киррский: «Говорит же пророк, что жизнь человеческая кратка и крайне болезненна; а для Тебя, Присносущного и Вечного, и тысячелетие равняется одному дню, лучше сказать, малой части ночи, так как те, кому вверялась ночная стража, делили ночь на четыре части. Так в четвертую стражу и Господь приходил к апостолам». Подобным образом объясняет этот псаломский стих и преподобный Евфимий Зигабен: «Это сказано также в доказательство вечности Божией… Не так у Бога считается тысячелетие, как у нас прошедший день или четвёртая часть ночи, поелику самые годы всегда протекают, а Бог неизменен и вечен».

Некоторым исключением из этого ряда толкователей является святитель Афанасий, но и он ничем не поможет сторонникам эволюции: «Разумеет время подзаконного служения, в которое наипаче процветали израильтяне по сооружении Божественного храма. Ибо от Соломона, создавшего дом, до осады, бывшей после честного Креста, исполнилась тысяча лет. Но эта тысяча лет вменена пред Тобою в день един, или, лучше сказать, в малую часть дня. Справедливо же уподобляется ночи время, предшествовавшее пришествию Спасителя; потому что все люди пребывали во тьме и смятении, так как не воссияло ещё для них Солнце правды». Итак, мы видим, что в словах 89-го псалма святые Отцы вовсе не видят того смысла, который хотели бы увидеть там сторонники эволюции. Так же обстоит дело и со словами апостола Петра, который сам цитирует разбираемое место Писания. Вот как понимает этот фрагмент из соборного послания апостола Петра блаженный Феофилакт Болгарский, подведший итог святоотеческой экзегезе первого тысячелетия: «Заключив слово о кончине века, что она непременно будет, и будет чрез огонь (что и все и мы пространно объяснили), апостол перешел к протяжению времени кончины мира и говорит, что не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением, но долготерпит, ожидая спасения нашего и полноты имеющих спастись, и что пред Ним, бесконечным, никакое время не продолжительно, но что у Него и тысяча лет как один день, даже, по словам Давида, нет и множества дней, ибо он так говорит: “тысяча лет в очах Твоих, Господи, как день вчерашний, который прошёл, и как стража в ночи” (Пс. 89. 5). Когда тысячу лет уподобляет страже ночной, сим показывает самый краткий срок. А ночь делится на четыре промежутка. Так Господь, по сказанию Евангелия (МфМф. 14. 25), предстал священным апостолам в четвёртую стражу ночи». Так что, если следовать девятнадцатому правилу Трулльского Собора, толкование этих библейских стихов эволюционистами должно признать полностью несостоятельным, ибо оно входит в противоречие с согласным учением святых Отцов.

Впрочем, мы можем несколько утешить эволюционистов. Не они первые выдумали теорию дня-эпохи. Ещё в третьем веке этого мнения придерживался еретик Ориген. Вот что пишет об этом заблуждении священномученик Мефодий Патарский: «Ориген, после многих баснословий о вечности вселенной, прибавляет и следующее: и так не со времени Адама, как говорят некоторые, не существовавший прежде человек создан тогда впервые и вошел в мир; равно и мир не за шесть дней до сотворения Адама начал твориться. Если же кому угодно будет не соглашаться с этим, тот наперед пусть подумает, не лучше ли по книге Моисея, принимая её в таком виде, считать от сотворения мира один день за один век, так как пророческий голос об этом взывает: “от века и до века Ты – Бог; ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошёл, и как стража в ночи” (Пс. 89. 3-5)? Если в очах Божиих тысяча лет составляет один день, то от сотворения мира до покоя, до нас, как утверждают опытные в искусстве счисления, составится шесть дней. Следовательно, говорят, от Адама доселе продолжается шеститысячный год; а в седьмой тысячелетний год, говорят, будет суд; таким образом, всех дней от нас до начала, когда Бог сотворил небо и землЗемлю, насчитывается тринадцать, прежде которых, по их безумному мнению, Бог, не творив ничего, лишался достоинства Творца и Вседержителя. Если же в очах Божиих от сотворения мира только тринадцать дней, то как же говорит Премудрость у Сираха: “Песок морей и капли дождя и дни вечности кто исчислит” (Сир. 1. 2)? Вот что старается говорить Ориген, и смотри, как он пустословит».

Мы видим из этих словздесь, Оригена, что и для Оригена него признание дня Творения равным тысяче лет так же является лишь первым шагом к полному отвержению Божественного Откровения, как и для современных «православных» эволюционистов. Как и последние,О он стремился согласовать слово Божие с современными ему языческими взглядами, которые, как и нынешние, учили о бесконечно долгом (а в идеале – вечном) существовании мира. Объединяет их и итог: – отвержение библейского повествования о творении и признание вечности мира. (Впрочем, современные эволюционисты обычно не бывают столь последовательны, хотя протоиерей Александр Мень говорил однажды, что христианство ничего не имеет против признания вечности Вселенной, и что это вполне можно совместить с признанием Бога Творцом.) Однако, наблюдая тенденции в современной науке, которая всё более и более возвращается к своим магическим истокам и поэтому всё тщательнее пытается утвердить своё древнее мнение о вечности Вселенной, мы вполне можем ожидать от эволюционистов и полного признания доктрины Оригена. А это избавит нас от забот, ибо тогда они сами навлекут на себя (если уже не навлекли) анафемы Пятого Вселенского Собора.

Ещё один фрагмент приводится иногда в качестве свидетельства в пользу небуквального понимания Шестоднева. Отец Андрей Кураев пишет: «И в самой Библии есть места, которые предполагают возможность более раннего возникновения звёзд по сравнению с Землёю: “…когда Я полагал основания земли […] при общем ликовании утренних звезд…” (Иов. 38. 4-7). В этих словах Господа мир звезд всё же предшествует Земле».

Перед тем как начать анализ рассмотренного места, необходимо заметить, что данный стих имеет такой вид только в масоретской редакции, откуда он и был взят в Синодальный перевод Священного Писания. Надо отметить, что котораямасоретский текст никогда не была общепринятаым в Церкви, и котораяэтот текст – одна из поздних редакций священного Писания (масоретский процессс завершился, примерно, к 10-ому веку), как показали кумранские открытия, возникла в результате искажения изначального Ссвященного текста, наиболее адекватно поданного в переводе Семидесяти толковников (Септуагинте). Этот перевод чаще всего цитируют и авторы Нового Завета (с масоретским текстом совпадает только четыре цитаты из двухсот семидесяти), и именно его восприняла в своё богослужение апостольская Церковь. Однако текст 70-ти в данном случае вовсе не содержит необходимого эволюционистам смысла. Напротив, Господь (согласно этому переводу) прямо отличает акт создания Земли (ст. 3-6) от акта сотворения звезд: «На чем же столпи ея [землЗемли. – прим. авт.иерей Даниил Сысоев] утверждени суть? Кто же есть положивый камень краеугольный на ней? Егда (сотворены) быша звезды, восхвалиша Мя гласом велиим вси ангели Мои» (Иов. 38. 6-7).

Рассматриваемый фрагмент (на церковнославянском языке) используется в качестве паремии, читаемой на Литургии Великого Четвертка (соединенной с вечерней), и поэтому его греческий и славянский варианты имеют чрезвычайно основательное подтверждение). Оно ещё более подкрепляется тем, что иИменно в этом виде этот отрывок Священного Писания цитируется Пространным Катехизисом, где служит свидетельством истинности сотворения ангелов до четвёртого дня творения. Таким образом, церковный вариант данного стиха гораздо предпочтительнее масоретской версии. Тем более что даже вовсе нецерковные исследователи замечают: «По единодушному мнению специалистов, из всех книг Ветхого Завета Книга Иова является самой трудной для понимания и перевода. Некоторые места из неё по справедливости считают “crux interpretum” – “крестом переводчиков”, и иногда в научной литературе они вообще оставляются без перевода, с примечанием “totus dubius” (“целиком сомнителен”) и заменяются рядом точек… Необходимо учитывать, что еврейский текст книги в том его виде, в каком он дошёл до нас в масоретской редакции, основательно испорчен и, следовательно, отличается от первоначального».

Но даже если мы вновь согласимся принять доводы эволюционистов, вновь они не послужат им на пользу. Приведем эти стихи полностью: «Где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь? На чём утверждены основания её, или кто положил краеугольный камень её, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?» (Иов. 38. 4-7).

Здесь мы видим, что, созерцая сотворение Земли, подобное построению храма (см. параллельные места), Бога хвалили сыны Божии, и ликовали утренние звёзды. Можем ли мы считать упоминаемые в таком контексте звёзды просто видимыми нами светилами? Очевидно, нет, ибо, во-первых, утренняя звезда одна – Венера, а во-вторых, Церковь отвергла лжеучение Оригена, говорившего об одушевлённости небесных тел. А раз так, то, видимо, здесь под утренними звездами подразумеваются те же ангелы, которые в параллельной части стиха называются «сынами Божиими». В этом мы можем увидеть типичный образец библейского стихотворного параллелизма, усиливающего мысль за счет её повторения в другом виде. Но всё же лучше смиренно принять тот текст, который цитировали и Отцы, и приняла Церковь, и который полностью совпадает с повествованием книги Бытия.

Глава вторая. Цитаты из Творений. Святые Отцы о Шестодневе
Итак, мы видим, что Писание не даёт никаких оснований отвергать традиционное для Православной Церкви понимание Шестоднева, длившегося буквально шесть дней по двадцать четыре часа в каждом. Но может быть, святые Отцы, движимые Святым Духом, нашли нечто, сохранённое в тайном Предании, что свидетельствовало бы в пользу аллегорического эволюционистского понимания Книги Бытия, о чём умолчало Откровение?
Сторонники эволюции считают именно так. «Никто из сСвятых Отцов Церкви, писавших когда-либо толкование на книгу Бытия о днях творения, не понимал слова “день” в буквальном смысле», говорит отец Стефан Ляшевский. Конечно, данное утверждение даже навскидку можно считать не вполне корректным (в дальнейшем мы увидим, что правильнее назвать его полностью лживым). Однако рассмотрим высказывания Отцов, приводимые им (и его сторонниками) в защиту своего мнения.
Он пишет: «Здесь ясно говорится о появлении дня и ночи, следовательно, употребление слова “день” при описании первых трёх дней, а также слова “вечер” и “утро” являются только лишь символической формой изложения, о чём ясно свидетельствует Иоанн Златоуст в толковании на книгу Бытия: “Для чего сказано, что было утро и был вечер, чтобы ты знал, что не мгновенно всё появилось, а что было начало, середина и конец этого периода”. И Василий Великий в своем труде “Шестоднев” пишет: “Если ты скажешь день или век, то выразишь одно и то же понятие”».
Конечно, весьма печально, что протоиерей Стефан не предоставил точной ссылки на творения святых Отцов, и мы были вынуждены самостоятельно отыскивать приведённые цитаты. К нашему возмущению, оказалось, что слова, приписываемые автором святителю Иоанну Златоусту, на самом деле вовсе не ему не принадлежат. Они сочинены отцом Стефаном для поддержки собственной концепции. Нечто похожее на эту цитату мы нашли только в третьей и пятой беседах на книгу Бытия, но смысл этих слов там совсем иной.
Первая цитата звучит так: «Потом, так как каждому [свету и тьме дано] было особое имя, то, совокупив то и другое в одно, говорит: «иИ бысть вечер, и бысть утро, день един». Конец дня и конец ночи ясно назвал одним [днём], чтобы установить некоторый порядок и последовательность в видимом, и не было бы никакого смешения. Научаемые от Святого Духа устами блаженного пророка, мы можем видеть, что сотворено в первый день, и что – в последующие».
Второе высказывание святителя Златоуста также не содержит смысла, желательного для сторонников эволюции: «И бысть вечер, и бысть утро, день третий» (ст. 13). Видишь, как [Моисей] частым повторением учения хочет вкоренить в нашем уме значение того, о чём говорится? Надлежало бы сказать: «и был день третий». Но вот он о каждом дне говорит так же, как и здесь: «иИ бысть вечер, и бысть утро, день третий». Это не без причины и не без цели, но чтобы мы не нарушали порядка и не думали, будто с наступлением вечера оканчивается уже день, но знали бы, что вечер есть конец света и начало ночи, а утро – конец ночи и полнота дня. Это именно хочет внушить нам блаженный Моисей словами: «иИ бысть вечер, и бысть утро, день третий». И не удивляйся, возлюбленный, что Божественное Писание многократно повторяет это. Если и после такого повторения, объятые ещё заблуждением и ожестевшие сердцем иудеи пытаются спорить и считают вечер началом наступающего дня, обольщая и обманывая самих себя, продолжают сидеть в тени, когда истина сделалась столь ясною для всех, и пользуются свечою, когда солнцСолнце правды повсюду разливает лучи свои, то кто мог бы вывести упорство неблагодарных, если бы [Моисей] предложил это учение не с такою точностию?» К слову сказать, при помощи беспристрастного компьютера, мы проверили по компьютерному варианту текст «Беседы на Бытие» Иоанна Златоуста и не нашли там, чтоб хоть где-то было столь любезное любезного эволюционистам слово слова «период». Таким образом, с прискорбием приходится сказать, что отец Стефан подделал в нужном ему виде цитату Святителясвятителя.
Не менее страшно обстоит дело с другой излюбленной цитатой, приводимой отцом Стефаном и иными эволюционистами (например, протоиереем Глебом Каледой). Речь идет о словах святителя Василия Великого: «По нашему учению известен и тот невечерний, не имеющий преемства и нескончаемый день, который у Псалмопевца наименован осьмым (Пс(Пс. 6. 1), потому что он находится вне сего седмичного времени. Посему, назовёшь ли его днём, или веком, выразишь одно и то же понятие, – скажешь ли, что это день, или что это состояние, всегда он один, а не многие, – наименуешь ли веком, он будет единственный, а не многократный».
Эта цитата, на которую чаще всего любят ссылаться эволюционисты, просто передернута так, чтобы она свидетельствовала о сказочных эпохах. Святой Василий говорит здесь вовсе не о днях творения, а о вечном дне будущего века. О днях же творения он пишет буквально на соседней странице как имевших по двадцать четыре часа. (Его его слова будут приведены ниже.) Явную ложь допускают здесь модернистыМодернисты здесь допускают явную ложь, что совершенно не допустимо для людей, пишущих о слове Божием! На память приходят восклицания отцов VI Вселенского Собора: «Вот ты и это свидетельство святого отца вырвал бессвязно; неприлично православным так обезображивать изречения святых Отцов, вырывая их бессвязно; это, скорее, дело еретиков!»
«Всё [до греха человека] происходило по воле Творца. А состояла ли эта воля в том, чтобы создать мир мгновенно, или в шесть дней, или в шесть тысяч лет, или в мириады веков – мы не знаем. Ибо “дни вечности кто исчислит?” (Сир. 1. 2)» – пишет отец Андрей Кураев и пытается найти цитаты Отцов, подтверждающие его индифферентность к этому важнейшему догматическому вопросу. Вначале он цитирует предположение блаженного Августина о причине, почему введён распорядок дней; это предположение он понимает как свидетельство того, что святой Августин считал мир сотворенным мгновенно. «Быть может, распорядок тех дней введён применительно к человеческой слабости, по закону повествования, чтобы дать людям понятие о возвышенных предметах, потому что и самая речь повествователя невозможна без чего-либо первого, среднего и последнего?» Но мы видим, что здесь блаженный высказывает лишь свое предположение, а всего через несколько страниц той же книги он пишет как о Церковном учении о буквальном понимании Шестоднева как о Церковном учении. (Цитата цитата будет приведена ниже, среди других свидетельств Отцов.). К слову сказать, в данном месте святой Августин рассматривает вовсе не длительность дней творения (и уж конечно не утверждает его мгновенности), а взаимоотношение ангелов с нашим временем, и уже в связи с этим выдвигает данную гипотезу. Но в любом случае учение блаженного Августина ничем не может помочь сторонникам эволюции.
Дальше отец Андрей приводит слова преподобного Ефрема, выражающие православный взгляд на длительность дней творения. А затем ссылается на две цитаты, в которых он усматривает указание на то, что можно понимать тысячу лет под как деньнём творения тысячу лет. (чЧтобы они были понятны, мы приведемдадим их в контексте, отсутствующем у отца Андрея. Фрагмент, который он приводит, нами выделен.). Первая цитата принадлежит святителю Киприану Карфагенскому: «В мучении семь братьев были соединены так, как в Божественном домостроительстве семь первых дней, содержащих семь тысяч лет». Вторая же схожая цитата принадлежит святителю Иринею Лионскому. Он пишет: «Во сколько дней создан этот мир, столько тысяч лет он просуществует. Ибо книга Бытия говорит: “И совершилось небо и земля, все украшение их. И совершил Бог в шестый день все дела Свои, которые сделал, и в день седьмый почил от всех дел Своих, которые создал” ((Быт. 2. 2-3). А это есть и сказание о преждебывшем, как оно совершилось, и пророчество о будущем. Ибо день Господень как тысяча лет, а как в шесть дней совершилось творение, то очевидно, что оно окончится в шеститысячный год». Печально, что отец диакон так испортил цитаты из святых Отцов, придав им смысл, которого они никогда не имели. Если бы они были приведены полностью, то любому человеку, знакомому с патристикой, стало бы ясно, что и в первом и во втором случае идет речь идет о свойственной некоторым древним отцам идее, что мир будет существовать до 6000-го (или, как писали позже, 7000-го) года от своего сотворения. (Подобныей взгляды, также со ссылкой на авторитет святых, распространялся в православной России пред наступлением 7500 года от сотворения мира, т.е. (1992 годом).). Эти идеи отразились, например, в синаксаре синаксари недели сыропустной, но Церковь признала их лишь частным (и ошибочным) взглядом этих святых мужей, так как они противоречили ясным словам Спасителя: «… не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти» (Деян. 1. 7).
Логика этих взглядов понятна. Из слов 89-го псалма они заключали, что существуют определенные «дни Господни», которых должно было быть столько же, сколько было дней (человеческих) в Шестодневе. Это различение реально совершившегося шестидневного творения и содержащегося в нём пророчества есть в обеих приводимых цитатах. Святитель Ириней Лионский говорит: «это Это есть и сказание о прежде бывшем, как оно совершилось, и пророчество о будущем». А святитель Киприан объясняет, что семь первых дней и семь тысячелетий, в них содержащиеся, соединены так в Божественном домостроительстве, то есть в деле спасения человека, начавшегося после грехопадения. Поэтому не удивительно, что святитель Ириней в той же 5-ой книге пишет и о том, что день создания Адама, день грехопадения, день его смерти и день его Искупления – один и тот же в круге седмицы – пятница, а это было бы невозможно, если б он считал шестой день творения равным тысячелетию. (Цитату цитату мы приведём ниже в череде свидетельств Отцов в пользу буквального понимания Шестоднева.).
Таким образом, нет никаких мест из святых Отцов, которые подтверждали бы возможность небуквального толкования 1-ой главы Бытия. Тем более, нет свидетельств в пользу того, что можно под днём творения понимать неопределенно долгий, миллионно-летний период времени. Даже в словах отца Андрея возможность понимания длительности творения в мириады веков никак не обоснована, и при чтении возникает ощущение, что автор хотел протащить эту идею за счет напористости.
В других своих произведениях отец Андрей приводит слова, призванные доказать, что нет необходимости буквально следовать хронологии Шестоднева. И дДля этого он цитирует поэму святителя Григория Богослова: «Было некогда, что всё покрывала чёрная ночь, не просиявал ещё любезный свет зари, солнцСолнце не пролагало с востока огненной стези, но всё, одно с другим смешанное, и связанное мрачными узами первобытного хаоса, блуждало без цели. Ты, блаженный Христе, прекрасно распределил каждой вещи своё место в мире и прежде всего указал быть свету; а потом округлил величайшее из чудес – звёздное небо, проникнутое светом солнцСолнца и лунЛуны. В подножие же неба положил мою землЗемлю; потом горстями землЗемли связал море, а морем землЗемлю, так что всё это (небо, море, землЗемля) составило мир».
Из этих слов отец Андрей делает странный вывод: «Этот текст можно понять так, что свет был оформлен в светила прежде создания моей землЗемли». Сложно не назвать такой подход насилием над текстом. Ведь тот же Григорий Богослов в 44-ом слове понимает Шестоднев буквально! Да и приведённая цитата никак не содержит (при непредвзятом чтении) данного смысла,. По прочтении её, всё выглядит вполне логичным и укладывающимся в рамки хронологии Шестоднева. Вначале святитель описывает порядок создания неба, затем его взгляд опускается на землЗемлю. Стоит ли приписывать святому отцу те мысли, которые не выражены им прямо и которые выводятся из поэтического текста при помощи хитроумной интерпретации?
То же можно сказать и о цитате святителя Филарета, вовсе ничего не говорящего о звёздах, а только предполагающего возможность оформления планет (а не светил) в третий день. Также скорее опровергает, чем поддерживает, взгляд эволюционистов цитата из трудов святителя Иннокентия Херсонского: «Моисей описал происхождение мира, руководясь взглядом человека, – описал то, что мог бы видеть человек, если бы был свидетелем сотворения мира». То есть святитель Иннокентий как раз и утверждает, что «дни» книги Бытия – обычные сутки, а солнцСолнце сотворено после растений. И действительно, Моисей как раз и описал то, что увидел в Откровении. А если бы были правы эволюционисты, как разто человек ничего бы и не увидел, ибо эволюция принципиально не наблюдаема по причине своей размытости во времени. Будь у нас машина времени, – и тогда мы не смогли бы наблюдать процесс превращения рыб в лягушек или образование солнцСолнца из газопылевой туманности, ибо требуемые для этого периоды времени несоизмеримы с возможностями восприятия человека.
Конечно, отчасти могли бы пригодиться эволюционистам слова Дидима Слепца, но, к сожалению для них, этот автор был анафематствован V Вселенским Собором как раз за свои космогонические изыскания, так что авторитет его для православных может быть только отрицательным.
Не найдя себе поддержки у святых Отцов, эволюционисты хотят возместить этот ущерб большим количеством ссылок на богословов XIX–XX вв. Конечно, можно сразу отвести эту аргументацию, так как и девятнадцатое правило Трулльского Собора, и учение преподобного Викентия Лиринского требуют от нас толковать Писание в согласии не с титулярными богословами, а со святыми Отцами. Вот какой способ для борьбы с возникающей ересью видит этот святой: «Итак, когда впервые начнёт пробиваться гниль какого-нибудь вредного заблуждения и для защиты себя похищать какие-нибудь слова из Священного Закона и изъяснять их ложно и коварно, то при толковании Канона немедленно должно собрать суждения предков, дабы при помощи их, с одной стороны, со всей очевидностью открыть, а с другой, – без нового рассмотрения осудить все, что только окажется новым и непотребным. Но суждения должно собирать только тех отцов, которые, живя, уча и пребывая в вере и кафолическом общении свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить во Христе, или блаженно умереть за Христа. А верить им должно по такому правилу: что только или все они, или большинство их, единомысленно принимали, содержали, передавали открыто, часто, непоколебимо, как будто по предварительному согласию между собою учителей, то почитать несомненным, верным и непререкаемым; а в чём мыслил кто, святой ли он, или ученый, исповедник ли и мученик, несогласно со всеми или даже противореча всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, отличным от авторитета общего, открытого и всенародного верования. Дабы, оставив древнюю истину всеобщего учения, по нечестивому обычаю еретиков и раскольников, не последовать нам, с величайшей опасностью относительно вечного спасения, новому заблуждению одного человека».
Следуя этому правилу, несколько позже мы рассмотрим прекрасное согласие Отцов, учивших всегда одному и тому же о Творении мира и двадцати четырёх часах каждого из дней Шестоднева. А сейчас посмотрим, кого из наших современников привлекают на свою защиту эволюционисты и, к нашему удивлению, мы не обнаружим среди них ни одного человека, прославленного Церковью! К таковым не относятся ни раскольник И. М. Андреев, ни известный своими модернистскими взглядами архиепископ Михаил (Мудьюгин), ни профессор А. И. Осипов, ни протоиерей Василий Зеньковский, ни протоиерей Николай Иванов, ни профессор Н. Н. Фиолетов, ни протоиерей Михаил Чельцов (он, вопреки утверждению отца Андрея, не канонизирован нашей Церковью), ни профессор М. Мелиоранский, ни В. И. Ильин, ни карловчанин протоиерей Стефан Ляшевский, ни профессор Лазарь Милин, ни священник Думитру Станилое, ни епископ Василий (Родзянко). Тем более не могут быть свидетелями в пользу эволюции ни отпавший в латинство В. С. Соловьев, ни А. К. Толстой, ни иезуит, чьё учение отвергнуто даже Римом, – Тейяр де Шарден.
Итак, учение об эволюции не проповедовал ни один святой даже в качестве частного мнения. Поэтому Просто просто возмутительно поэтому следующее их высказывание: «отрицание Отрицание эволюционизма в православной среде является скорее новшеством, нежели традицией». Напротив, как только эта антихристианская теория появилась, против неё тотчас же восстали именно православные святые (в отличие от западных еретиков, капитулировавших пред ней раньше, чем наука). Чтобы не быть голословными, возьмём выдержку из статьи Ю. Максимова, приведшего их высказывания об эволюции: «Выше я упомянул о правилах православного богословия. Одно из них таково: те или иные выражения автора имеют значение только в контексте его целостного учения о рассматриваемом предмете. А целостный анализ творений святителя Феофана ещё более утверждает в мысли, что он ни в коей мере не являлся сторонником теории развития одних живых организмов из других: “Все роды существ наземных изводила, по повелению Божию, землЗемля”. Святитель определённо осуждал саму эту идею: “Все их мудрования – карточный дом: дунь, – и разлетится. По частям их и опровергать нет нужды, а достаточно отнестись к ним так, как относятся к снам... Точно такова теория образования мира из туманных пятен, с подставками своими – теорией произвольного зарождения, дарвиновского происхождения родов и видов и с его же последним мечтанием о происхождении человека. Всё как бред сонного”; “Других [из бегущих от Царствия Небесного. – Ю. М.] увлекает широкий путь страстей: не хотим, говорят, знать положительных заповедей... нам нужна естественность осязательная. И пошли вслед её. Что же вышло? Приложились скотом несмысленным. Не от этого ли нравственного ниспадения родилась и теория происхождения человека от животных? Вот куда заходят! А всё бегут от Господа, всё бегут...”. “У нас теперь много расплодилось нигилистов, естественников, дарвинистов... – что ж, вы думаете, Церковь смолчала бы, не подала бы своего голоса, не осудила бы и не анафематствовала их, если бы в их учении было что-нибудь новое? Напротив, собор был бы немедленно, и все они, со своими учениями, были бы преданы анафеме; к теперешнему чину Православия прибавился бы лишь один пункт: “Бюхнеру, Фейербаху, Дарвину, Ренану, Кардерку и всем последователям их – анафема!” Да нет никакой нужды ни в особенном соборе, ни в каком прибавлении. Все их лжеучения давно уже анафематствованы”.
Относительно иногда встречающихся цитат из блаженного Августина и святого Григория Нисского… очень уместным я считаю привести формулировку отца Михаила Дронова: “рассмотрение Рассмотрение всех богословских и философских концепций святых Отцов остаётся корректным только в контексте их общего мышления и мироощущения. Даже если отыщутся случайные выражения или идеи, на первый взгляд, подтверждающие эту гипотезу, говорить о доказательствах нельзя, поскольку общее русло патристического мышления было библейским, то есть признающим” в данном случае буквальное понимание шестидневного творения. Поэтому корректно приводить какие-либо цитаты только из тех Святых Отцов, которые хронологически застали теорию эволюции. Такие высказывания есть, и я намерен их привести.
Хочется прежде сказать несколько слов о том значении, которое имеют для нас эти святые, жившие в XIX и начале XX веков. Они для нас являются мостом с патристической эпохой, на них мы должны равняться и к их голосу особенно внимательно прислушиваться, как к голосу святости, знакомой знакомого с проблемами непосредственно нашего времени. Потому для нас особенно важно определить: как они работали с теорией эволюции? По какому пути шли? По пути ли телеологизма, который уже существовал в их время, или по какому-то другому? Рассмотрим их свидетельства.
Первый, «“просвещёнческий»”, додарвиновский эволюционизм подверг критике ещё святитель Филарет Московский: “В мудровании сынов века сего видны две мысли, которые располагают их жить в настоящем со слепою надеждой, или, напротив, с отчаянной беспечностью в отношении к будущему: первая, что мир идёт по своим законам, и потому один или несколько человек напрасно усиливались бы дать сей огромной машине желаемое направление, другая – что человечество само собою идёт к совершенству, и потому не много важности в том, как ударяешь ничтожным веслом твоим по широкой реке времени... Думают одним взором обнять всё человечество, указывают какой-то самодвижный ход оного к совершенству; превозносят успехи так называемого просвещения и образованности, ... и менее всего заботятся о просвещении и благословении свыше”.
[На] Нелепость учения о случайном зарождении и эволюционном происхождении жизни указывал священномученик Фаддей (Успенский): “Не верующий в Бога человек из круговращения мировой пыли хочет объяснить происхождение мира, в котором в каждой былинке, в устройстве и жизни каждого малейшего существа вложено столько разума выше понимания человеческого. Ни одного живого зерна многовековая мудрость человеческая не смогла создать, а между тем всё дивное разнообразие в мире неверие пытается объяснить [исходя] из бессознательных движений вещества. Жизнь, как они говорят, есть громадный сложный механический процесс, неизвестно когда, кем и для чего приведённый в действие... Но если жизнь есть механический процесс, тогда надо отречься от души, мысли, воли и свободы”.
Ярко и точно охарактеризовал своё отношение к эволюционной теории великий подвижник прошлого столетия святой Иоанн Кронштадтский: “Недоучки и переучки не верят в личного, праведного, всемогущего и безначального Бога, а верят в безличное начало и в какую-то эволюцию мира и всех существ, ... и потому живут и действуют так, как будто никому не будут давать ответ в своих словах и делах, обоготворяя самих себя, свой разум и свои страсти.… (...) В ослеплении они доходят до безумия, отрицают самое бытие Божие, и утверждают, что всё происходит через слепую эволюцию (учение о том, что всё рождающееся происходит само собою, без участия Творческой силы). Но у кого есть разум, тот не поверит таким безумным бредням”.
Собственно же о теории происхождения человека от обезьяны достаточно обстоятельно говорит священномученик Владимир Киевский, посвятивший её критике целое сочинение, из которого и приведены следующие цитаты: “Только в настоящее время нашла себе место такая дерзкая философия, которая ниспровергает человеческое достоинство и старается дать своему ложному учению широкое распространение. [...].. Не из Божиих рук, говорит оно, произошел человек; в бесконечном и постепенном переходе от несовершенного к совершенному он развился из царства животных, и как мало имеет душу животное, также мало и человек... Как неизмеримо глубоко всё это унижает и оскорбляет человека! С высшей ступени в ряду творений он низводится на одинаковую ступень с животными... Нет нужды опровергать такое учение на научных основаниях, хотя это сделать и нетрудно, так как неверие далеко не доказало своих положений. [...] Но если такое учение находит для себя в настоящее время всё более и более последователей, то это не потому, ... что будто бы учение неверия стало неоспоримо истинным, но потому, что оно не мешает развращённому и склонному ко греху сердцу предаваться своим страстям. Ибо если человек не бессмертен, если он не более как достигшее высшего развития животное, то ему нет никакого дела до Бога. [...] Братие, не слушайте губительных ядоносных учений неверия, которое низводит вас на степень животных и, лишая человеческого достоинства, ничего не обещает вам, как только отчаяние и безутешную жизнь!”
Недавно прославленный священномученик Илларион (Троицкий) писал об идеях эволюции и прогресса как о чуждых православной святости и православному миросозерцанию: “Идея прогресса есть приспособление к человеческой жизни общего принципа эволюции, а эволюционная теория есть узаконение борьбы за существование... Но святые Православной Церкви не только не были деятелями прогресса, но почти всегда принципиально его отрицали”.
Преподобный Варсануфий Оптинский говорил: “Английский философ Дарвин создал целую систему, по которой жизнь – борьба за существование, борьба сильных со слабыми, где побеждённые обрекаются на гибель, а победители торжествуют. Это уже начало звериной философии, а уверовавшие в неё люди не задумываются убить человека, оскорбить женщину, обокрасть самого близкого друга – и всё это совершенно спокойно, с полным сознанием своего права на все эти преступления”.
Преподобный Иустин (Попович) писал, в свою очередь, дословно следующее: “Потому предал их Бог срамным сластям, и они удовлетворяются не небесным, а земным, и только тем, что вызывает смех диавола и плач Ангелов Христовых. Сласти их в заботе о плоти… в отрицании Бога, в полностью биологической (скотоподобной) жизни, в назывании обезьяны своим предком, в растворении антропологии в зоологии”.
Святой Нектарий Пентапольский также выражал свой праведный гнев на тех, кто пытается “доказать, что человек – это обезьяна, от которой, как они хвалятся, они произошли”.
Таким образом, краткие приведённые здесь цитаты содержат святоотеческие мысли и о развитии вообще, и об эволюции в частности, и о Дарвине, и о естественном отборе, и о теории происхождения человека от обезьяны, о научности данной теории, и об её моральном и религиозном значениях. Во всех аспектах данного вопроса мы видим consensus patrum в однозначно негативном отношении к этому учению. Итак, “анализ богословских трудов Святых святых Отцов” вовсе не приводит нас к выводу о том, что “мысль об эволюции не отторгается, а, напротив, получает новое звучание”; по мысли Святых святых Отцов, встретившихся с этим учением, оно является “безумными бреднями” (святой Иоанн Кронштадтский), “звериной философией” (преподобный Варсануфий Оптинский), “губительным, ядоносным учением” (священномученик Владимир Киевский).
Это является фактом, и с этим фактом нельзя не считаться православному человеку, тем более при преподавании эволюционной теории в православных школах».
К этому прекрасному списку духовных светил можно добавить имена святителя Николая (Велимировича) Жичского и святителя Макария Невского, Апостола апостола Алтая. Первый пишет так: «Если бы историю XVIII-XX веков можно назвать одним – двумя словами, то, вероятно, самым подходящим было бы такое название: “Протокол суда между Европой и Христом”, ибо за последние триста лет в Европе не происходило чего-нибудь, не имеющего связи со Христом.
Христос:
–“ Как можете вы, люди, жить только плотской похотью? Я пришёл сделать вас богами и сынами Божиими, а вы предаётесь суете и погибаете в борьбе сами с собой, уподобляясь бессловесным скотам”.
Европа:
– “Ты устарел, и, вместо Твоего Евангелия, мы нашли биологию. И сейчас мы знаем, что мы потомки не Твои и не Отца Твоего Небесного, а орангутангов и горилл. И сейчас мы заняты самосовершенствованием, чтобы стать богами, ибо мы не признаем других богов, кроме нас самих”».
А святитель Макарий вещаетговорит: «Давно, тысячи лет назад тому, говорил безумец, притом только в сердце своем: несть Бог. А в наши времена уже не в сердце, а на улицах кричат и печатно проповедуют, что нет Бога, что всё произошло само собой, случайно, всё управляется судьбой, якобы силы природы производят всё, что человек произошёл будто бы из грязи и проч. Сколько чудес допускается здесь теми, кто не хочет верить чудесам Божиим! Всё-де произошло случайно, всё управляется судьбой: не чудо ли это? Человек вышел из грязи, а сейчас рождается от подобных себе, – не чудо ли это? Притом, чудо без чудотворца! Что может быть невероятнее такого чуда? Не гораздо ли легче объясняется всё, если допустить личного любящего Бога, от Которого всё и Который над всем? Отрицатели Бога всё хотят объяснить самопроисхождением, причинами всех причин. Понимание такого объяснения и миропроисхождения гораздо труднее, чем понимание христианской веры для самого простого ума. Вот эти понятные для всякого истины. Любящий Бог из Своего существа рождает Сына, как Свет от Света; от Отца исходит Святый Дух. Бог, по любви Своей, мудростью и всемогуществом Своим создал мир и человека по свободной воле Своей; и человек имел свободную волю, но злоупотребил ею; он отпал от общения с Богом и лишился блаженства. Тогда приходит на землЗемлю Сын Божий, делается человеком и совершает его искупление и спасение. Дело спасения, как и мироздание, есть дело также любви Божией. Всё это так просто и понятно и для простого ума, и для мудреца».
К словам Ю. Максимова остаётся добавить, что эволюционизм отторгался не только Духоносными духоносными Отцами (многие из которых были прекрасными богословами, даже с точки зрения светской учености), но и другими мыслителями Православной Церкви. Так, изначальное учение Церкви отстаивал митрополит Макарий (Булгаков), епископ Виссарион (Нечаев), Святейший святейший Патриарх Сергий (Страгородский), митрополит Антоний (Храповицкий), протоиерей С. В. Булгаков, епископ Варнава (Беляев), схиархимандрит Иоанн из Ново-Валаамского монастыря, иеромонах Серафим (Роуз), протоиерей Ливерий Воронов, профессор Санкт-Петербургской Духовной Академии, протоиерей Сергий Антиминсов, архимандрит Алипий (Кастальский), архимандрит Исаия (Белов), преподаватель МДАиСМосковской Духовной Академии архимандрит Рафаил (Карелин), преподаватель Тбилисской Духовной Академии иеромонах Симеон, преподаватель МДАиС священник Константин Буфеев, профессор Афанасий Деликостопулос (Кипрская Православная Церковь). По причине многочисленности православных авторов, отстаивающих подлинное понимание Откровения, мы не приводим самих их текстовцитат, предоставив желающим самим ознакомиться с их позицией.
Таким образом, мы убедились, что учение телеологистов или теистических эволюционистов, во-первых, не имеет основания в творениях святых Отцов и потому отторгается православным сознанием, во-вторых, возникло недавно и потому не может служить истинным выражением исконной веры Церкви. А, а в-третьих, и доныне представляет собой периферийное явление в православном богословии, свойственное скорее профессиональным апологетам, захваченным учениями мира сего. А раз это так, то «воистину необходимо, чтобы все кафолики, заботящиеся показать себя законными чадами Матери Церкви, прилеплялись к святой вере святых отцов, неразрывно были соединены с нею, умирали в ней, а непотребные новизны нечестивцев проклинали, страшились их, нападали на них, преследовали их».

Глава третья. Синергизм
Одним из самых возмутительных аргументов, направленных против буквального понимания Шестоднева, стало утверждение, будто оно противоречит православному учению о синергии Творца и твари и проистекает из протестантского учения о спасении одной верой.
Это учение особенно защищает отец Андрей Кураев. Согласно его мнению, вера в то, что мир был сотворён Богом без всякого собственного участия, является рецидивом язычества, для которого «характерно было стремление редуцировать понятие материи к понятию небытия. Живёт и действует только дух. Мир неодушевленный, мир материальный – это оковы для жизни и ничего более». Надо заметить, что автор производит подмену. Тот факт, что «Дух животворит; плоть не пользует нимало» (Ин. 6. 63), он смешивает с языческим гнушением плотью. Но ведь одно не вытекает из другого! Материя блага не потому, что она обладает собственной активностью, а потому, что вышла из чистейших рук Бога. И поэтому признаем ли мы её «меоном», как не обладающую собственной сущностью (согласно святому Максиму Исповеднику), – это не сделает ее злой, или представим ее, опираясь на собственную фантазию, её самодвижущейся – это не прибавит ей добра. Однако последнее мнение категорически отвергалось отцами. Так, святитель Марк Ефесский пишет: «Если мы скажем, как то угодно еретикам, что Бог совершенно недвижим и не энергичен, то Сам Он будет приводить мир в движение только как цель и предмет стремления, не имея никакого промышления о нём и не распространяя никакой силы в нём, мир же окажется способным к преднамеренному выбору живым существом, которое вечно само собою управляет и движется одним стремлением к божественному. Однако всё это – эллинское и мифообразное, и для благочестивых презренное».
Святитель Марк словно предвидит безумие Тейяра де Шардена и его последователей, и из XV века обличает их нечестие. Однако отец Андрей не согласен со святителем. Для него факт, что «в христианской традиции основная оппозиция античной философии – “материя-дух” – была заменена противопоставлением, проходящим совершенно по иному признаку –: “Творец-тварь”», – означает, что «и тварный дух, и тварная материальность оказались тем самым заключёнными в общие скобки, стали родственными. И если за тварным духом, за человеческой душой, признается некая ценность – то нет оснований отрицать ценность (пусть меньшую, но всё же ценность) в телесности. Если человеческий или ангельский дух способен трепетать пред гласом Творца – то почему бы не вострепетать пред Ним и горам? Если человеческая душа способна к радостному послушанию Глаголу – то почему бы и рекам, водам и морям не быть способными к подобной же радости?
В языческих космогониях тоническая материя противодействует Духу, гасит его порывы, и потому между ними не может быть созидательного диалога. Однако в библейской книге Бытия нет войны Бога с хаосом. Мир всецело послушен Творцу. И воды, и бездны радостно откликаются на Его повеления. И потому нет оснований переносить в мир Библии языческую идею враждебно-богоборческой материи».
Конечно, никто из православных и не думает считать, что материя враждебна Господу. Ведь раз она не имеет свободной воли и самосознания, она и физически не способна враждовать ни с кем. Поэтому-то она всегда и послушна воле Вседержителя, в. Ведь Он не дал ей выбора и создал её для пользования человека, а не ради её самой. Если же мы, вслед за гностиками и пантеистами, припишем неодушевлённой материи волю, хотя бы и всегда благую, тогда с неизбежностью мы как раз и придём к тому, что признаем возможность сопротивления её Творческой Руке. А возможность эта очень быстро перерастёт в действительность, ибо легче всего предположить, подобно отцу Александру Меню, что само существование в этом мире смерти и тления обусловлено изначальным сопротивлением враждебного хаоса. И надо заметить, что взгляд этот, при всей своей богохульности, ближе нравственному чувству, чем мнение отца Андрея Кураева, вводящего тление и смерть в сам замысел Творца. Ведь в первом случае мы можем сохранить библейскую истину, что Бог есть Любовь, о (хотя, конечно, весьма немощная и неумная). Но ведь немощь менее постыдная вещь, чем жестокость, доходящая до садизма!
Однако будем помнить, что всё вышесказанное прямо отвергает Того Бога, Которого исповедует Православная Церковь. Она верует в «Единого Бога, единое начало, безначального, несозданного, нерождённого, как неподлежащего гибели, так и бессмертного, вечного, беспредельного… Источник благости и справедливости, Свет мысленный, неприступный, Могуществомогущество, неисследуемое никакой мерой, измеряемое только собственной Его волей, ибо Он может всё, что хочет; в могущество Создателя всех тварей: как видимых, так и невидимых… не имеющее ничего противником». Разница между Таким Богом и слабым и жестоким божком эволюционистов очевидна!
Однако вернёмся к логике эволюционистов. Главная подтасовка, которую они допускают, базируется на верном тезисе: «Творец – тварь» есть основная оппозиция в христианском понимании, откуда они выводят недоказанное положение о родственности материи и тварного духа. Здесь наличествует логическая ошибка, называемая «недостаточным основанием». Примером её является одно, ещё античное, рассуждение: всякий петух есть птица, а, следовательно, всякая птица – это петух.
В самом священном Символе Веры мы исповедуем Бога Творцом видимого всего и невидимого. Если качественной разницы между этими двумя мирами (Отцы их именуют чувственным и умопостигаемым) практически нет, то зачем было и писать отдельно о них в столь компактном вероизложении? Несомненно, что между Богом и серафимом серафимом пропасть неизмеримо больше, чем между серафимом серафимом и атомом, но ведь и вторая пропасть существует! Серафим обладает и разумом, и свободной волей, и самосознанием, а атом не имеет ни первого, ни второго, ни третьего. Или мы уже дошли до панпсихизма?!
Понимание материи как некоей активной силы известно Церкви ещё со второго века. Тогда эту доктрину отстаивал еретик Гермоген. Но тогда же Невеста Христова её и отвергла, з. Зачем же возвращаться к старому гностицизму? Так что восклицание отца Андрея о возможности и для неодушевленных существ радостного соработничества с Творцом совершенно бессмысленно. Радоваться может только живой. Тем более, вести диалог с Создателем может только тот, кто обладает даром слова. Но отец Андрей с этим не согласен. Он пишет: «В книге Бытия каждую тварь Бог называет как бы по имени и этим именованием вызывает её из бездны небытия. По прекрасному выражению митрополита Филарета (Дроздова), творческое “Слово выговаривает к бытию все существа”. И здесь именно диалог, призыв и отклик. [Из чего это следует? Ведь Бог говорит не человеческими словами. Согласиться с этим – значило бы согласиться с безумием антропоморфистов. Он вводит в творения не имевшиеся там прежде семенные логосы, нетварные энергии, формирующие творение. Какими энергиями, идеями-волениями может на это ответить неразумная материя? Так что диалога здесь не может получиться по причине отсутствия общего “языка”. – иерей Даниил Сысоевприм. авт.] “Да прорастит землЗемля, да изринет не то, что имеет, но да приобретет то, чего не имеет, поскольку Бог дарует силу действовать”, – поясняет святитель Василий Великий. Не в землземле семена жизни, но “Божие слово созидает естество” и всевает в землземлю, земля же лишь “проращивает” их. Она не может родить жизнь сама по себе, но и умалять её роль тоже не следует – “земля сама собою должна произрасти прозябение, не имея нужды в постороннем содействии”. Хоть и исходит жизнь из земли, но сама жизнеродящая сила материи – дар ей от Творца».
Отец Андрей! Зачем вы оборвали такую замечательную цитату святителя Василия? Ведь следующая фраза прекрасно объясняет выражение «сама собою». Божественный Василий Великий пишет дальше так: «Поелику некоторые думают, что причина произрастающего из земли в солнцСолнце, которое притяжением теплоты извлекает на поверхность земли таящуюся в глубине силу; то землЗемля украшается прежде солнцСолнца, чтобы заблуждающиеся перестали покланяться солнцСолнцу и признавать, будто оно даёт причину жизни». Очевидно, что каппадокийский святитель вовсе не приписывал землЗемле «жизнеродящей силы», о которой прежде не знал никто, кроме разве всевозможных космистов и ньюэйджеров.
Не стоит пристального внимания и следующее утверждение почтенного богослова: «При непредвзятом чтении Писания нельзя не заметить, что оно оставляет за тварным миром толику активности. Не говорится “и создал Бог траву”, но “произвела земля”. И позднее Бог не просто создаёт жизнь, но повелевает стихиям её проявить: “Дда произведёт вода пресмыкающихся... да произведёт земля душу живую” Быт. 1. 20, 24). Для этого достаточно просто и непредвзято перечитать первую главу Бытия и увидеть, что именно так и сказано. Сотворил Бог и рыб больших, и птиц небесных, и пресмыкающихся, и скотов, и гадов земных, так что при таком подходе несчастной Земле только и достается, что растения. Да и то, в ответ на творческое слово Божие. Так что для любезной сердцу эволюции животных Шестоднев места не оставляет вовсе. Надо заметить, что «в комментариях Лопухина на книгу Бытия указывается: перевод Быт 1. 20 не совсем точный – “да размножатся в водах”, то есть в Быт 1. 20 нет буквальных указаний на воду, производящую птиц и пресмыкающихся. Таким образом, даже если выхватывать из первой главы Бытия стихи о “произведении” стихиями трав и зверей, не обращая внимания на последующие повторы: “иИ сотворил Бог…”, то с водными существами все равно концы не сойдутся: “киты великие” авоскишают, а птицы летят по Божественному Слову».
Тем удивительнее то, что отец Андрей признает возможность сотрудничества с Богом при творении для бездушной землЗемли, но отвергает её для разумного человека. «И лишь человека Бог никому не поручает создать, – пишет он. – Человек – исключительное творение Бога. [Впрочем, и эта фраза отца Андрея вовсе не означает, что он признаёт православное учение о первозданном Адаме. В другом своём труде он разрабатывает учение об Адаме как преображённом звере. – иерей Даниил Сысоевприм. автора] Самодеятельность землЗемли не безгранична: человека она произвести не может, и решающий переход от животного к антропоморфному существу происходит не по повелению Бога, а через прямое Его действие – “бара” (и этого будет ещё недостаточно для создания человека: после того, как особый творческий акт Бога создаст физиологический сосуд, способный быть вместилищем сознания и свободы, понадобится ещё второй акт библейского антропогенеза – вдыхание Духа)».
А ведь самое удивительное заключается в том, что само учение о синергии в Церковном понимании относится только к человеческому спасению. Кристально ясная формулировка синергии звучит так: «Бог создал нас без нас, но спасти нас без нас он не может». Восходит она ещё к словам святого мученика Иустина Философа: «Что мы сотворены в начале, это было не наше дело; но чтобы мы избрали следовать тому, что Ему приятно, Он посредством дарованных нам разумных способностей убеждает нас и ведет к вере».
Надо заметить, что формула имеет строгое соответствие двух частей. Без первого утверждения «Бог создал нас без нас» – не имеет смысла и второе. Ведь если Господь не смог Сам нас сотворить, откуда мы знаем, сможет ли Он нас и спасти? Так что православное учение о синергии органично вырастает из учения о независимом сотворении человека и без него не имеет смысла. Любая же попытка отвергнуть суверенную власть Бога Творца приводит лишь к старому панпсихизму и умаляет достоинство самого человека. Ибо получается, что материальный мир стоит выше в иерархии бытия, чем человек. Ведь первый соучаствовал в собственном сотворении, а второй – нет! Впрочем, мы не удивимся, если узнаем, что существуют попытки ввести в православие учение о сотворчестве при Творении и человека (что было бы, кстати, более логичным), ибо отец Сергий Булгаков уже попытался представить творение как участие человеческого духа в своем творении. «Творец как бы спрашивает у него, согласен ли он быть сотворенным, и дух своим ответным “да” сам осуществляет намерение Творца». Как Но справедливо замечает по этому поводу митрополит Сергий Московский и собравшийся при нём Собор епископов: «На почве церковного учения малопонятно, как дух сотворённый, то есть начинающий свое бытие только с определенного момента, может раньше своего появления выбирать и волеизъявлять. Но Булгаков, очевидно, и здесь не считается с Церковью, осудившей гипотезу о предсуществовании душ». Соглашаясь с голосом нашего епископата, заметим, что с точки зрения Церковной ещё более непонятно соучастие неодушевленной материи в собственном созидании. И ведёт это учение также к давно осужденным Церковью ересям гностиков, вводивших в свои «бесконечные родословия» как обязательный элемент и содействие (или противоборство) материи.
Действительно, Господь создал вселенную в предвидении будущего соработничества Творца и твари. Правда и то, что этой целью Он руководствовался при самом процессе творения. Но забота эта выражалась вовсе не в том, чтобы привлекать в собственном сотворении привлекать ещё не существующее естество. Божественно просвящённый Златоуст говорит об этой цели так: «Научаемые от Святого Духа устами блаженного пророка, мы можем видеть, что сотворено в первый день и что – в последующие. И это также дело снисхождения человеколюбия Бога. Всесильная десница Его и беспредельная премудрость не затруднилась бы создать всё и в один день. И что говорю в один день? Даже в одно мгновение. Но так как Он создал всё сущее не для своей пользы, потому что не нуждается ни в чем, будучи вседоволен, – напротив, создал всё по человеколюбию и благости Своей, то и творит по частям, и преподаёт нам устами блаженного пророка ясное учение о творимом, чтобы мы, обстоятельно узнав о том, не подпадали тем, которые увлекаются человеческими умствованиями. Если уже и после этого есть люди, которые утверждают, будто всё произошло само собою, то на что бы не отважились охотники говорить и делать ко вреду собственного спасения, если бы Бог не явил такого снисхождения и вразумления? Что может быть жальче и безумнее людей, которые дерзают утверждать, будто бы всё сущее произошло само собою, и всё творение лишают промышления Божия?»

Глава четвеёртая. Должно ли следовать мнениям безбожной науки?
Главным аргументом противников православного вероучения является утверждение: раз наука доказала, что Вселенной пятнадцать (или двадцать, или тридцать) миллиардов лет, а наша Земля Земля и Солнце Солнце существуют 4, 5 миллиарда лет, то Церковь должна быть «честной» и пересмотреть Свою изначальную веру в свете научных открытий.
В основе этого аргумента лежат несколько неявных посылов, которые мы и рассмотрим.
Посыл первый: научный метод имеет объективную ценность для познания сущности мира и его истории.
Посыл второй: у Церкви нет прав на собственные источники информации об истории Вселенной и о сущности материи.
Посыл третий: учение Церкви настолько гибко, что его можно приспособить к любой философии.
Посыл четвёртый: сферы религии и науки не должны пересекаться, а если это происходит, то отступать должна религия, а не наука, которая единственно компетентна в своих вопросах.
Посыл пятый: то, что сейчас выдаётся за голос науки, таковым и является, в науке нет места мифологии и выдумкам, а только чистой, математически точной истине.
И, наконец, посыл шестой: все объективные факты, обнаруженные истинными учеными, не могут быть объяснены с позиции Церкви, что 7500-летней Вселенной Вселенная существует 7500 лет, и, тем более, нет фактов, прямо опровергающих эволюционную датировку нашего мира.
Все эти посылы в корне ошибочны и основываются на не православной (а потому и лживой) гносеологии. Но разберем их по порядку.
Действительно ли научный метод имеет объективную ценность для познания сущности мира и его истории? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим сначала учение об этом Божественного Откровения и святоотеческой мысли, а затем подкрепим полученный вывод доводами логики. Если мы пойдём таким путём, то ответ будет однозначен. Божественный Апостол апостол говорит: «...написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих” (1 Кор. 1. 19-21). Очевидно для верующего, что если Сам Всеведущий Бог отверг мудрость мудрецов века сего, то нет никаких разумных оснований нам доверять ей. Ведь иначе получится, что доверяющий науке, основанной на светской философии, покажет, что он считает себя умнее Бога. А это признак глубокой душевной болезни, граничащей с безумием! Апостол Павел объясняет, что светская наука отвергнута не несправедливо, а потому, что она не смогла познать Бога в премудрости Божией, – то есть в видимом творении, которое одним своим существованием свидетельствует всякому о том, что оно – плод всемогущих Рук Вечной Премудрости. Вместо того чтобы признать этот очевиднейший факт, философия и основанная на ней наука укрепляли человека в его смертоносном заблуждении – в служении твари вместо Творца!
Спросим себя: изменилось ли что-нибудь за прошедшие два тысячелетия настолько, что мы должны были бы пересмотреть это справедливейшее определение Создателя? Может быть, все нынешние учёные все пришли при помощи науки пришли к истинной вере и привели человечество к познанию Создателя? Нет, всё п. Произошло всё с точностью до наоборот: о. Они создали лживые теории, которые привели человечество к воротам ада. Не из тихих ли кабинетов Дарвина, Лайеля, Маркса, Ницше и Фрейда вырвались на просторы мира чудовищные ереси коммунизма, фашизма и современной «демократии», залившие кровью человеческой весь земной шар, развратившие оставшихся в живых грехами блуда и сребролюбия, ростовщичества и жестокости? Не привели ли изыскания физиков к возникновению атомного оружия, поставившего под угрозу существование нашей планеты? Так не стократно ли прав Бог, отвергший и объявивший безумной всю человеческую мудрость, как не способную ни к познанию сущности мира (ведь он – творение, а наука не хочет признавать этого вопреки очевидным фактам, кричащим в глухие уши ученых и жгущим их слепые глаза!), ни, тем более, к объяснению причины его возникновения.
Причина этого прискорбного заблуждения также ясна. Ум человека после грехопадения тяжко заболел и потому не способен сам подняться до познания Истины. «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сём надобно судить духовно» (1 Кор. 2. 14). Но кроме этого изначального повреждения, человек сам сознательно отвергает голос Создателя, ибо Он обличает его беззакония, и поврежденный ум пытается найти лазейку, чтобы укрыться в ней от Страшного Суда Божия (Ин. 3. 19-21). Именно здесь корень появления антихристианских научных теорий, изначально абсурдных и бесконечно хуже обоснованных, чем положения веры, но зато привлекающих возможностью отказаться от существования Господа и думать, что это на самом деле устранит Его. Так объясняет происхождение человеческих философий апостол Павел (Рим 1. 21), святые Отцы (например, святитель Феофан Затворник в толковании на данный фрагмент), да и сама практика. Примером может служить Чарльз Дарвин, отвергший идею сотворения и Всемирного Потопа во многом потому, что его оскорбляло учение Церкви о вечном мучении неверующих. Он называл христианство «проклятой доктриной», обрекающей его отца, брата и лучших друзей на вечные муки. Во время своего знаменитого плавания на «Бигле» он видел грандиозные следы Потопа в Патагонии и наблюдал удивительных животных, чьё происхождение нельзя было объяснить простым случаем. Даже в «Происхождении видов» он признавался, что не может объяснить случайностью происхождение существование глаза. Подобных случаев известно много, з. Зачастую люди честно признаются, что не верят в Бога потому только, что, если Он есть, им нельзя будет нарушать седьмую заповедь. При этом они не замечают абсурдности собственных слов. Ведь существование Его не зависит от веры или неверия, как не зависит от этого неизбежность Страшного Суда!
Итак, мы видим, что, согласно Откровению, мудрость человеческая не способна из-за повреждённости человеческого ума не способна познать сущность (но не случайные и поверхностные черты) и происхождение мира. Как говорит мудрейший Соломон,: «Помышления смертных нетвёрды, и мысли наши ошибочны, ибо тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум. Мы едва можем постигать и то, что на земле, и с трудом понимаем то, что под руками, а что на небесах – кто исследовал?» (Прем. 9. 14-16). Это верно даже если мы не будем обращаться за помощью к Откровению. Ведь основой современной науки является наблюдение и эксперимент, базирующийся на аналитическом способе познания. Исходя из этого, сразу можно признать, что современная наука по определению не способна предоставить объективной информации о прошлом, так как прошлое нельзя наблюдать, и тем более, нельзя поставить над ним эксперимент . (Мы мы не будем здесь останавливаться на том факте, что ни наблюдения, ни эксперимент не способны дать независимого подтверждения своей истинности, ибо первое связано с вопросом, в какой степени мы можем доверять собственным чувствам, а в отношении второго недоказанным остается то, насколько адекватным является познание действительности, основанное на «допросе природы под пыткой».). Таким образом, для познания всего происходившего до нас необходимо рассматривать свидетельства очевидцев. Но наука не имеет таковых для изучения дочеловеческого мира, да и история человечества даёт ей очень мало материала, ибо письменность возникла за 3000 лет до Рождества Христова. Кроме того, чтобы оценить истинность этих свидетельств, наука не имеет и никаких адекватных методик, так как она неспособна создать обоснованной хронологии (бредовые построения академика Фоменко являются лишь наиболее яркой тому иллюстрацией).
Выходит, наука вынуждена довольствоваться косвенными уликами, взятыми у неразумной природы, которые без изначально существующего мировоззренческого посыла не говорят вообще ничего. А в том, насколько могут ли быть объективны субъективные человеческие мировоззрения, мы уже убеждались (а не убедившийся может в качестве эксперимента проследить за лучшим лабораторным экземпляром – самим собой, – и он увидит, как влияет на его взгляды и погода, и самочувствие, и пищеварение). Если же учёный захочет остаться действительно объективным, то он вынужден будет лишь констатировать факты, отказавшись от всякого их осмысления и, тем самым, отказавшись от желания построить «научную картину» прошлого. По верному слову К. Льюиса, : «Дилемма дилемма не нова. Или императив содержится в предпосылках, или вывод остается простой констатацией факта, без всякой модальной окраски».
Как необходимое следствие субъективной философии, которая и лежит в основе всей науки, возникает замеченный ещё святителем Василием Великим факт непрерывного опровержения учёными их собственных учений. «Эллинские мудрецы, – пишет он, – много рассуждали о природе, – и ни одно их учение не осталось твёрдым и непоколебимым, потому что последующим учением всегда ниспровергалось предшествующее. Посему нам нет и нужды обличать их учения; их самих достаточно друг для друга к собственному низложению. Ибо не знавшие Бога не допускали, что происхождение всех вещей зависит от разумной причины; а сообразно с сим коренным своим неведением заключали и о прочем».
Со времён святителя Василия ничего не изменилось. До сих пор ученые не могут создать стройной и не противоречивой картины мира, которая продержалась хотя бы несколько десятилетий. До сих пор существует причина, обрекающая все теории, причина, которую указал ещё святитель:, – априорное отрицание Бога Творца. Он отвергается не в силу доказательств, а лишь потому, что признание Его существования «ненаучно». Видные западные эволюционисты говорят: «Возможно, теории креационистов верны (а многие считают, что так и есть), но это не наука» (Эбелл). «Даже если бы это было правдой, это всё равно ненаучно» (Элдредж). При таком подходе вовсе не удивительно, что «человечество шагает в следующее тысячелетие настроенным материалистически». Но в таком случае наука как способ объективного познания просто не возможна, и. Ибо если человек есть продукт бессмысленной материи, подчинённой слепому случаю, «лишь игра молекул и импульсы тока», тогда каждая его мысль (в том числе и сама теория эволюции) – только порождение случайного соединения элементарных частиц, имеющая нулевую ценность. Нам должно быть безразлично, что утверждать, ибо все слова и мысли одинаково ложны. Можно спокойно говорить (с той же степенью доказательности), что мы – сон ленточного червя (ведь, по словам современных «мудрецов», «люди лишь немногим отличаются от ленточных глистов. Просто в процессе эволюции стало чуть больше коммутационных соединений»).
Другой проблемой, подрывающей самые корни безбожной учёности, является то, что она отрицает, как невероятную теорию, возможность познания мира. Ибо мы не можем быть уверены в прозрачности вселенной для нашего разума, которого, как мы помним, вовсе не существует. Он – иллюзия, случайное сцепление атомов. Если вселенная не сотворена, то не могут в ней не могут действовать никакие законы (ведь Законодателязаконодателя-то нет!), а раз так, то и исследовать нечего, ибо наблюдения описывают лишь субъективные переживания данного наблюдателя, которые изменятся через секунду после окончания наблюдения! Таким образом, современная наука паразитирует на христианских, креационных предпосылках, которые она при этом отвергает, а значит, является наглым лицемерием, хвалящемся краденым.
В этой связи понятно, почему святая Церковь грозно обличает всех, кто пытается синкретизировать лживые гипотезы человеческой мудрости с вечным Благовестием. Константинопольский Собор «против Иоанна Итала» вещает: «Тем, которые слишком дружелюбно приемлют языческие науки и изучают их не для одного только образования себя, а следуют и преподаваемым в них ложным мнениям, принимая их за истинные; и кои до такой степени прилепляются к сим мнениям, как к имеющим какое-нибудь твердое основание, что увлекают к ним и других тайно, а иногда и явно, и научают тому не обинуясь, анафема».
Рассмотрим теперь вторую предпосылку, гласящую, что у Церкви нет прав на собственные источники информации об истории Вселенной и о сущности материи.
Любой трезвомыслящий человек согласится с нами, что разделять подобное мнение может только невежественный атеист. Очевидно, что вера Церкви коренится в Божественном Откровении. Отрицать это – значит превращать Её в то, чем Она она Себя никогда не сознавала.
Тут перед нами вновь возникает необходимость выбора: или Церковь действительно имеет независимый Источник знания о сущности и истории мира и предназначении в нем человека, – и если это так, то нам остается отбросить все те мнения, которые мы сочинили себе, исходя из философии по человеку, – или Она она заблуждается в этом главнейшем вопросе, а если это так, то Она она не способна вообще ни к чему и заслуживает только уничтожения как самая зловредная и лживая секта. Ведь если Церковь не обладает Словом Божиим, если Она она ошибается в вопросе о природе Вселенной и человека, то как может Она она учить кого-то морали или нравственной истине, которые для Неё неё Самой самой с необходимостью вытекают из Её её космогонии и антропологии?
Итак, для нас выбор совершенно необходим. Как его сделать – вопрос веры и свободной воли каждого человека, за что каждый будет судим в последний День. Конечно, все мы, выбравшие Истину, знаем и можем засвидетельствовать вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам (1 Ин. 1. 2). Свидетельство это важнее всего, ибо «всякое слово борется со словом, но кто опровергнет жизнь». Что может противопоставить светский гуманизм свидетельству крови мучеников – шестидесяти священников, которых коммунисты расстреливали на реке Лене, обещая оставить им жизнь, если они скажут, что Бога нет, и при этом все они отвечали: «Бог есть!» Какой аргумент противопоставят интеллектуалы-безбожники подвигу простого солдата Евгения, отказавшегося под угрозой смерти снять нательный крест? Красная пасхальная кровь христиан бесконечно убедительнее, чем жалкие, надуманные построения эволюционистов, со всеми их фальшивыми костями и подделанными измерениями!
Мы, конечно, можем привести множество фактов, которые свидетельствуют в пользу и существования Бога, и того, что Господь Иисус Христос – истинный Сын Божий, воплотившийся от Духа Святого и Марии Девы, распятый при Понтии Пилате и воскресший из мёртвых в третий день, вознёсшийся на небеса, сидящий одесную Отца и снова грядущий судить живых и мёртвых, что Православная Церковь, созданная Им, – столп и утверждение Истины (1 Тим. 3. 15), в Ней ней же и доныне обитает благодать Духа Святого, что Библия, собранная и хранимая Церковью, есть истинное Слово Божие. Всё это подтверждается фактами, но всё это не важно, ибо никакой факт не убедит того, кто затыкает уши свои, чтобы не слышать голоса Истины. И, с другой стороны, никакой голос врага не удержит от веры того, кто искренно и смиренно ищет Еёеё.
Итак, Церковь имеет Свой Источник информации, Который который обладает наивысшим авторитетом по всем без исключения вопросам, ибо Он – причина бытия всего существующего. Этот Источник – единственный Свидетель творения, ибо Он Сам – Творец, и потому любой человек, верящий Ему, вовсе не нуждается в свидетельстве мирской мудрости, а, скорее, будет гнушаться и презирать её как неспособную познать Бога чрез Его творение. Информация этого Источника содержится в Слове Божием, хранимом Церковью. И только Церковь имеет право толковать Его, ибо в Ней доныне действует и живет Дух Святой, Который и дал Библию чрез апостолов и пророков и Сам истолковал Её чрез святых Отцов. Мы знаем, как опознать Его священный голос: он слышится нам, когда Писание одинаково понимают все Отцы, живущие во все времена и во всех земных пределах. Пребывая в согласии с их мнением, мы узнаем подлинную историю мира. Святитель Григорий Нисский пишет: «учительницей Учительницей во всем этом [должно] иметь Церковь, чтобы ни для чего не было нужды в постороннем голосе, ( ибо, как говорит Господь, – “вот закон для духовных овец, – не слушать им чуждого гласа” (Ин. 10. 5))».
Но что самое удивительное, Церковь предоставляет Своим чадам возможность не только верой познавать таинства творения и сущность вещей, но узнавать от очевидцев и самим становиться очевидцами этих чудесных явлений. Первое возможно на начальном уровне каждому христианину, который перед чтением творений святых Отцов может и должен помолиться автору этого произведения, чтобы тот открыл ему истинный смысл своего произведения. И его просьба, конечно, не останется без ответа, как свидетельствует святитель Златоуст, которому толкование на свои послания диктовал сам апостол Павел. Другой пример того, как нужно толковать Писание, подаёт нам преподобный Антоний: «Некоторые братья пришли к авве Антонию и предложили ему слова из книги Левит. Старец пошёл в пустыню, а за ним тайно последовал авва Аммон, знавший его обыкновение. Старец отошёл на далекое расстояние, стал на молитву и громким голосом воззвал: “Боже, пошли Моисея, и он изъяснит мне эти слова!” И пришёл к нему голос, говоривший с ним. Авва Аммон сказывал о себе, что он, хотя слышал голос, говоривший с Антонием, но силы слов не понял».
Второй способ познания ещё более удивителен. Пользующийся им человек сам становится свидетелем творения мира и священной истории как ещё не произошедшего будущего. Но раз прошлого уже нет, а будущего нет ещё, это возможно лишь для желающего выйти за пределы мутной реки времени и соединиться с Тем, Кто ограничивает время, но Сам не подвластен ему, и для Которого всё существует в вечном настоящем. Но как мы, истерзанные когтями смерти и зрящие лишь отравленный грехом космос, можем узнать что-либо о том состоянии Вселенной, в коем она вышла из рук вечного и чистого Творца? Где найти нам такого орла, который, вознесшись над отравленным потоком времени, перенёс бы нас в нетленное царство первочеловека? Такой путь есть! Благодаря воплощению Бога Слова, “Им же вся быша”, мы удостаиваемся возможности силой благодати достигать и этого блаженного мира.
Один из великих тайновидцев Православной Церкви – святой Григорий Синаит – пишет: «Утверждаем, что есть восемь главных предметов созерцания: первый – Бог, невидимый и безвидный, безначальный и несозданный, причина Причина всего сущего, Троичное единое и пресущественное Божество; второй – чин и стояние умных сил; третий – составление видимых вещей; четвёртый – домостроительное снизшествие Слова; пятый – всеобщее воскресение; шестой – страшное второе Христово пришествиеПришествие; седьмой – вечная мука; восьмой – Царствие Небесное. Четыре первые – прошедшие и совершившиеся, а четыре последние – будущие и ещё не проявившиеся, однако ясно созерцаемые и признаваемые стяжавшими благодатью полную чистоту ума. Приступивший же к сему без света благодати да ведает, что он строит фантазии, а не созерцания имеет, мечтательным духом будучи опутываем фантазиями и мечтающий».
Увы, последние слова преподобного показывают подлинный источник эволюционного богословия наших дней, отказавшегося от созерцания пророков и учения святых Отцов. Но вернёмся к нашему рассуждению. По вере Церкви, находясь именно в этом созерцании, пророк Моисей узнал, как Господь сотворил Вселенную, стал сам очевидцем всего того, что он описал. Этот путь открыт и для любого из нас, и, если угодно, каждый из нас имеет возможность экспериментальной проверки учения Церкви через наблюдение – и творения, и вообще всего нашего упования. Но для этого нужно, во-первых, хранить православную веру, во-вторых, питаться от святых боготворящих Таинств Церкви и, в особенности, от святой Евхаристии, и, наконец, через исполнение священных заповедей позволить действовать в Себе благодати животворящего Духа, которая очищает наши сердца и тем самым делает их способными к созерцанию Бога Творца.
Тут можно лишь вновь удивиться необыкновенному упорству и воинствующей глупости людей, которые отвергли свидетельства очевидцев, не представив ни малейших доказательств их недостоверности. Вместо твёрдого свидетельства Бога они решили создать собственную картину мира при помощи заведомо неспособных на это средств!
Святой праведный Иоанн Кронштадтский справедливо обличает нечестивцев, пытающихся «поправить» слово Всеведущего Бога данными преходящей учёности: «Ограниченность мира и особенно – человека. Мир, как точка опоры для телесных тварей, чтобы они не исчезали в беспредельности. Письмена Слова Божия вернее и яснее говорят о мире, чем самый мир или расположение слоёв земных: письмена природы внутри её, как мёртвые и безгласные, ничего определенного не выражают. “Где был еси, человече, егда основах землю? (Иов(Иов. 38. 4)” Разве ты был при Боге, когда Он устроял вселенную? “Кто уразуме ум Господень, и кто советник Ему бысть[…]? (Ис.40. 13)” А вы, геологи, хвалитесь, что уразумели ум Господень, и утверждаете это наперекор священному бытописанию! Вы более верите мёртвым буквам слоёв земных, бездушной земле, чем боговдохновенным словам великого пророка и Боговидца Моисея».
Решение третьей предпосылки вытекает из нашего ответа на вторую. Если Церковь имеет Свой Источник информации, и если Он достаточно разумен, чтобы адекватно передать нам её, то, очевидно, существуют четкие границы веры, в которые невозможно втиснуть все меняющиеся философии и умонастроения падшего человека. Задача Церкви как раз и состоит в том, чтобы охранять веру от постороннего влияния. С самого начала Её её существования девизом святых Отцов, выступавших против еретиков, были слова Писания: «Не передвигай межи давней, которую провели отцы твои» (Притчи. 22. 28). Они понимали, что сохранение веры, «однажды преданной преданную святым» (Иуд. 1. 3), является обязательным условием спасения, и потому предостерегали вслед за апостолом от увлечения «философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Кол 2. 8). Ведь тот, кто пытается изменить хотя бы йоту изначальной веры, анафематствуется от Бога (Гал. 1. 6-9), и на нём исполняется печальное пророчество Соломона: «…кто разрушает ограду, того ужалит змей» (Екк. 10. 8).
Это не признак какой-то отсталости или косности, а ярчайшее доказательство того, что Церковь найдена Неизменной Истиной, неподвластной всеразрушающему потоку времени. Как иначе можно объяснить удивительный феномен Православия, сохранившего изначальное Откровение до такой степени точно, что читатель не найдет отличия при чтении книг святых I, II или XX веков, как не не действием одного Непобедимого Духа, Живущего ещё и доныне в Своей Церкви?
Итак, учение Церкви слишком определённо, чтобы быть подогнанным под изменяющиеся веяния науки и популярной в данное время философии. Его можно или отбросить, тем самым отрекшись от Самой Церкви и Её Главы – Христа, или, наоборот, отречься от мудрости мира сего, покаяться в своих прежних заблуждениях и принять жизнь вечную от Спасителя. Тот же, кто хочет совместить несовместимое, повисает в пустоте, ибо оказывается чуждым и для мира сего, и для Христа. Таковые противоречат самой сути религии, для которой не может быть и речи о согласовании с духом времени. Согласно верному слову современного немецкого философа Дитриха фон Гильдебрандта,: «В отношении религии только один вопрос может иметь значение: истинна она или нет. Соответствует ли она умонастроению эпохи или нет, не может играть никакой роли при выборе той или иной религии, если мы не хотим изменить её существу. Даже последовательный атеист признает это. Он не скажет, что сегодня мы больше не можем веровать в Бога, – он скажет, что Бог есть и всегда был чистой выдумкой. От мысли о том, что религию следует приспосабливать к духу времени, всего один шаг до бредовой идеи об изобретении новой религии, что заставляет вспомнить о Бертране Расселе и нацистском идеологе Бергмане».
Четвертая предпосылка гласит, что сферы религии и науки не должны пересекаться, а если это происходит, то отступать должна религия, а не наука, которая единственно компетентна во всех вопросах.
Итак, возможно ли отделить область науки от сферы действия богословия?
Современные богословы, для которых мнение мира сего важнее голоса Святого Духа, часто отмахиваются от существующей проблемы взаимоотношения науки и Церкви. Они говорят, что наука и религия «могут свободно развиваться, не препятствуя друг другу». «Наука изучает видимый мир. Объектом её исследования является материальная Вселенная. Религия же есть духовное устремление к миру сверхчувственному, который не может быть постигнут чисто научными методами». Эти слова не правомыслящего богослова, к сожалению, стали образцом для подражания, принятом принятым многими православными. Так, издатели сборника «Той повеле, и создашася» утверждают, что им «приходится защищать религию от науки и науку от религии».
Подобные попытки разъединить сферы науки и религии, как показывает практика, порабощают первую оккультизму, вторую же загоняют на задворки жизни и делают её «культурным пережитком Святой Руси», который может быть выброшен на свалку истории.
Однако практические результаты этого страшного разрыва меркнут пред её богословскими последствиями, ведущими к вечной гибели её последователей. Если мы не можем оценивать видимый мир мыслью Церкви, если Невеста Христова не учит Своих чад, как жить на этой землЗемле, в условиях современная современной цивилизация цивилизации,которой пропитаннойа наукой, то зачем Она и нужна? Ведь мы не бесплотные ангелы и нуждаемся в руководстве нашей телесною жизнью, а она находится в сфере деятельности науки.
Перечислим ереси, с неизбежностью вырастающие из этого мировоззрения или его порождающие (что здесь первично – вопрос, нуждающийся в дальнейших исследованиях).
Манихейство – ибо если Церковь отворачивается от видимого мира, то причина заключается в том, что он зол по своей природе, и значит, – творение злого бога. Практическим следствием этого является богоборчество и стремление уничтожить своё тело как сосуд греха . (Не потому ли подобные тенденции сейчас получили распространение среди неофитов, и именно эти идеи питают секты вроде «Богородичного центра»?)
Докетизм – если мир сей не достоин познания его Церковью, то не могло состояться и Воплощение, ибо именно Христос является главной тайной христиан. Если же правильно современное мнение, разделяющее области науки и веры, если мы не имеем права касаться своим богословским сознанием материального мира, полностью подпадающего под сферу деятельности науки, то воскресший Иисус был призраком. Тогда спасение наше – галлюцинация, а Крест и Пасха – миф!
Если же мы попробуем применить этот подход к Священному Писанию, у нас не останется целым ни один стих. (В в этом уже имели возможность убедиться радикальные протестанты, и та же участь ожидает «православных богословов» – защитников науки. Приметы приближения этой капитуляции уже перед нашими глазами. Посмотрим, например, как толкуют Писание отцы А. Мень, А. Князев, Г. Кочетков или А. Карташев, которые дошли до того, что отвергли большинство библейских чудес как мифы и легенды.)
Церковь говорит нам не о непостижимой Сущности Божией и не о взаимоотношениях между бесплотными чинами, а о нашем спасении от смерти (которая ждёт нас на землЗемле, а не в духовных мирах) и о воскресении во плоти, дарованном нам Вочеловечившимся Богом.
Очевидно, что подобное разделение есть плод сатанинского гуманизма, живущего в сознании даже некоторых православных, для которых Церковь заканчивается за порогом храма. Они часто говорят, что Церковь не имеет права вмешиваться в сферу науки, ибо Библия учит якобы лишь о духовном, а всё относящееся к материальному в ней не богодухновенно. Представим себе на минуту, что это так. Тогда какой у нас будет повод верить Священному Писанию в тех вещах, которые непостижимы, если в доступных постижению фактах оно лжет? «Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, - как поверите, если буду говорить вам о небесном?», (Ин 3. 12) – сказал Сам Христос (Ин. 3. 12).
Очевидно, желая отвергнуть часть Писания, мы отвергаем всё! ! Отказываясь от Творца, мы отлучаем себя от Троицы! Безусловно, гораздо болеебольше была правойа была русская цензура, запрещая публикацию бредней Дарвина, нежели А. Толстой, пытавшийся в известном стихотворении выдать эволюцию за способ сотворения мира.
Конечно, Писание не учебник по астрономии и геологии, но без него все науки становятся ложью, разрушающей душу. Более того, если мы верим в его богодухновенность, то все данные его, посвященные видимому миру, абсолютно точны и могут вполне быть проверены. Поэтому мы и утверждаем, что православное христианство полностью логично и, если угодно, «опровержимо» – то есть его можно проверить и убедиться в его истинности. Мы не боимся этого и предоставляем доказательства своей нашей веры, которая вовсе не слепа, но имеет достаточно свидетельств своей разумности (ср. Ис 41. 21-29; 44. 8). Как точно заметил Г. Честертон, Церковь висит достаточно низко для того, чтобы любой желающий попытался попасть в неё камнем, пусть он будет последним кирпичом его дома. И вот уже 2000 лет Её её пытаются закидать и аргументами, и бомбами, но Она она всё ещё стоит. Следовательно, не нужно пытаться сделать учение Её её неопровержимым и тем самым – неподтверждаемым, как поступают лживые идеологии, «объясняющие» всё, а значит, ничего (например, эволюционизм).
Но каким образом согласовывать науку и веру? Ответ прост. Откровение должно не подменять исследования ученых (в доступной для них области, то есть – в изучении и практическом применении случайных и поверхностных свойств творения), а служить для них мировоззренческим фундаментом. Насколько лучше развивалась бы медицина, не верь учёные в эволюционную байку о рудиментарных органах! Насколько было бы меньше страданий в мире, не поверь в эволюцию фашисты и коммунисты!
Наука должна вернуться к своему «господину» – Богословию, от которого она бежала во время Ренессанса,Наука должна вернуться к своей Госпоже, от Которой она бежала в период Ренессанса, или человечество не выживетй планетеадшйво не выживет на этой падшей планете. Верно слово Премудрого, что землЗемля трясется, когда «служанка занимает место госпожи своей» (Притч.и 30. 21, 23). Наука, эта «служанка богословия», возомнила себя богом, и не пристало нам преклонять пред ней колени. По верному слову святителя Феофана, «мы все одинаково знаем, что необузданная свобода науки есть плен истины. Свяжем науку, да свободной навсегда пребудет едина истина Божия».
В любом случае нельзя пытаться христианину «тайком сплетать свои верования, в которых думает совместить и спиритизм, и геологические бредни с Божественным Откровением». Иначе грозные анафемы, подобные тем, что обрушились на уже упомянутого нами Иоанна Итала, падут и на его голову: «Тем, которые выдают себя за православных, а между тем бесстыдно, или паче, нечестиво, привносят в учение православной кафолической Церкви нечестивые мнения языческих философов о душах человеческих, о небе, о землЗемле и прочих тварях, анафема.
Тем, которые умствуют, что материя безначальна, равно как и идеи, или собезначальна Творцу всего Богу, вопреки рекшему: «“Ннебо и земля прейдут, словеса же Моя не прейдут»”, , полагают, что небо и землЗемля, и прочие творения вечны и безначальны, и останутся неизменными, тем, говорим, сами наводят на головы свои проклятие Божие, анафема.
Тем, которые вместо того, чтобы с чистою верой, в простоте сердца и от всей души признавать за несомненные события великие чудеса, совершенные Спасителем нашим и Богом, нетленно родившей Его Владычицей нашей Богородицей, и прочими святыми, силятся посредством мудрований софизмов выставлять оные невозможными или перетолковывать так, как им кажется, и упорствуют в своем мнении, анафема».
Исходя из всего вышесказанного, легко опровергнуть и пятую предпосылку, гласящую, что выдаваемое сейчас за голос науки, таковым и является, что в науке нет места мифологии и выдумкам, а есть место только чистой, математически точной истине.
Как мы убедились, наука не способна самостоятельно создать объективную систему мысли. Для этого ей необходимо внеположное ей мировоззрение. Нетрудно было предположить, что ученые-гуманисты создадут собственную мифологию, говорящую на наукообразном языке. Так и произошло. Появилась теория эволюции (в широком смысле этого слова, как материалистическая космогония), посягающая на отмену христианства. По словам виднейшего эволюциониста XX века Тейяра де Шардена, «эволюция – это общий постулат, пред которым должны склониться все теории, все гипотезы должны ему соответствовать, чтобы считаться разумными и истинными. Эволюция – свет, освещающий все факты, траектория, которой должны следовать все линии, – вот что такое эволюция».
Очевиден религиозный характер данного высказывания! Более того, сами эволюционисты начинают сознавать, что эволюционизм должен восприниматься не как научная теория (допускающая возможность проверки), а как религия. Джулиан Хаксли говорит, что «религия – по сути своей отношение к миру в целом. Таким образом, эволюция, например, может оказаться мощным принципом координации надежд и верований человека, каким когда-то был Бог». Другие эволюционисты, Пол Эрлих и Л. Бирч, утверждают: «…наша теория эволюции превратилась в теорию, …которую нельзя опровергнуть никакими результатами опытов. К ней можно приспособить любой результат. Таким образом, эта теория лежит “за пределами эмпирической науки”, , но это не значит, что она ложна. Никто не может придумать, как её опровергнуть. Идеи, даже никак не обоснованные или основанные всего на нескольких лабораторных экспериментах, произведенных в предельно упрощенных условиях, получили большее распространение, чем они заслуживают. Они стали частью догмы эволюции, и большинство из нас приняли её как часть нашего воспитания».
Но если это так, а факты – упрямая вещь, то следует учитывать «данные современной науки» с максимальной осторожностью, руководствуясь в этом случае презумпцией «виновности». Нам необходимо научиться отличать подлинные наблюдения, от гуманистической и эволюционной шелухи. Выбрав таким образом факты (а их на самом деле окажется совсем немного), на основании Священного Писания и Предания нам должно воссоздать средневековую христианскую картину мира, приняв от этого современного кумира то, что можно. Так и святые Отцы брали у языческих мудрецов полезное, отбрасывая мифы. Святитель Григорий Палама советует нам, как использовать современную лжеимённую мудрость: «Если рассмотришь внимательно, увидишь, что все или большинство страшных ересей берут начало там же, откуда исходят наши иконогносты (“познаватели образа Божия”), говорящие, что человек обретает образ Божий через знание, и через знание же божественно преобразуется душа. Поистине, как было сказано Каину: “Еда аще право принесл еси, право же не разделил еси (то есть не отделил того, что человечески превратно, от Божьего), не согрешил ли еси? (Быт. 4. 7). А по-настоящему праведно разделять могут немногие и при том лишь отточившие чувства своей души для различения добра и зла».
Особенное внимание стоит уделить рассмотрению последней предпосылки, гласящей, что, во-первых, существующие факты наблюдения необъяснимы с точки зрения буквального понимания библейского текста, а во-вторых, нет явлений, прямо опровергающих реальную картину мира.
Рассмотрим первую её часть. Для этого разберёмся, какие методы позволяют нам создать картину древности Вселенной. Их можно условно разделить на четыре группы.
Расширение Вселенной говорит о том, что со времён «Большого Взрывавзрыва» прошло не меньше двух миллиардов лет (цифры эти постоянно варьируются в пределах от двух до тридцати миллиардов лет). Эволюция звёзд также свидетельствует о нескольких миллиардах лет существования Вселенной.
Измерения, проведённые на основе радиоактивного распада различных элементов, дают также большой возраст Вселенной (Луны Луны и метеоритов) и зЗемли (теперь считается, что Солнечной солнечной системе около четырёх с половиной миллиардов лет).
Толщина и содержание (окаменелости) осадочных пород свидетельствует, что для их образования потребовалось несколько миллионов лет.
Изучение генома показало, что для появления нынешних видов живых существ потребовалось много миллионов лет – за это время мутации смогли достаточно разнообразить изначально одинаковые белки.
Как уже, вероятно, заметил внимательный читатель, все эти методы имеют нечто общее, а именно – униформистский подход к изучению проблем возраста. Иными словами, чтобы поверить в то, что Вселенная настолько стара, нам потребуется сначала признать, что все законы существовали всегда в том виде, в каком они существуют сейчас, а во-вторых, признать, что наблюдаемые нами объекты никогда не попадали в условия глобальной катастрофы, в коих и ныне известные законы природы действовали совсем с иной скоростью. Из этого становится ясно, что нам предлагают отказаться от догмата творения (хотя очевидно, что современные законы природы тогда не действовали, ибо их просто не было), а также от учения о Всемирном Потопе потопе и других катастрофах (например, гибели Содома), которые могли бы изменить скорость протекания процессов распада и осаждения осадков. То есть сначала нам говорят, что мы должны строить свои умозаключения вопреки Библии, а затем с восторгом указывают, что Библия противоречит сделанным таким образом выводам! Великолепный пример «научной логики»! А как иначе могло произойти? Ведь даже если эти предпосылки и приведут к неугодному результату (действительно, иногда так и происходит, об этом мы скажем далее), то их легко отбросят как противоречащие изначально заложенной идеологии.
Но вернёмся к тому анализу научных данных, к которому призывает нас святитель Григорий Палама. Выясним вначале, что является реальным фактом, а что – идеологической спекуляцией, построенной на его фундаменте. Эти факты мы распределим по тем же четырём группам, по которым выше мы распределили аргументы в пользу древности мира.
1. Фактом является наблюдаемое красное смещёние в спектре некоторых звёзд (квазаров) и дальних галактик; им же является наличие «реликтового излучения» с температурой в 3К (кстати, она на 50 ниже, чем предсказывала теория); фактом является наличие в космосе звёзд с различными характеристиками, которые выстраиваются по известной диаграмме Герцшпрунга-Рессела со всеми возможными состояниями от красных гигантов до белых карликов. Всё же остальное – философские спекуляции на данную тему.
С православной точки зрения все эти факты объясняется куда лучше, чем с эволюционистской. Согласно учению святых Отцов (святителя Афанасия, преподобного Ефрема, святителя Василия, блаженного Августина), мир сотворен уже «старым». Адам – в возрасте тридцати трёх лет, деревья – с плодами и цветами, Солнце и Луна – как в день равноденствия и полнолуния, звёзды – светящими на землЗемлю. Поэтому для нас естественно ожидать, что всё это разнообразие существует изначально и в дальнейшем только деградирует «благодаря» проклятию, наложенному Богом на землЗемлю за человека. И лишь наблюдателю кажется, что эта диаграмма – эволюция одной звезды. Нет, это дано сразу, в. Весь звёздный цикл появился мгновенно, и не было никакого развёртывания во времени. Это как механизм часов – его сконструировали, завели пружинку, и он пошёл. Никак это не эволюционировало, п. Поэтому мы можем предсказать, что во Вселенной мы будем наблюдать только процессы стабилизации или распада. Мы вправе ожидать, что не будет обнаружено ни одной новообразовавшейся звезды (сверхновые – результат смерти, а не рождения светил). Подобным образом и наличие красного смещения можно объяснить или иными причинами, отличающимися от мнимого расширения Вселенной (например, уменьшением скорости света), или результатом изначального мгновенного «распростертия» небес, о котором упоминает Писание (Пс(Пс. 103. 2). Реликтовое излучение может быть объяснено как след изначального первозданного света, а. А значительное отличие его температуры от той, что предсказалапредсказанной теорией теория можно считать её (теории) опровержением. В любом случае все эти процессы не дают объективных свидетельств о своей длительности. (Например, пресловутое расширение Вселенной могло начаться хоть вчера, ведь нам не известен первоначальный её диаметр. А протояйцо (сингулярность) – всего лишь гипотеза, не поддающаяся даже математическому описанию. Также у нас нет никаких объективных данных об изначальной температуре реликтового излучения и скорости его остывания, так что оно не поможет нам установить возраст Вселенной.).
2. Рассмотрим основания, на которых базируется радиоактивное датирование.
Во-первых, это наличие определенного количества радиоактивных (например, урана) и не радиоактивных (например, свинца) элементов в породе, последние же могут образовываться из первых. Во-вторых – проводимые в течение прошедших восьмидесяти лет измерения скорости полураспада этих элементов (каждый опыт длился двое – трое суток). Так что предположение о постоянности «постоянной распада» является лишь неоправданно раздутых масштабов экстраполяцией данных (неоправданно раздутых масштабов), полученных за несколько суток и нечасто проверявшихся в течение одного столетия на гипотетические миллиарды лет.
Исходя из всего этого и нескольких других предпосылок, которые будут разобраны далее, подсчитывается количество радиоактивного элемента и его предполагаемого продукта: число подставляется в формулу с известным периодом полураспада и получается некий возраст. Варьируя изначальные предпосылки, можно получить любую необходимую ученому цифру.
Добавим, что в корне данного метода – ещё четыре предпосылки, не имеющие под собой достаточного основания:.
1. Предполагается, что нам известно первоначальное количество веществ, участвующих в реакции. Однако это не так. Возьмём, к примеру, метод «уран-свинец». Период полураспада урана (при нынешней скорости распада) составляет четыре с половиной миллиарда лет, то есть за это время 1/2 общего его количества превратится в свинец. Но нам неизвестно, сколько было урана в исходной породе, и не присутствовал ли в ней изначально свинец. Несерьёзно опираться на результат датирования, зависящий от исходных данных, при том, что исходные данные можно подобрать какие угодно.
2. Распад радиоактивного вещества должен идти с постоянной скоростью, . Это ЧТО? доказать невозможно.но, с Судя по данным радиогалло, в прошлом скорость ядерного распада менялась в прошлом. Даже современные теории рамках допускают этоследующее: если, скажем, вблизи от Земли взорвется сверхновая звезда? (что случалось неоднократно), и наша планета подвергнется облучению потоком нейтронов, «возраст» образца резко возрастёт. Профессор Ольховский вовсе заявляет, что большинство ядер на Земле находятся в возбужденном состоянии, и потому к ним неприменимы расчеты, сделанные для покоящихся атомов. Кроме того, на скорость распада могло повлиять изменение скорости света, которое, по некоторым измерениям (Б. Сеттерфилда), имело место.
3. Система, в которой происходят изменения, должна быть полностью закрытой в продолжение всего процесса распада. Иначе ценность измерения времени будет равна нулю. Но на Земле нет полностью замкнутых систем, поэтому и сами измерения возраста Земли являются надуманными.
4. Должны постоянно действовать законы распада и сохранения. Так и было, но только после недели сотворения. Второй закон термодинамики стал действовать в мире в том виде, в каком мы знаем его сейчас, лишь после падения Адамова. Посему до этого вообще нельзя говорить ничего о мире с точки зрения современных законов.
Из этого следует, что метод радиоактивного датирования весьма не надежен (что признают и сами эволюционисты). Он может быть отчасти использован для определения возраста пород, исходный возраст которых известен, и лишь в границах ближайших трёх – пяти тысяч лет.
Существуют веские экспериментальные доказательства завышения возраста породы при использовании метода радиоактивного анализа. «Методом “калий-аргон” современная вулканическая порода, образовавшаяся на Гавайях в 1801 году, была оценена как имеющая возраст в 3, 6 миллиардов лет. Другие вычисления для одной и той же горной породы с Гавайских островов, проводившиеся различными исследователями, дали разброс от нуля до 3, 3 миллионов лет» .
В России датировка пород, имеющих реальный возраст около тысячи лет, дала результаты от 50 миллионов до 14, 6 миллиардов лет. Об
Образец лунной почвы дал четыре результата: 4, 6 миллиардов лет; 5, 4 миллиардов лет; 4, 8 миллиардов лет; 8, 2 миллиардов лет.
Очевидно, что, скорее всего, ни один из них не верен.
Все вышесказанное относится вполне к методу С14, основанному на измерении содержания в образце радиоактивного изотопа углерода. Кроме всех тех недостатков, которые описаны выше и являются общими для всех видов радиодатирования, обнаружено, что многие растения не усваивают именно этот изотоп углерода, и потому возраст образца органического материала будет всегда завышенным. Также не учитывается тот факт, что из-за ослабления магнитного поля Земли и роста содержания С14 в атмосфере все древние образцы будут иметь значительно завышенный возраст, ибо в современных растениях больше С14, чем в древних.
В качестве примеров ложного датирования по С14 приведем следующие:
1. Только что убитый тюлень согласно этой датировке имел возраст 1300 лет.
2. Возраст раковины живого моллюска определен 2300 годами.
3. Проверка скорлупы живых улиток показала, что они умерли 27 тысяч лет назад.
Конечно, в каждом конкретном случае датирования породы или образца с заведомо известной датой можно определить причину такой ошибки в оценке возраста. Но как можно рассчитывать установить этим методом дату образования породы неизвестного происхождения и, следовательно, неопределенного возраста?
Сейчас существует более точное, неравновесное решение уравнения радиоактивного распада С14, по которому земной атмосфере не более семи – десяти тысяч лет, что вполне подтверждает библейскую хронологию. Суть его заключается в учитывании учете того факта, что количество вырабатываемого и распадающегося изотопа С14 ещё не достигло точки равновесия (а это должно было произойти, если бы атмосфере Земли было более тридцати тысяч лет), и поэтому все древние образцы должны были содержать меньше этого изотопа. Принимая это во внимание, к для уже установленным установленных датам приходится делать серьезную поправку, которая резко увеличивается с повышением предполагаемого возраста образца.

Итак, Исходя из всего вышесказанного, возникает естественный вопрос: откуда же берутся разрекламированные даты возраста горных пород и нашей матушки-Земли? Ответ очень прост: они подгоняются под заведомо искомую цифру, требующуюся эволюционистам. «Вернемся к абсолютной геохронологии. После обнаружения пород, возраст которых превышает пятнадцать миллиардов лет, надо теперь ещё аж на десять (!!!) миллиардов лет что-нибудь да придумать... И это только про Землю! А ведь надо и про Вселенную что-то приплести. Ум за разум зайдет, право слово. Тут уж никакой помощник не поможет. Не то, что у хомо – и у диаболо-то сапиенса “мозги” набекрень свернутся. У него ж ведь тоже фантазия-то не беспредельная. Разумеется, такие цифры отвергаются сходу, под тем соусом, что, дескать, мол, система незамкнутая... происходит привнос вещества... привынос, простите за каламбур. Так что для эволюционистов методы абсолютной геохронологии отнюдь не икона. Подойдут цифры – будут использовать, не подойдут – в архив. Поэтому десять миллиардов взяли и привынесли. Делов-то. Подумаешь, десять миллиардов. Как говаривал “приснопамятный” Карлсон, который жил на крыше: “Пустяки, дело житейское”.
Иногда же происходят случаи вообще ну просто анекдотичные. Например, профессор Розанов А. Ю. рассказал такую занятную историю, произошедшую лично с ним. Он в 50-60-х годах занимался изучением кембрийских отложений в Восточной Сибири. Привез он как-то в Москву образцы пород для определения их абсолютного возраста. Отдал их в лабораторию. Причём образцы, как это принято среди геологов (и это, конечно же, разумно), отбираются на обнажениях последовательно, один за другим, – иногда они отбираются через определённые интервалы (как правило, снизу вверх), иногда только в особенно значимых слоях. Ну, так вот. Через некоторое время он пришёл за результатами, и вот – специалист по методам абсолютной геохронологии радостно отрапортовал Алексею Юрьевичу, что он всё точно подсчитал, и как всё славно получилось. И затем отдал Розанову список с полученными цифрами, где каждому отобранному последовательно образцу соответствовала цифра абсолютного возраста, причём, что самое интересное, значения эти отнюдь не колебались хаотично и бессистемно, а строго убывали с каждым последующим образцом, то есть чем выше номер образца, тем, соответственно, ниже его абсолютный возраст (тем он моложе, короче говоря). Очень славная получилась картинка. Розанов посмотрел результаты и заметил: “Ты знаешь, брат! А я вообще-то образцы-то отбирал в обратной последовательности...”. То бишь, не снизу-вверх (от более древних пород к более молодым), как это обычно делают, а наоборот, от более молодых к более древним, – но сказать об этом сотрудникам лаборатории Алексей Юрьевич то ли забыл, то ли не захотел. “Да-а?! – спец-радиометрист, конечно, малость опешимши... впрочем, ненадолго. – Ну, ничего, я пересчитаю”. И что вы думаете?! Пересчитал, конечно. И на сей раз уж он не промахнулся... Всё получилось как надо, как положено.
Конечно, такие карамболи, наверное, случались не слишком уж часто. Скорее – это исключение из правил, чем правило. И у нас отнюдь нет никакого желания обвинять всех ученых в нечистоплотности. Но! Все такие случаи свидетельствуют лишь о том, что верить после всего этого в точность методов ядерной геохронологии может только абсолютный упрямец, просто не желающий посмотреть правде в глаза. Поэтому совершенно смешно слышать сентенции, подобные той, что позволил себе Гоманьков А. В. в проэволюционистской книжице “Той повеле, и создашася”: “По данным этих методов [методов абсолютной геохронологии. – Семён Шубин], возраст Земли сейчас оценивается примерно в 4, 8 миллиардов лет, зарождение жизни относится ко времени около 3, 7 миллиардов лет, а появление человека (homo sapiens) – ко времени около трёхсот тысяч лет назад. Конечно, методы абсолютной геохронологии, как и всякие научные методы, не свободны от ошибок и неточностей. Тем не менее, сейчас уже практически никто не сомневается [да уж прям! – Семён Шубин] в том, что порядок приведённых цифр определён верно. Сами цифры могут в будущем уточняться, но вряд ли эти изменения будут большими по сравнению с самими цифрами”.
Никакие, абсолютно никакие: геологические, палеонтологические или биологические факты не могут опровергнуть ни Священное Писание, ни Православное вероучение, как бы учёные умники ни старались – для них, “эллинов”, Иисус Христос всегда был, есть и будет “безумием” (1 Кор 1. 23). На самом же деле научные факты, если подходить к ним непредвзято, без эволюционных шор, просто камня на камне не оставляют от лайеллевско-дарвинских фантасмагорий».
Итак, мы убедились, что методы «абсолютной хронологии» не способны опровергнуть истину Откровения. Разберёмся теперь со следующим по частоте упоминания аргументом, утверждающим, что толщина и содержание (окаменелости) осадочных пород свидетельствуют, что для их образования потребовалось несколько миллионов лет.
С точки зрения креационизма все эти факты являются свидетельствами Потопа. В пользу этого утверждения говорят окаменелые окаменевшие следы людей и динозавров, их окаменелые окаменевшие останки в «чужих» слоях, предметы человеческого быта, обнаруживаемые в докембрии и каменном угле, большие русла рек, появившиеся после стока воды, следы высыхания на берегах озер и океанов и др. Из этого следует, что все (или большинство) осадочных пород образовались за год Потопа. Но тогда возникает закономерный вопрос: «Если это так, откуда ученые взяли геологическую колонку окаменелостей, неопровержимо свидетельствующую о миллионах лет эволюции? Почему всегда более примитивные создания находятся глубже, чем более сложные? Как за год Потопа могла появиться такая толща пород, состоящая при этом из многих слоёв?».
На первое возражение ответим: ни один геологический пласт не имеет на себе бирки с собственным возрастом. С другой стороны, та геологическая колонка, которую мы видим в школьных учебниках, в природе не существует. Ни в одном месте мира осадочные породы не располагаются в полном согласии со стратиграфической геологической колонкой. Нигде не найдены подряд все слои, ч. (Чаще находят лишь два-три слоя, лежащих в «правильном» порядке.) Эта схема – лишь умозрительная система, созданная на основе эволюционизма. Никакие осадочные породы, приписываемые разным геологическим эпохам, не различаются по своему составу. Во всех этих слоях содержатся самые разные минералы. Они могут обладать самым разным физическим строением и залегать на самой разной глубине. Место любой из них определяется не по этим характеристикам, а лишь по окаменелым останкам живых существ. Исходя из предположения о необратимости эволюции, геологи определяют возраст породы по «руководящим» ископаемым. Учитывая, однако, что эволюция невозможна, ибо нарушает целый ряд законов природы, и сама никогда никем не была наблюдаема, мы теряем возможность узнать возраст любой горной породы. Как уже отмечено выше, сам процесс определения возраста породы основан на принципе «порочного круга». Эволюция доказывается расположением окаменелостей, датировка которое которых установлено установлена согласно той же теории эволюции. Прямо как вС сказкеа про белого бычка!.
С другой стороны, по всему миру существуют десятки случаев «неправильного залегания». То есть «более древняя» (по эволюционной шкале) порода располагается над «более молодой». Причём речь идет не о каких-то небольших участках, а о целых горах. «Например, в американском штате Вайоминг лежит 300-миллионнолетний пласт поверх 60-миллионолетнего. Он имеет треугольную форму со сторонами в 50 и 100 км (площадь – 3 5 000 км2). Согласно эволюционистам, весь этот слой «наполз» на более молодой пласт земной коры! Другими примерами расположения более древнихейших слоев поверх более молодых служат горы Меттерхорн и Митентоп в Швейцарии. Выход из создавшейся ситуации достигается предположением, что Меттерхорн, совместно с другими горами, продвинулся на расстояние в 100 км к месту, где он находится в настоящее время. Митентоп, по мнению некоторых эволюционистов, переместился сюда же – ни более, ни менее – из Африки». И нет ни малейшего следа столь грандиозных событий – ни валунов, ни щебня. Ясно, что здесь не обошлось без джина из сказок Шахерезады! Очевидно, эти «неправильные наслоения» показывают всю надуманность геохронологической колонки, существующей лишь в воспаленном воображении сторонников эволюционизма.
Однако необходимо заметить, что, по большей части, организмы более примитивные действительно находятся ниже, чем более сложные. Как истолковать этот факт с позиции креационизма? Существуют два взаимодополняющих объяснения. Во-первых, наиболее примитивные существа обитают в морях и практически не обладают способностью самостоятельно передвигаться; поэтому грязевые потоки, возникавшие при Всемирном Потопепотопе, похоронили их первыми, более подвижные рыбы и земноводные попадались позже, и соответственно их останки находят выше. Ещё дольше могут убегать от воды рептилии, млекопитающие и птицы, п. Посему находят их в самых верхних пластах. Ещё дольше мог спасаться человек, п. Поэтому трупы останки людей и находят в очень малых количествах, и чаще – на самом верху геологической колонки. Они просто не успевали окаменевать, и разлагались на поверхности вод. Второе объяснение основано на законах гидравлики. Доказано, что вихревые потоки воды способны «сортировать» находящиеся в них предметы по группам схожего размера и формы. «Основная причина сортирующего эффекта воды та, что величина гидродинамических сил выталкивания и сопротивления, которая действует на погруженные в воду тела, непосредственно зависит от размеров и форм этих тел. Разумеется, это же относится и к телам, вертикально погружающимся в толщу воды, а именно: более простые по форме (а значит, более “примитивные”) объекты быстрее пересекут поток, оказывающий тормозящее действие, и, стало быть, будут погребены глубже, нежели тела более сложной формы. Учитывая, что некоторые из простейших организмов (например, моллюски) к тому же имеют более высокую плотность, чем “высшие”, можно прийти к выводу, что тенденция их разделения будет выражена ещё сильнее».
Таким образом, общая закономерность, наблюдаемая в недрах ЗемлиЗемли, вполне объяснима с точки зрения теории Потопа. Данная теория также предсказывает, что у этого правила должны быть и исключения (немыслимые в рамках эволюционизма), кои мы и находим. Кроме уже указанного «неправильного» залегания горных пород, к таким исключениям относятся и огромные кладбища окаменелых животных разных видов, погибших внезапной смертью, и н. Некоторые имеют вид явно погибших от воды. Часто бывает, что в этих скоплениях мёртвых существ встречаются животные, жившие даже в разные эры (если судить по геохронологической таблице). Эволюционное же толкование расположения окаменелостей не выдерживает критики хотя бы потому, что во всей толще земной коры не найдено ни одного переходного звена между разными классами живых существ, что было главным предсказаниембы важнейшим в рамках этой теории.
И наконец, настал черёд ответить на третье возражение: как могла образоваться за один год Потопа вся масса осадочных пород? Сама постановка этого вопроса возможна лишь при допущении принципа униформизма, предполагающего, что все известные нам процессы всегда шли с той же скоростью, с какой они идут и сейчас. (Еесли сейчас речные и морские наносы составляют лишь несколько сантиметров в год, то все осадочные породы образовывались миллионы лет). Однако это предположение не только ни на чём не основано, но и противоречит многим фактам. Даже эволюционная геология признала ряд катастроф, имевших планетарное значение. Например, гипотеза гибели динозавров в результате падения метеорита в море, из-за чего возник Мексиканский залив, считается общепринятой. Американские ученые выдвинули гипотезу, что Черное море возникло за несколько часов в результате прорыва перемычки между его бассейном и Средиземным морем. Но самое удивительное: несмотря на то, что доказана катастрофическая природа меловых пластов (гибель динозавров), их датировки (64 – 70 миллионов лет) остались неприкосновенными, хотя и рассчитаны на основе мнения о неизменной скорости протекания процессов осадкообразования. Здесь налицо действие иррациональных, лжерелигиозных факторов, порабощающих сознание ученых!
Упоминавшиеся выше кладбища окаменелостей также являются блестящим доказательством кратковременности процесса окаменения и образования осадочных пород. Все эти останки были практически мгновенно покрыты слоем осадков, тотчас затвердевших, . Иначеиначе бы от них ничего бы не осталось, так как их разложили бы бактерии и растащили хищники. Особенно это ясно, когда видишь окаменелые останки динозавров. Если бы накопление осадочных пород шло так же медленно, как сейчас, то за необходимые для этого миллионы лет от них не осталось бы ни одной косточки. Это подтверждают и обнаруженные в каменноугольных пластах деревья, превратившиеся в уголь, которые иногда пересекают по несколько слоев пород (иногда до 6 метров толщиной). Или окаменевший кит, стоящий на хвосте и полностью погребённый толщей породы, отложенной практически мгновенно.
Как же появилось слоистое строение осадочных пород, если оно не означает ежегодных отложений в течение миллионов лет? Объяснение этому имеется. Скорость отложения наносов зависит от целого ряда причин:
1. Гидравлические характеристики: уклон, форма и сечение русла; количество воды, протекающей через сечение в единицу времени; рельеф дна и стенок русла; постоянство параметров потока; температура воды и т. п.
2. Топографические факторы: форма и размеры бассейна, тип почвы и покрывающей её растительности, разветвленность сети притоков, характеристики бассейна грунтовых вод.
3. Метеорологические факторы: частота и интенсивность ливней, направление движения воздушных масс, продолжительность дождей.
4. Литологические факторы: размер, форма, однородность, удельная плотность и химический состав переносимых водой частиц.
Как только изменяется любой из параметров (например, скорость течения), сразу же изменяется скорость выпадения в осадок твердых частиц. При этом шедший процесс образования определенного пласта будет прерван, и начнется формирование следующего. То есть в любой породе, представляющей из себясобой последовательность пластов, каждый пласт соответствует непрерывному процессу, шедшему с постоянной скоростью, а значит, и при неизменных параметрах. В реальных условиях такое постоянство может сохраняться лишь несколько минут или часов, после чего одна или несколько постоянных обязательно меняются. В результате каждый слой осадочных пород формируется за период времени продолжительностью от нескольких минут до нескольких часов. Поскольку смежные слои осадочных пород параллельны друг другу и сходны по составу и строению, это со всей определенностью свидетельствует, что процесс образования отложений был непрерывным, а также, что вся формация образовалась от силы за несколько дней.
А так как в каждом месте осадочные породы имеют сравнительно немного слоев, то логично предположить, что процесс их образования произошел за короткое время и повсеместно, ч. Что и является блестящим подтверждением библейского повествования о Всемирном Потопепотопе.
За этот страшный год появилось большинство полезных ископаемых. И какая злая ирония: современная цивилизация, желающая возродить допотопный мир, живёт за счет продуктов распада этого мира – нефти, газа и угля, образовавшихся из разложившихся трупов первых людей, зверей и растений.
Теперь кратко ответим на последний аргумент сторонников столь длительного существования Вселенной, основывающийся на показаниях так называемых «биологических часов», согласно которым якобы можно определить, когда какой вид отделился от общего эволюционного потока. А для этого требуется определенная скорость мутаций, своя для каждого белка (например, для гемоглобина 1 мутация продолжается 6 000 000 лет), которая тем самым объявляется уже доказанной. Нетрудно заметить в этих построениях порочный круг. Ещё никем не доказано, что видообразование вообще имело место, эта гипотеза нуждается в подтверждении, однако она считается доказанной, и, уже исходя из этого, выстраивается предполагаемое «филогеническое древо». Креационисты резонно замечают, что для этого датирования необходимо предварительно принять веру в эволюцию, ибо мы считаем, что виды созданы приблизительно такими, какими мы знаем их сейчас, и если они и развиваются, то только в сторону уменьшения содержащейся в них информации. Для нас нет никаких проблем в том факте, что близкие по жизнедеятельности и устройству виды будут иметь и сходную генетику, но это свидетельствует не о единстве происхождения, а о едином Замысле.
Более того, изучение различных белков животных и сравнение их между собою показало, что эволюция шла не так, как ей посоветовалисоветуют ученые, думающие, что могут по биохимическим часам определить возраст ответвления данного вида от эволюционного дерева. Оказалось, что разница в строении белков между абсолютно различными видами совершенно одинакова. Например, цитохром «С» (белок, отвечающий за клеточное дыхание) бактерии отличается от аналогичного белка лошади на 64%, голубя – на 64%, шелкопряда – на 65%, пшеницы – на 66%, дрожжей – на 69%, а шелкопряда от лошади – на 27%, голубя – 25%, черепахи – 26%, карпа – 25%, миноги – 20% .
Таким образом (если верить теории «молекулярных часов»), эволюция не затронула ни рыб, ни птиц, ни млекопитающих. Очевидно, её просто не было. По крайней мере, она почему-то не коснулась живых существ на молекулярном уровне. Следовательно, молекулярное строение живых существ ничего не говорит против буквального понимания Шестоднева.
Итак, мы взвесили на весах все «научные» свидетельства против буквального понимания Шестоднева и нашли их очень легкиминесущественными, ибо за ними скрывалась скрывается обычная антихристианская философия, не имеющая ничего общего с тем реальным миром, в котором мы живем. Теперь же перечислим ряд свидетельств из этого мира, которые даже при униформистском подходе говорят о мгновенном и недавнем возникновении Вселенной.
Первым и самым удивительным свидетельством в пользу библейской космогонии являются граниты основания, на которых покоятся все осадочные породы. Они выходят на поверхность земли на Канадском щите и Кольском полуострове. Эволюционисты предполагали, что эти горные породы постепенно возникли постепенно в результате охлаждения вулканических лав первоначальной ЗемлиЗемли. Однако исследования показали совсем другое. В этих гранитах содержатся миллионы «радиогалло», возникающих от засвечивания слюды в результате радиоактивного распада. Каждый конкретный элемент имеет собственный «почерк», соответствующий энергии образовавшейся частицы. Так вот, при исследовании этих «радиогалло» было обнаружено множество полос высвечивания, принадлежащих полонию-218, полонию-210 и полонию-214, которые имеют крайне малые периоды полураспада (самый большой – 3, 5 минуты), причём последний имеет период полураспада в одну миллисекунду. Нет следов тех элементов, из которых эти крайне короткоживущие элементы могли образоваться. Таким образом, вся земная кора образовалась меньше чем за одну миллисекунду, причём в твёрдом состоянии (ибо если бы она была жидкой, или её температура была выше 300 градусов, то все «радиогалло» просто не могли бы возникнуть). Это ли не блестящее подтверждение учения святых Отцов о том, что каждое действие творческой мощи было мгновенным и неподвластным времени?
Мы перечислим ещё ряд других фактов, говорящих о молодости Вселенной и ЗемлиЗемли. В созвездии Ориона четыре звезды из «трапеции», по сообщению астронома Г. Сгемера, удаляются от исходной точки с очень большой скоростью. «Расчеты показали, что они вышли из одной точки около 10 000 лет назад. Загадка здесь в том, что в этом скоплении есть звезды, которым по эволюционной схеме миллионы лет. Ведь ни один астроном не думает, что звезды появились раньше их скоплений».
О молодости Вселенной говорят такжеИ следующие факты:
1. Наличие горячих звезд класса «О» и «В». Они излучают так много энергии, что весь наблюдаемый космос заполнился бы исходящей из них массой за в течение несколько нескольких тысяч лет.
2. Эти звёзды часто находятся рядом с более холодными звёздами, что указывает на их общее происхождение. Однако они до сих пор не сгорели, хотя это должно было произойти ещё миллионы лет назад.
3. Вокруг этих звёзд (класса «О» и «В») наблюдаются обширные пылевые облака, которые давно должно было притянуть чрезвычайно сильное гравитационное поле этих звезд-гигантов.
Важно заметить, что существуют убедительные данные, подтверждающие «молодость» не только далеких звёзд, но и Солнечной системы: установлено в результате измерений, проведённых в гринвичской Гринвичской обсерватории, что Солнце каждый час уменьшается в диаметре на 1, 5 метра. Миллион лет назад оно должно было касалось касаться бы орбиты Земли, и вот уже сто тысяч лет, как жизнь на Земле была бы не возможна. Учитывая тот факт, что теория термоядерного синтеза в недрах Солнца не подтвердилась, так как было обнаружено аномально малое количество нейтрино, надо сказать, что с ней рухнула и вся гипотеза эволюции Вселенной, так как именно этим синтезом объяснялось появление тяжелых элементов.
Обнаружено, что Луна удаляется от Земли на два дюйма в год, следовательно, один миллиард лет назад они соприкасались, а если Земле пять миллиардов лет, то Луны мы бы уже не видели.
В Солнечной системе существует ряд короткопериодических комет, возраст которых не может превышать десять тысяч лет, так как за это время они должны были быть разрушены солнечным ветром. При всем том сейчас их существует около пяти миллиардов. Для объяснения этого факта, подрывающего основы эволюционной космогонии, была выдумана гипотеза «кометного облака», которого, однако, никто не видел. У этой сказки нет подтверждений. Напротив, анализ движения комет показывает их «местное» происхождение.
На Луну, как и на Землю, непрерывно падает метеорная пыль. Предполагалось, что Луна покрыта слоем пыли до трёхсот метров; в действительности слой пыли составляет около семи сантиметров. Значит, возраст её не превышает одного миллиона лет (т. Так как на Луне нет атмосферы, пыль не могла исчезнуть).
Наличие этой пыли в пространстве является также доказательством молодости Солнечной системы, так как если бы возраст её составлял более восьмидесяти трёх тысяч лет, то вся пыль уже была бы «выметена» гравитационными силами и солнечным ветром.
Перечислим далее вкратце космические показатели и верхнюю оценку (или предельные значения) возраста Вселенной, которые по ним могут быть получены.
Смещение линий галактик – 10 миллионов лет.
Расширяющийся межзвёздный газ – 60 миллионов лет.
Распад комет большого периода обращения – 1 миллион лет.
Нестабильность колец Сатурна – 1 миллион лет.
Утечка метана с планеты Титан – 20 миллионов лет.
Теперь коснёмся возраста нашей планеты. В результате многочисленных измерений магнитного поля Земли установлено, что оно постоянно ослабляется, и этот процесс наилучшим образом «описывается экспоненциальной функцией, значение которой уменьшается примерно вдвое каждые 1400 лет. То есть 1400 лет назад магнитное поле Земли было в 2 раза сильнее, чем сейчас, 2800 лет назад – в 4 раза сильнее, 7000 лет назад – в 32 раза сильнее.
На основании этих данных доктор Томас Барис определилопределено, что максимально возможный возраст Земли составляет около 10 000 лет, поскольку далее сила магнитного поля Земли окажется недопустимо большой», и наша планета просто взорвалась бы от переизбытка энергии.
Этот метод определения возраста связан с глубинными процессами в недрах нашей планеты, и поэтому допущения относительно постоянства скорости и замкнутости системы в данном случае гораздо обоснованнее, чем при других методах определения возраста.
Согласно современным измерениям соотношения в атмосфере углерода-14 и углерода-12, ссостояние равновесия между образующимся и распадающимся С14 не достигнуто. Его образуется примерно на 12% больше, чем разлагается, и р. Равновесие должно было установиться за тридцать тысяч лет, однако этого ещё не произошло.
Попробуем объяснить этот процесс на примере бочки с водой. Мы ставим пустую бочку, наполняем её водой. Сначала воды будет входить больше, чем выливаться. Так будет продолжаться до тех пор, пока бочка не наполнится водой, и не наступит «состояние равновесия», то есть воды будет поступать столько, сколько и вытекать.
Точно так же, Еесли бы Земле было больше тридцати тысяч лет, то равновесие уже установилось бы, однако количество С14 показывает скорее возраст атмосферы Земли (верхний предел) – 7-10 тысяч лет.
В результате непрерывного альфа-распада урана и тория в атмосферу постоянно поступает гелий. Скорость его диффузии в атмосферу считается постоянной. Газ этот инертный, и посему из атмосферы ему деваться некуда. Предполагали, что он уходит в космос, но в результате исследований доктора Кука, представленных на соискание Нобелевской премии, выяснилось, что этого он не может делать, и наоборот, атмосфера сама захватывает его из космоса (поток солнечного излучения). Но содержание его в сто тысяч раз меньше, чем следовало при возрасте Земли в пять миллиардов лет. По мнению доктора Кука, содержание гелия в атмосфере даёт возраст ее в 10-15 тысяч лет (верхний предел).
Есть множество других свидетельств в пользу молодости Земли. Например, если бы нашей планете было пять миллиардов лет, то все континенты были бы полностью смыты 440 раз!
Максимально возможный возраст океанов – 340 миллионов лет, так как их объем – 340 миллионов кубических миль, а ежегодно вулканы выбрасывают вовне 1 кубическую милю «молодой», то есть никогда ранее не участвовавшей в кругообороте, воды. Таким образом, жизнь не могла появиться в океанах 1, 5миллиардов лет назад, так как тогда их самих ещё не было. Ещё никто не доказал, что на изначальной землЗемле не было океанов. Следовательно, эволюционная геологическая таблица не более чем сказка.
Скорость падения давления в нефтяных и газовых пластах показывает, что они не могли образоваться ранее пяти-десяти тысяч лет назад. Если бы они были старше, то давления в них уже отсутствовало бы. Это неудивительно, ведь нефть и природный газ появились во времена Всемирного Потопа, произошедшего 5500 лет назад.
Мы убедились, что окружающий нас мир (а не виртуальная фантазия псевдоученых) несёт в себе множество свидетельств в пользу того, что он сотворён совсем недавно и после этого подвергся страшным катастрофам: грехопадения грехопадению (в результате которого в него вошли тление и смерть) и Всемирного Всемирному ПотопаПотопу., имевшего, по словам апостола Петра, космическое значение (2 Петр. 3). Так что у богословов нет повода к пересмотру божественных догматов в пользу их согласования с данными науки (даже если бы это не было запрещено Богом). А те несчастные, которые всё же пытаются это делать, должны понимать, что согласуют они Библию не с фактами этого мира, а с очередной языческой философией, тем самым повторяя «подвиг» древних гностиков.
Неудивительно, что у них в результате нет, и не может получиться стройной и внутренне не противоречивой картины происхождения мира. Ибо Библия, даже значительно сокращенная, им сильно мешает. Так, один из авторов эволюционистского сборника, А. В. Гоманьков честно признаётся: «Если попытаться сравнить эту картину эволюции с тем, как она описывается в Библии, то здесь мы сталкиваемся с большими трудностями из-за различия между современным научным языком и тем языком, на котором написана Библия… Таким образом, подводя итоги сравнения описания эволюционного процесса в книге Бытия и в современной палеонтологии, можно отметить как ряд совпадений (растения возникли раньше животных; водные животные возникли раньше сухопутных; человек возник в последнюю очередь), так и противоречий (непонятно, как растения, сотворенные в третий “день”, могли существовать без Солнца, сотворенного только на четвёртый “день”; гады земные появились заведомо раньше, чем птицы). С чем связаны эти противоречия – с неверным толкованием Библии, с некачественным переводом [(остаётся нам, бедным православным, ожидать выхода “исправленного и дополненного” издания Священного Писания с тем, чтобы оно прямо поддерживало доктрины эволюционистов, благо пример Свидетелей Иеговы и Е. Ярославского показывает, что за этим долго дело не станет. – иерей Даниил Сысоевприм. авт.]) или же с недостаточностью современных научных данных – сказать очень трудно. Несомненным остаётся одно. Природа, будучи произведением Творца, также является для нас откровением о Нём, дополняющим и развивающим Священное Писание». (Мы-то, грешные, думали, вслед за катехизисом, что природа только приводит к Творцу, а вот спустя 2000 лет мы узнали, что она, да ещё при помощи безбожников-ученых, «дополняет и развивает» Его Слово! С чем мы и себя, и всех читателей поздравляем.)

Так что концы с концами у телеологистов не сходятся, и это в свете всего вышесказанного вовсе не удивительно. Современный протестантский ученый-креационист Генри Моррис находит пятнадцать четырнадцать противоречий между библейским повествованием и эволюционной космогонией, не допускающих никакого согласования между собою без насилия над смыслом обоих:.
1) Геологи утверждают, что воды Земли Земли просачивались на её поверхность изнутри постепенно, в течение долгих лет. Бытие утверждает, что Земля Земля была покрыта водой с самого начала (Быт. 1. 2).
2) Геологи считают, что жизнь зародилась в первобытном океане. В Бытии 1. 11 сказано, что первые живые существа появились на суше.
3) Ортодоксальные геологи полагают, что рыбы и другие морские организмы появились куда раньше, чем фруктовые деревья. Бытие 1. 11, 20-21 ясно свидетельствует об обратном.
4) Эволюционная геология учит, что Солнце Солнце и ЛунаЛуна, по меньшей мере, не младше ЗемлиЗемли, а в Бытии 1. 14-19 сказано, что они появились в середине процесса сотворения, на четвёртый день. То же можно сказать и о звёздах.
5) По Библии, птицы и рыбы возникли в одно время (Быт. 1. 21), а геологи считают, что рыбы появились на сотни миллионов лет раньше птиц.
6) Эволюционисты утверждают, что первой морской жизнью был крохотный комочек, состоящий из сложных химических компонентов, а уже от него пошло развитие до высших млекопитающих. Библия же говорит, что Бог создал множество морских тварей, в том числе и китов – морских млекопитающих (Быт. 1. 20-21).
7) В Библии подчеркивается десять раз, что сотворённые существа размножаются «по роду их». Эволюционисты говорят о медленном ответвлении всех организмов от общих предков.
8) Библия утверждает, что Бог сотворил человека по образу Своему (Быт. 1. 26), создав его тело «из праха земного» (Быт. 2. 7), а не из тела животного, как считают антропологи. После смерти он обращается в тот же самый «прах» (Быт. 3. 19), но никак не в своего животного предка.
9) Бог сотворил женщину после мужчины из его тела. Антропологи-эволюционисты заявляют, что мужчина и женщина развились одновременно, и первый настоящий человек (как и все последующие) сформировался в теле женщины.
10) Бог повелел человеку владычествовать над всеми существами, которых Он сотворил ранее (Быт. 1. 28), и Адам нарек им всем имена. Геологи утверждают, что многие из них вымерли задолго до появления человека.
11) Человек изначально был вегетарианцем, как сказано в Писании (Быт. 1. 29), антропологи считают, что ранние люди охотились и ели мясо не только животных, но и, возможно, себе подобных. Это же относится и к миру животных.
12) Автор Библии разделяет историю появления мира на шесть дней творения. Однако не существует геологического разделения времени на шесть периодов, которые даже отдаленно соответствовали бы этим дням, ни по порядку событий, ни по их длительности.
13) Бог увидел в конце сотворения, что всё созданное Им «хорошо весьма», а геологи утверждают, что многое к тому времени уже исчезло, и стонавший от страданий мир, в котором появился человек, не был совершенным.
14) В Бытии 2. 1-3 подводится итог: за шесть дней «совершены небо и земля и все воинство их», так что Бог уже более не занимается творением и усовершенствованием. Современные геологи и биологи говорят, что процесс, который привел к созданию мира в его нынешнем виде, продолжается и теперь, и «сотворение» идет до сих пор, так что седьмой день ещё и не начинался.
Существуют и другие противоречия, содержащиеся в теории дня-эпохи. Насекомые, в частности – пчелы, были, по всей вероятности, сотворены в день пятый, наряду с пресмыкающимися. Если же каждый «день» – это огромный временной промежуток, кто опылял растения, созданные в день третий? Примеры можно умножать до бесконечности…
Очевидно, нет ни малейшей возможности совместить несовместимое – Божественное Откровение и антихристову эволюцию, и потому всякий христианин должен отбросить безумную теорию дня-эпохи, приводящую к бесчисленным соблазнам, противоречащую преданию Отцов и всё же не позволяющую ему (христианину) стать своим среди «мудрецов мира сего». Им нужен весь человек, самое его сердце, и в их доктрине нет месту Христу Спасителю, Который является самым лютым врагом их вдохновителя, желающего всех людей отправить вместе с собой в геенну всех людей.


Часть вторая. Свидетельство защиты

Глава первая. Голос с Синая

Наш ряд свидетелей Божиих возглавляет святой пророк Моисей. Он был посвящён Богом, явившимся в терновом кусте, в неизреченные таинства и восхищен к созерцанию чуда сотворения. К этим великим восхождениям он приготовил себя подвигом сорокалетнего безмолвия и борьбы со страстями, и потому его сердце смогло познавать то, что недоступно простому человеческому разуму, покрытому коростой греха. Потому свидетельство этого друга Господня, с которым Создатель общался не во сне и не в видении, а лицом к лицу, заслуживает доверия, бесконечно превосходящего то, которое мы имеем к высказываниям ученых, не знающих Бога и служащих своим страстям.
Итак, перейдем к священным словам боговидца. Впервые в Библии слово «день» употребляется в пятом стихе первой главы книги Бытия:
«И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один».

Если подходить к этому тексту с точки зрения модернистского богословия, тогда весь он мгновенно теряет свой смысл. Что, спрашивается, миллионы лет на Земле не было ночи? Так не думает, насколько нам известно, ни один ученый. Каким образом тогда измерялись бы эти самые годы? Почему сейчас светлое время суток называется днём, а не как-то иначе? Как прикажут нам символически истолковать употребление слов «ночь», «вечер» и «утро» в этом же стихе? Ответа «новые богословы» нам не дают, хотя фраза «и был вечер, и было утро» сопровождает описание каждого дня творения (за исключением седьмого, ибо благословение, данное ему, простирается на всё текущее время мира вплоть до наступления вечного Дня, «когда времени больше не будет» (Апок. 10. 6).

Для любого честного христианина ясно, что в этом стихе слово «день» означает, как и в нашем обычном языке, в первом случае – светлый период суток, а во втором – сами сутки. Это словоупотребление нормально для любого человеческого языка. Богословы-эволюционисты не желают рассматривать Шестоднев в контексте всего Откровения, потому что оно противоречит их измышлениям.

Сам Господь с Синайской горы засвидетельствовал буквальное понимание этих дней, сравнив их с обычной рабочей неделей. «Помни день субботний, чтобы святить его... Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его» (Исх. 20. 8-11). «...и пусть хранят сыны Израилевы субботу, празднуя субботу в роды свои, как завет вечный; это – знамение между Мною и сынами Израилевыми на веки, потому что в шесть дней сотворил Господь небо и землю, а в день седьмой почил и покоился" (Исх. 31. 16-17).

Эти живые слова Божии невозможно, не извращая смысла, толковать символически, ибо как сравнить обычную рабочую неделю человека с мифическими миллиардами лет эволюции? Неужели человек должен работать сколько-то миллиардов лет, а затем еще столько же миллиардов лет отдыхать? Полнейший абсурд!
Согласно пятой главе Бытия, Адам родил Сифа в возрасте ста тридцати лет (двухсот тридцати – по переводу 70-ти), а умер – на девятьсот тридцатом году от своего создания. Он был сотворен в шестой день, прожил в Раю седьмой день, пал и был изгнан, и лишь затем родил детей. Если бы день творения длился не одни сутки в 24 часа, а продолжался хотя бы 1000 лет, то вся хронология пятой главы Бытия теряет смысл. Таким образом, учение друга Божия Моисея противно учению телеологистов, забывающих мудрый совет митрополита Макария (Булгакова): «Без сомнения, слова всякого писателя надобно понимать в том точно смысле, в каком он сам понимал их... Нет причины отступать от исторического смысла Моисеева сказания: потому что… оно не содержит в себе ничего противного истине и, следовательно, несообразного с достоинством богодухновенного писателя» .

 

Глава вторая. Проповедь пророков

Итак, первый из ветхозаветных пророков явил учение о том, что седмица Творения тождественна нашей обычной неделе. Выслушаем и песнь Давида, который восклицает в неземном восторге Создателю: «Твой день и Твоя ночь; Ты уготовал светила и солнце» (Пс. 73. 16). Как мы видим, святой Давид считал, что создание дня и ночи предшествовало созданию светил, и конечно, ему и в голову не приходило под именем дня и ночи подразумевать неопределенный период времени. Если же Бог не творил обычных дня и ночи, тогда это заявление Давида не может быть угодно Богу. Ведь, если Он не творил их, тогда они и не Его, или же Он похитил или выкупил их у их предполагаемого создателя и потому называет их своими. Но и тогда они Его не в собственном смысле. Говорить так о Боге – верх нечестия и глупости! Ведь именно «Он сотворил луну для указания времен, солнце знает свой запад. Ты простираешь тьму и бывает ночь: во время нее бродят все лесные звери; львы рыкают о добыче и просят у Бога пищу себе. Восходит солнце, [и] они собираются и ложатся в свои логовища; выходит человек на дело свое и на работу свою до вечера. Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро” (Пс. 103. 19-24). Да, говорит Давид нынешним телеологистам, именно Бог распростирает тьму, начиная с той первой ночи весеннего месяца Нисана более семи с половиной тысяч лет назад и вплоть до нашего времени. И ночь, упоминаемая боговидцем Моисеем, не просто неопределенный период времени, но вполне знакомая нам реальность, так прекрасно описанная святым царем.

Видя великолепие Создателя, святая Церковь на каждой праздничной утрене воспевает вместе с Давидом: «Славьте Господа господствующих, ибо вовек милость Его; Того, Который один творит чудеса великие, ибо вовек милость Его; Который сотворил небеса премудро, ибо вовек милость Его; утвердил землю на водах, ибо вовек милость Его; сотворил светила великие, ибо вовек милость Его; солнце - для управления днём, ибо вовек милость Его; луну и звезды – для управления ночью, ибо вовек милость Его» (Пс. 135. 3-9). Его сила воззвала всё к бытию без помощи различных помощников (например, законов ещё не созданной Вселенной), которых приписывают Ему эволюционисты. Он Сам создал светила и поставил их управлять днём и ночью. Управлять, а не быть причиной! Очевидно, что царь Давид, движимый Духом Святым, понимал Шестоднев буквально. Ведь, действительно, суточный круг старше Солнца и Луны. Толковавший книгу Бытия Златоуст подчеркивает: «Поэтому и создал (Солнце) в четвёртый день, чтобы не подумал ты, будто оно производит день. Что сказали мы о семенах, тоже скажем и о дне, именно, что прошло три дня до сотворения Солнца» .

«Хвалите Его, солнце и луна, хвалите Его, все звёзды света. Да хвалят имя Господа, ибо Он [сказал, и они сделались] повелел, и сотворились» (Пс. 148. 3). Греческий и славянский перевод этих слов (а его мы слышим в храме на каждой утрени) также служит свидетельством буквального понимания Шестоднева, ибо в нём Давид призывает восхвалять Творца не «звёзды света», а «звёзды и свет», что в согласии с пониманием этого стиха блаженным Феодоритом Киррским и преподобным Евфимием Зигабеном указывает на то, что свет создан отдельно как особая сущность, позднее помещённая в светила, как в сосуды, а также что светом здесь назван день (ср. Быт 1. 5), созданный до Солнца.

«Утро и вечер возбудишь к славе Твоей» (Пс. 64. 9), – говорит Давид, а если Бог не творил вечера и утра, то на каком основании Он смеет заставлять славить Себя то, что не Ему принадлежит? Если не было вечера и утра при творении мира, а было лишь начало и конец неопределённо долгого периода (как объясняет этот текст Ляшевский, нечестным образом ссылаясь на Златоуста), тогда стих этот нужно выкинуть из Псалтири. Ведь негоже Богу хвалиться чужим!

Это не единственное место, которое нужно убрать из Писания сторонникам дня-эпохи. Ведь ещё за несколько сотен лет до Давида праведный Иов услышал удивительный вопрос Господа: «Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывал ли заре место ее, чтобы она охватила края земли и стряхнула с неё нечестивых, чтобы земля изменилась, как глина под печатью, и стала, как разноцветная одежда, и чтобы отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась?» (Иов. 38. 12-15). Так может спрашивать только Тот Бог, Который Сам указал в начале мира заре её место и приказал утру явиться после беззвёздной ночи воскресного дня. И это утро, которое Он ежедневно являет нам, – не какая-то аллегория, а видимое всеми нами явление. А современные «христиане»-эволюционисты должны ответить на другой вопрос, который задал Бог: «Где путь к жилищу света, и где место тьмы? Ты, конечно, доходил до границ её и знаешь стези к дому её. Ты знаешь это, потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико» (Иов. 38. 19-21). Ведь именно они утверждают, что знают путь к жилищу света и место тьмы (впрочем, последнее они узнают, если не покаются).
Видимо, они считают себя более мудрыми, чем предвечно рожденная Премудрость Отца (Притч. 8. 22-31). Иначе они не дерзнули бы поправлять Бога и говорить, что Он не смог создать мир за шесть обычных дней, что не создавал Он суточного круга в первый день, и даже не мог правильно передать то, как Он творил, в Своём слове, так что для его правильного понимания потребовались труды безбожных ученых – Дарвина, Лайеля и Эйнштейна.

Исаия вещает именем Господа: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это» (Ис. 45. 7). Если то, что описано в третьем стихе Бытия, метафора, получается – Бог сказал неправду. Он не образовывал свет (то есть не придавал ему образа существования – дня, светлого времени суток) и не творил тьмы – ночи (ср. Быт. 1. 3-5).

Далее Вседержитель восклицает, обличая безумие язычников, как древних, так и новых, поклоняющихся и служащих твари вместо Творца: «Я – Мои руки распростерли небеса, и всему воинству их дал закон Я» (Ис. 45. 12). Не Большой взрыв, не мифические силы гравитационного отталкивания растянули небеса, не бессмысленный и случайный процесс медленного формирования Земли обеспечили действия законов неба. Только Он является прямой причиной существования суточного круга на нашей планете. Но если это так, тотчас возникает вопрос: когда Он дал закон небесному воинству? Слово Бога даёт прямой ответ – в день четвёртый, когда Господь создал светила для управления днём и ночью. Очевидно, что при такой постановке вопроса никак нельзя пытаться аллегорически понимать слово «день», употребляемое при описании четвёртого дня. А если это так, нет никаких разумных оснований понимать его по-другому при описании всех шести дней творения – это было бы явным насилием над священным текстом.

О том же говорит Бог Сын: «Я облекаю небеса мраком, и вретище делаю покровом их» (Ис. 50. 3). Если так Он поступает сейчас, то почему мы должны думать, что иначе Он поступил в первую ночь мира (о которой, согласно мнению Его обвинителей, книга Бытия не говорит вовсе)?

Но в хор вступает мудрейший Иеремия и восклицает: «Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: “познайте Господа”, ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более. Так говорит Господь, Который дал солнце для освещёния днём, уставы луне и звездам для освещёния ночью, Который возмущает море, так что волны его ревут; Господь Саваоф - имя Ему. Если сии уставы перестанут действовать предо Мною, говорит Господь, то и племя Израилево перестанет быть народом предо Мною навсегда» (Иер. 31. 31-35). Итак, величайшее обетование Нового Завета ставится Богом во взаимосвязь с Его изначальным заветом творения. Если день и ночь не созданы Богом, если не Он дал уставы Солнцу и Луне, тогда Церковь, Новый Израиль, не может надеяться на неразрушимость. Если Господь не сотворил мир за шесть дней, тогда Он и не заключил с нами Новый Завет! Так говорит Он Сам чрез пророка Иеремию. Очевидно, что не могут быть участниками Нового Завета те, которые отвергают Его как Творца. Они должны быть лишены участия в Чаше святейшей Евхаристии, ибо попрали Кровь Завета (Мф. 26. 28; Евр 10. 29).

Наконец, уже в преддверии Нового Завета Иудейская Церковь вновь исповедует истину шестидневного творения, воспевая устами Ездры точность сохраненного Ею Откровения: «И сказал я: Господи! Ты от начала творения говорил; в первый день сказал: ”Да будет небо и земля”, и слово Твое было совершившимся делом. Тогда носился Дух, и тьма облегала вокруг и молчание: звука человеческого голоса ещё не было. Тогда повелел Ты из сокровищниц Твоих выйти обильному свету, чтобы явилось дело Твое. Во второй день сотворил Ты дух тверди и повелел ему отделить и произвести разделение между водами, чтобы некоторая часть их поднялась вверх, а прочая осталась внизу. В третий день Ты повелел водам собраться на седьмой части земли, а шесть частей осушил, чтобы они служили пред Тобою к обсеменению и обработанию. Слово Твое исходило, и тотчас являлось дело; вдруг явилось безмерное множество плодов и многоразличные приятности для вкуса, цветы в виде своем неизменные, с запахом, несказанно благоуханным: все это совершено было в третий день. В четвёртый день Ты повелел быть сиянию солнца, свету луны, расположению звезд и повелел, чтобы они служили имеющему быть созданным человеку. В пятый день Ты сказал седьмой части, в которой была собрана вода, чтобы она произвела животных, летающих и рыб, что и сделалось. Вода немая и бездушная, по мановению Божию, произвела животных, чтобы все роды возвещали дивные дела Твои. Тогда Ты сохранил двух животных: одно называлось бегемотом, а другое левиафаном. И Ты отделил их друг от друга, потому что седьмая часть, где была собрана вода, не могла принять их вместе. Бегемоту Ты дал одну часть из земли, осушенной в третий день, да обитает в ней, в которой тысячи гор. Левиафану дал седьмую часть водяную, и сохранил его, чтобы он был пищею тем, кому Ты хочешь, и когда хочешь. В шестый же день повелел Ты земле произвести пред Тобою скотов, зверей и пресмыкающихся; а после них Ты сотворил Адама, которого поставил властелином над всеми Твоими тварями и от которого происходим все мы и народ, который Ты избрал. Все это сказал я пред Тобою, Господи, потому что для нас создал Ты век сей» (3 Езд 6. 38-55).

 

Глава третья. Учение Господа

Сам Господь Иисус Христос, Который сотворил всё, подтвердил буквальную подлинность Моисеева сказания: «Он сказал им [фарисеям] в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их?» (Мф. 19. 4).
«Человек создан вначале», – говорит Христос; нет, в конце, – учат модные ныне богословы. Ведь если миллиарды лет эволюции имели место быть, то род наш практически новорожденный. Если сравнить время предполагаемого существования нашей планеты с сутками, то с момента появления человечества прошло не более секунды, и никаким образом нельзя обойти это противоречие. Нам предстоит cделать выбор, от которого зависит, с кем быть в вечности: с модернистами-эволюционистами или со Христом.
Подобным свидетельством являются слова Господа, утверждавшего, что кровь Авеля была пролита вскоре после создания мира: «... да взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира, от крови Авеля до крови Захарии, убитого между жертвенником и храмом» (Лк. 11. 50-52). Бессмысленно говорить, что Авель погиб от создания мира, если этот процесс длился миллиарды лет.
«Сын Человеческий есть господин и субботы» (Мк 2. 28), – сказал Христос, исцеляя и благословляя учеников собирать зерна в субботу. Но это высказывание было бы неверным, если бы суббота покоя Божия, когда Творец почил от всех дел Своих, не длилась бы обычный день. Ведь именно ссылкой на это событие, как мы помним, мотивировал Бог установление четвертой заповеди. Если Христос не сотворил мир за шесть обычных дней и не почил от дел Своих в день седьмой, то Он не Господин обычной субботы, а разве что какого-то безразмерного периода!
Следует заметить, что служение Господа показывает тот способ, которым Он творил мир, и лучше всего являет, что Он не нуждался для этого в миллиардах лет. Вифлеемского младенца приветствует звезда, подтверждающая, что именно Он (а не сила гравитации) Создатель светил. Об этом же свидетельствует и померкшее при Распятии  Солнце. Само движение звезды противоречило законам небесной механики (на которой строят свою хронологию эволюционисты-историки), ведь двигалась она с северо-востока на юго-запад и останавливалась в своём пути. Учение Господа прямо противоположно законам естественного отбора, только на котором якобы зиждется процесс самоусовершенствования твари. Ибо как можно стремиться к победе сильного над слабым, если Христос заповедал: «Кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и левую» (Мф. 5. 39). Разве будет совершенствовать природу в течение бесконечных эпох Тот, Кто на просьбу прокаженного «Господи! Если хочешь, можешь меня очистить» ответил «хочу, очистись». И прокаженный тотчас очистился (Мф. 8. 3). Господь мгновенно восстановил все его разложившиеся органы. Если бы правы были эволюционисты, Он бы сказал: «Ну, давай! Прояви способности, заложенные в твоей природе. Ведь ты можешь!» Но Спаситель не призвал к действию якобы заложенные в природе силы, а Своей нетварной энергией Сам восстановил его распадающееся тело.
Разве будет использовать мутации и болезни для устроения чрез них Своего создания Тот, Кто «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни» (Мф. 8. 17)? Разве не является Истинным Владыкой вод Тот, Кто словом прекратил бурю и ходил по бездне как посуху? Разве Господин субботы нуждался в тысячах лет для создания, если Он одним повелением восстановил высохшую руку? Разве не показал Он, из какой земли создан Адам, исцелив слепорожденного (а надо заметить, что у слепорожденного вообще отсутствовало глазное яблоко, которое Христос создал из персти земной, из которой прежде был сотворен Первозданный)? Виноградная лоза произошла мгновенно из Его Всемогущей Руки – об этом свидетельствует нам вино Каны. Рыба мгновенно возникла в водах (а не развивалась из червяков), как являет нам чудесный улов апостолов на Тивериадском озере.
Он Тот, Кто сотворил и внешнее (руки), и внутреннее (душу) (Лк. 11. 40). Он Победитель  смерти (а не подчиненный и не союзник) – об этом вопиют нам и четверодневный  Лазарь (чьё тело уже разложилось), и сын Наинской вдовы, и дочь Иаира, и, главное, Его пустая гробница. Его пронзённое ребро исцелило язву Евы, взятой из настоящего ребра Адама первого. Его руки, пробитые гвоздями, очистили преступление праотцов. Терновник, вонзившийся в Его голову, освятил проклятую землю. Он Единственный Творец, Искупитель, и Властелин веков, Который не нуждается ни в чьей помощи, и Разум Его непостижим не только для обезумевшей мудрости, но и для высочайших сил. «Всё через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нём была жизнь» (Ин. 1. 3-4). Ему Одному подобает вечная слава и в первую седмицу, и в кружащееся время падшего мира, и в единый день вечности!

 

Глава четвертая. Благовестие апостолов

Вслед за своим Искупителем и Учителем благовестие принесли и святые Апостолы, также свидетельствовавшие в пользу буквального понимания Шестоднева. Апостол Павел говорит, что «дела [Божии] были совершены ещё в начале мира. Ибо сказано о седьмом дне так: “и почил Бог в день седьмой от всех дел Своих”» (Евр. 4. 3-4).
Нет возможности согласовать ясное учение Духа, говорящего, что Шестоднев завершен «в начале мира», с учением «новых богословов», что он окончился (если вообще окончился, ибо, например, Шарден отвергает и это) в самом конце его существования. Более того, апостол Павел также видимо «не догадался», что день творения – вовсе не сутки, а день, иначе ему стоило употребить другое слово, которое не ввело бы нас в такое «заблуждение».
К тому же, Апостол языков считал подлинно историческим рассказ Моисея о шестидневном творении. Он писал коринфянам: «Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (2 Кор. 4. 6). Но ведь если озарение наших сердец нетварным сиянием произошло в результате исторического события Воплощения, на каком основании мы должны считать мифологией или аллегорией воссияние тварного света? Истоком одного и другого сияния является Тот же Бог, хотя и по-разному, так почему мы верим одному (Воплощению) и не верим другому (шестидневному творению)? Логично отвергнуть тогда и то, и другое, или же присоединиться к вере Церкви, основанной на этих исторических фактах.
Подобным образом апостолы подтверждают историчность других частей Моисеева повествования. Первоверховный Петр подтверждает слова Моисея о первозданном океане, покрывавшем землю, говоря: «Вначале словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою» (2 Петр. 3. 5). Заметим, что, по словам апостола, небеса и Земля сотворены «вначале», а это было бы невозможно, если бы правы были сторонники теории Большого взрыва, согласно которой перед появлением Земли прошло десять – пятнадцать миллиардов лет, так что об одновременном появлении небес и Земли говорить не приходится (то же относится и к словам апостола Павла: «В начале Ты, Господи, основал землю, и небеса – дело рук Твоих» (Евр. 1. 10).) Тем более не вписывается в эту концепцию утверждение Петра и Моисея о том, что мир сотворён водою и из воды.
Апостол Иоанн слышал на небесах ангела, прославлявшего «Живущего во веки веков, Который сотворил небо и всё, что в нём, землю, и всё, что на ней, и море, и всё, что в нём» (Апок. 10. 6). И другой ангел призывал людей поклониться «Создавшему небо и землю, и море, и источники вод» (Апок. 14. 7). Этим Апостол любви показывал, что он считал историческими те события, которые разворачивались в первые три дня, как повествует Моисей. Более того, он видел, что в последние времена ангелам понадобится особенно подчеркивать, что Бог – Творец. Здесь мы видим его пророческое вдохновение, показавшее ему (как и апостолу Петру ñ см. 2 Петр. 3. 3-7) распространение эволюционных идей в конце мира.
Все святые апостолы подтверждают буквальную историчность создания Адама и Евы. В качестве ярчайшего примера приведем слова апостола Павла: «... прежде создан Адам, а потом Ева» (1 Тим. 2. 13); «первый человек Адам стал душей живущей… первый человек – из земли, перстный» (1 Кор. 15. 45, 47); «не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа» (1 Кор. 11. 8-9). Очевидно из этих слов, что апостол принимал буквально всё описание сотворения человека, поэтому всякая попытка аллегорического понимания Шестоднева противоречит апостольскому преданию.
Кроме того, святые апостолы учили о полноте списков ветхозаветных патриархов, на которых основывается библейская дата сотворения мира (5508 до Рождества Христова). Например, апостол Иуда говорит, что «Енох, седьмой от Адама» (Иуд. 14), а это было бы неправдой, если бы человек возник миллионы лет назад! Апостол Лука доводит генеалогию нашего Господа до Адама через семьдесят семь поколений (Лк. 3. 23-38), признавая историчность каждого из них (и, к слову, опровергая еврейскую хронологию, воспринятую протестантами, – дата Ашера, ибо евангелист считает Салу сыном не Арфаксада (как в масоретской Библии), а Каинана (как у 70-ти). Как известно, наша хронология теснейшим образом связана с порядком поколений, и раз апостолы признавали библейскую хронологию истинной, то мы не имеем права считать её не имеющей догматического значения, ведь с ней (а точнее, с порядком поколений) связана наша вера в истинность Боговоплощения, совершившегося для искупления первого Адама и произошедшего тогда, когда наступила «полнота времен» (Гал. 4. 4).
 
Глава пятая. Согласие Святых Отцов

Как мы убедились, непогрешимое Откровение Создателя неопровержимо свидетельствует, что Бог создал весь мир за шесть обычных дней, и нет никаких священных текстов, которые бы противоречили этому учению Святого Духа. Теперь нам нужно убедиться в правильности нашего понимания Писания, а для этого у нас есть возможность припасть к источнику Святого Духа, кипящего в Церкви и открывающего нам всякую Истину (Ин. 16. 13) через прекрасное согласие Отцов. Как говорит «Послание Восточных Патриархов», «мы веруем, что свидетельство Кафолической Церкви не меньшую имеет силу, как и Божественное Писание. Поелику Виновник того и другого есть один и тот же Святой Дух: то все равно, от Писания ли научаться, или от Вселенской Церкви. Человеку, который говорит сам от себя, можно погрешать, обманывать и обманываться: но Вселенская церковь, так как Она никогда не говорила и не говорит от себя, но от Духа Божия (Которого Она непрестанно имеет и будет иметь своим Учителем до века), никак не может погрешать, ни обманывать, ни обманываться, но, подобно Божественному Писанию, непогрешительна и имеет всегдашнюю важность» . Голос Вселенской Церкви яснее всего слышен на Вселенских Соборах, и раз в ходе их не рассматривались некоторые из появившихся заблуждений, достаточным свидетельством против них следует считать согласие Отцов, ибо если все Отцы, или по крайней мере большинство из них, учили одному и тому же всегда и всюду, то, без всякого сомнения, в них говорил голос Самого Бога. Это учение не только преподобного Викентия Лиринского, но и VII Вселенского Собора, говорившего: «Такое учение содержится у святых отцов наших, то есть, в предании Кафолической Церкви, в Которой Евангелие преемственно переходило от одного отца к другому. Таким образом, мы следуем Павлу и всему сонму божественных апостолов и святых отцов, содержа принятые нами предания» . И мы, таким образом поступая, отвергнем пагубные нововведения и узнаем истинное Откровение Творца.
Переходя к рассмотрению учения святых Отцов, мы увидим, сколь прекрасно согласие между ними. Жившие в Риме, в Иерусалиме, на Руси и в Афинах, на Афоне и в Белграде, в Каппадокии и Сирии, в Египте и Карфагене и во всех остальных городах и странах во все века со дня Воплощения Бога Слова, святые одинаково учат о длительности дней творения и одинаково толкуют возникающие сложности. Пред нашими очами пройдет череда свидетелей Христовых, доказавших подлинность своего исповедания не разнообразными экспериментами и фальсификациями, а праведной жизнью, увенчанной славной смертью.
Итак, слово предоставляется Отцам, имевшим ум Христов:
I век.
    Священномученик Дионисий Ареопагит: «И свет есть мера, и число часов, дней и всего нашего времени. Ведь именно этим светом, хотя тогда ещё бесформенным, по словам божественного Моисея, разграничивалась первая триада наших дней!  
    II век.
    Святой мученик Иустин Философ: «В день же солнца мы все вообще делаем собрание потому, что это есть первый день, в который Бог, изменивши мрак и вещество, сотворил мир, и Иисус Христос, Спаситель наш, в тот же день воскрес из мёртвых» .
    Святитель Феофил Антиохийский: «Этого семидневного творения никто из людей не может надлежащим образом объяснить, ни изобразить всего домостроительства его, хотя бы имел тысячу уст и тысячу языков; хотя бы жил тысячу лет на этом свете и тогда не будет в состоянии об этом сказать что-нибудь достойным образом, по причине превосходного величия и по богатству премудрости Божией, присущей в этом шестидневном творении… “И назвал Бог свет днём, а тьму ночью”; ибо подлинно человек не мог бы назвать свет днём или тьму ночью, ни прочим видам дать имена, если бы они не получили наименования от Творца Бога… В четвёртый день были созданы светила. Бог в Своём предведении знал бредни суетных философов, которые в отвержение Бога станут говорить, что произведения на Земле рождаются от светил; посему, чтоб явна была истина, сотворены были растения и семена прежде светил; ибо позднейшее не может произвести того, что ему предшествует» .
    Святитель Ириней Лионский: «Восстановляя в Себе этот день, Господь пришёл на страдание в день накануне субботы – то есть в шестой день творения, в который и создан человек, чрез Своё страдание даруя ему новое создание, то есть (освобождение) от смерти» .
    III век.
    Святитель Ипполит Римский, мученик: «В первый день, что ни сотворил Бог, сотворил из ничего; а в другие дни уже не из ничего творил, а устроял из того, что создал в день первый» .
    Святитель Мефодий Олимпийский: «Ориген, после многих баснословий о вечности вселенной, прибавляет и следующее: и так не со времени Адама, как говорят некоторые, не существовавший прежде человек создан тогда впервые и вошел в мир; равно и мир не за шесть дней до сотворения Адама начал твориться. Если же кому угодно будет не соглашаться с этим, тот наперед пусть подумает, не лучше ли по книге Моисея, принимая её в таком виде, считать от сотворения мира один день за один век… Вот что старается говорить Ориген, и смотри, как он пустословит» .
Святой Викторин Патавский: «Размышляя об устройстве мира, где живём мы, останавливаюсь на скорости устройства его, показанной Моисеем в его книге Бытия. Всю эту громаду устроил Бог в шесть дней, украсив её знамениями величия Своего, а седьмой день освятил благословением покоя...»
IV век.
Святитель Афанасий Великий: «Вся видимая тварь создана в шесть дней; и в первый создан свет, который и нарече Бог день; во второй создана твердь; в третий Бог, собирая воедино воды, явил сушу, и произвел на ней различные плоды; в четвёртый сотворил Солнце и Луну, и весь звёздный сонм; в пятый создал животных в море и птиц в воздухе; в шестой сотворил четвероногих, живущих на земле, и, наконец, человека. И невидимая Его от создания мира твореньми помышляема видима суть (Рим. 1. 20). И свет не то, что ночь; Солнце не то, что Луна; бессловесные животные не то, что разумный человек; ангелы не то, что престолы, и престолы не то, что власти. Напротив того, хотя все они – твари, однако же, каждая созданная вещь по роду, в собственной сущности своей, какою сотворена, такою есть и пребывает… Ясно видно, что в тварях нет ни одной самостоятельной и первосозданной, но всякая имеет начало бытия вместе со всеми прочими, хотя и разнствует от прочих славою. Каждая из звёзд и каждое из великих светил явилось не так, чтобы одно было первым, а иное вторым; но одним и тем же повелением все призваны в бытие. Так положено начало бытию четвероногих, птиц, рыб, скотов и растений; так и род человеческий создан по образу Божию. Ибо хотя один Адам создан из земли, но в нём были основания к преемству целого рода» .
Святой Ефрем Сирин: «Никто не должен думать, что шестидневное творение есть иносказание, непозволительно также говорить, будто бы, что по описанию сотворено в продолжение шести дней, то сотворено в одно мгновение, а также будто бы в описании сем представлены одни наименования, или ничего не означающие, или означающие нечто иное» .
Более того, преподобный Ефрем указывает и месяц, когда был сотворен мир: «Сказав о сотворении неба, Земли, тьмы, бездны и вод в начале первой ночи, Моисей обращается к повествованию о сотворении света в утро первого дня. Итак, по истечении двенадцати часов ночи сотворен свет среди облаков и вод, и он рассеял тень облаков, носившихся над водами и производивших тьму. Тогда начинался первый месяц Низан, в котором дни и ночи имеют равное число часов» .
Подобным образом на точное время года, в которое был сотворен мир, указывает святитель Кирилл Иерусалимский: «Земля не полна ли теперь цветов, и не обрезывают ли виноградные лозы? Видишь, упомянул и о том, что зима уже прошла, потому что с наступлением сего месяца… начинается уже весна. А время сие есть первый у евреев месяц, в котором праздник Пасхи, прежней прообразовательной, и нынешней истинной. Это есть время – сотворения мира. Ибо Бог сказал тогда: «Да прорастит земля былие травное, сеющее семя по роду и подобию» (Быт. 1. 11). И теперь, как видишь, всякое былие осеменяется. И как тогда Бог, сотворив Солнце и Луну, даровал им равноденственные течения; так за несколько пред сим дней было время равноденствия. Тогда сказал Бог: «сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Быт. 1. 26). И сие: по образу человек удержал, а оное: по подобию помрачил в себе непослушанием. Посему в то же время, в какое погубил сие, совершено и исправление. Когда новосозданный человек, преслушав, изгнан был из рая, тогда же уверовавший человек, став послушным, введён в рай. Поэтому тогда же совершилось спасение, когда произошло и отпадение. Егда цвети явишася, и обрезание приспе» .
Святой Василий Великий: «“И бысть вечер, и бысть утро, день един”. Почему назван не первым, но единым?.. Определяет сим меру дня и ночи, и совокупляет в одно суточное время, потому что двадцать четыре часа наполняют продолжение одного дня, если под днём подразумевать и ночь. Посему, хотя при поворотах Солнца случается, что день и ночь друг друга превосходят, однако же всегда ограничиваются одним определенным временем. И Моисей как бы так сказал: мера двадцати четырёх часов есть продолжение одного дня, или возвращение неба от одного знака к тому же опять знаку совершается в один день» .
Святитель Григорий Нисский: «Моисей, последовав мыслию за движением огня, говорит, что сотворенный свет не остался в одних и тех же частях мира, но, обтекая грубейший состав существ, попеременно при сильном движении приносит частям неосвещённым светлость, а освещённым – мрак. И может быть, по временному протяжению такого преемства, совершающегося в дольней стране (разумею преемство света и тьмы), Моисей Богу приписывает наименование дня и ночи, внушая о всём, последовательно происходящем, не представлять себе, будто бы получило начало самослучайно, или от кого-либо другого. Посему и говорит: «И нарече Бог свет день, а тьму нарече нощь» (Быт. 1. 5). Поелику светоносная сила естественно не могла оставаться в покое, когда свет проходил верхнюю часть круга, и стремление его было в низ, то при нисхождении огня лежащее выше покрывалось тенью, потому что луч, вероятно, омрачаем был естеством грубейшим. Потому удаление света наименовал Моисей вечером, и когда огонь опять поднимался с нижней части круга, и снова простирал лучи к верхним частям, происходящее при сем нарек он утром, наименовав так начало дня» .
Святитель Григорий Богослов: «И, как рассуждаю, в начале Бог сотворил не этот органический и солнечный свет, но не заключённый в тело и в Солнце, а потом уже данный Солнцу освещать всю вселенную. Когда для других тварей осуществил Он прежде вещество, а впоследствии облек в форму, дав каждому существу устройство частей, очертание и величину; тогда, чтобы соделать ещё большее чудо, осуществил здесь форму прежде вещества (ибо форма Солнца – свет), а потом уже присовокупляет вещество, создав око дня, то есть Солнце. Посему к дням причисляется нечто первое, второе, третье и так далее до дня седьмого, упокоевающего от дел, и сими днями разделяется всё сотворённое, приводимое в устройство по неизреченным законам, а не мгновенно производимое Всемогущим Словом, для Которого промыслить или изречь значит уже совершить дело» .
Святитель Амвросий Медиоланский: «Весьма понятно, почему Моисей сказал не “первый день”, а “день один”, ибо не мог назвать первым второй, третий, да и остальные дни: так и появился нынешний порядок. Однако Моисей решил, что названием “день” объемлется время и дня, и ночи; Моисей как бы сказал: мера дневного времени – двадцать четыре часа. Ведь то, что порождено семенами, женщины сперва сосчитывают, разбирают, а уж потом связывают пучками; точно так же исчисляются дни и оцениваются свойства ночей. Итак, поскольку поворот Солнца один, то и день один» .
«Взгляни сперва на твердь небесную, которая была создана прежде Солнца; взгляни сперва на Землю, которая стала видимой и была уже сформирована до того, как Солнце явилось; взгляни на растения Земли, которые предшествовали по времени солнечному свету. Тернии предварили Солнце, былинка старше Луны.
Посему не почитай сей предмет богом, к которому в первую очередь представляются относящимися дары Божии. Три дня миновало. Никто, между тем, не искал Солнца, хотя блеск света был очевиден повсюду. Ибо день тоже имеет свой свет, который есть предтеча Солнца…
Он сотворил небо и Землю во время, когда начались месяцы, с коего времени подобает миру взять свое начало. Тогда было благорастворение весны, времени года, подходящего для всего. Следовательно, год также имеет печать нарождающегося мира… Чтобы показать, что сотворение мира имело место весной, Писание говорит: “Месяц сей вам начало месяцев, первый будет вам в месяцех лета” (Исх. 12. 2). Подобало, чтобы начало года было началом происхождения» .
Святитель Епифаний Кипрский: «В первый день Он сотворил высшие небеса, Землю, воды. Из этих стихий образуется: лед, град, иней и роса. Затем из служебных духов пред лицом Его следуют ангелы, предстоящие лицу Его, ангелы Славы, ангелы ветров, ангелы облаков и мрака, снега, града и мороза; ангелы шума, громов, молний, холода, жары, зимы, осени, весны, лета и все духи, присущие творениям Его, находящимся на небесах и на Земле. Далее бездны: бездна подземная и бездна хаоса и мрака. Потом следуют вечер и ночь, свет дня и утра. Эти семь величайших дел сотворил Бог в первый день.
Во второй же день (Бог сотворил) твердь посреди вод и разделение между водами, которые над твердью и водами, которые под твердью на поверхности всей Земли. Лишь это одно сотворил Бог во второй день.
В третий день – моря, реки, источники и озера, семена посева, растения, деревья плодовитые и бесплодные, леса. Эти четыре величайших дела сотворил Бог в третий день.
В четвёртый день – Солнце, Луну и звёзды. Эти три великих дела сотворил Бог в четвёртый день.
В пятый день – китов великих, рыб и пресмыкающихся в водах, птиц крылатых. Эти три великих дела сотворил Бог в пятый день.
В шестой день – зверей, скот, пресмыкающихся по Земле и человека. Эти четыре великих дела сотворил Бог в шестой день.
 И было всех дел, сотворённых Богом в шесть дней, двадцать два. И окончил Бог в шестой день все, что было на небесах и на Земле, в морях и безднах, во свете и во мраке и во всем прочем» .
Святитель Иоанн Златоуст: «“И бысть вечер, и бысть утро, день един”. Конец дня и конец ночи ясно назвал одним (днём), чтобы установить некоторый порядок и последовательность в видимом, и не было бы никакого смешения» .
«“И нарече, говорит [Моисей], Бог твердь небо, и виде Бог, яко добро. И бысть вечер, и бысть утро, день вторый”. Дав имя тверди и похвалив сотворенное, положил конец второму дню, и продолжает: “И бысть вечер, и бысть утро, день вторый”. Видишь, с какой тщательностью он учит нас, называя окончание света – вечером, а конец ночи – утром, а всё вместе именуя днём, чтобы мы не думали ошибочно, будто вечер есть конец дня, но знали ясно, что продолжительность того и другого составляет один день» .
«Поэтому и создал в четвёртый день, чтобы не подумал ты, будто оно производит день. Что сказали мы о семенах, тоже скажем и о дне, именно, что прошло три дня до сотворения Солнца» .
«Вот уже здесь, в самом начале бытия мира, Бог гадательно предлагает нам учение о том, чтобы мы один день в круге седмицы посвящали и отделяли на дела духовные» .
V век.
Блаженный Августин Иппонский: «“И бысть вечер, и бысть утро, день един”. – В настоящем случае день называется не так, как назывался он, когда говорилось: “и нарече Бог свет день”, а так, как, например, мы говорим: “тридцать дней составляют месяц”; в этом случае в число дней мы включаем и ночи. Итак, после того, как сказано уже о произведении дня посредством света, благовременно было сказать и о том, что явился вечер и утро, то есть один день; так как один день считается от начала дня до начала другого дня, то есть от утра до утра, каковые дни, как я сказал, мы называем с включением ночи» .
Святитель Лев Великий, Папа Римский: «Ибо что такое Солнце и что такое Луна, если не части видимого творения и не начала вещественного света, из которых одно более ярко, а другое более тускло? Ведь в соответствии с тем, как различаются время дня и время ночи, Создатель вложил в эти светильники разное качество, хотя ещё до того, как они были устроены, шли своею чередою дни, без какого-либо участия Солнца, и ночи, без какого-либо посредства Луны. Но они создавались для нужд человека, которого ещё только надлежало сотворить, чтобы это разумное существо не ошибалось ни в различении месяцев, ни в определении смены лет, ни в исчислении времени. Ибо через неравные отрезки различающихся по длительности часов [у римлян длительность часов зависела от времени года. – прим. авт.] и через очевидные знамения разновременных восходов Солнце завершало годы, а Луна обновляла месяцы» .
Блаженный Феодорит Киррский: «В первый день создал Бог свет, а в четвёртый – светила. Потому пророк отдельно упомянул о свете, не как о существующем самостоятельно, но как о разделённом в светилах» .
VI век.
Святой император Юстиниан: «Все сотворённое Им на Земле Он подчинил человеку, сотворенному в шестой день, чтобы он сам, находясь под властью Создателя, господствовал над всеми, уже созданными и приготовленными для него, земными тварями… (Пишет Ориген): “Кто, имея здравый ум, станет утверждать, что были первый, второй и третий день, также вечер и утро – без Солнца и звёзд”. Когда всё это так, и когда для всех очевидны богохульства Оригена, то прилично произнесть на него анафематствования…» .
VII век.
Преподобный Максим Исповедник: «Творческая сила естества понимается как число шесть не только потому, что в шесть дней Бог создал небо и Землю, но и потому, что только это число из всех чисел есть самое совершенное и состоящее из собственных частей» .
Преподобный Исаак Сирин: «Бог в шесть дней привел в порядок весь состав мира сего, устроил стихии, приснодвижимому их движению дал благоустройство для служения, и не остановятся они до своего разорения… Пять тысяч и пять сот с лишком лет Бог оставлял Адама трудиться на земле, потому что дотоле не у явися святых путь, как говорит божественный Апостол (Еф. 3. 5; Евр 9. 8)» .
Преподобный Анастасий Синаит: «Он и всё творение исполнил в семь дней, дабы была явлена нетварная Троица; ибо (число) семь твари и три Нетварных составляют вместе полноту числа десяти» .
Святитель Исидор Севильский: «В Священном Писании этот день изображен как торжественный. Это был первый день мира: в этот день образованы элементы мира, в этот день сотворены ангелы, в этот день из мёртвых воскрес Христос, в этот день с небес на апостолов сошел Дух Святой. И в этот день впервые в пустыне дана была манна небесная» .
VIII век.
Святой Иоанн Дамаскин: «От начала дня до начала другого дня – одни сутки, ибо Писание говорит: “и бысть вечер, и бысть утро, день един…” Он поставил их [светила] во времена, и в знамения, и во дни, и в лета. Ибо при посредстве Солнца происходит четыре изменения [времен]: и первое – весеннее, ибо во время его Бог сотворил все без изъятия; и на это указывает то обстоятельство, что и доныне произрастание цветов происходит в течение его, которое и есть изменение равноденственное, ибо оно делает и день, и ночь двенадцатичасовыми» .
IX век.
Святитель Фотий Константинопольский: «Создатель, завершив и восуществив природы всего сущего за семь дней, больше не являет творения никакой сущности…
И первозданный свет, который, разливаясь, творил день прежде создания Солнца, наводит нас на мысль о том, что Небесное Царствие есть более высокая и божественная, и воистину небесная область, чем рай, ибо этот свет будет служить нуждам тех, кто сподобится обитать там» .
X век.
Преподобный Симеон Новый Богослов: «Бог в начале, прежде чем насадил рай и отдал его первозданным, в пять дней устроил Землю и что на ней, и небо и что в нем, а в шестой создал Адама и поставил его господином и царем всего видимого творения… Но почему Бог не устроил рая в седьмой день, а насадил его на востоцех уже после того, как кончил всякое другое творение? Потому, что Он, как Проведец всяческих, все творение устроил в порядке и благочинном последовании; и семь дней определил, да будут во образ веков, имевших пройти впоследствии, во времени, а рай насадил после тех семи дней, да будет во образ будущего века. Почему же Дух Святый не поставил в счет осьмого дня вместе с семью? Потому, что несообразно было ставить в счет и его вместе с семью, которые, круговращаясь, производят столько и столько недель, годов и веков; но надлежало осьмой день поставить вне семи, так как он не имеет круговращения» .
XI век.
Блаженный Феофилакт Болгарский: «Далее, поскольку человек создан в шестый день, а вкусил от древа в шестый час (ибо это час ядения); то Господь, воссозидая человека и врачуя его падение, пригвождается к древу в шестый день и шестый же час» .
XIII век.
Преподобный Евфимий Зигабен: «Ты, говорит, Господи, положил, чтобы была тьма, которая наступает по захождении света солнечного, и тьма сделалась ночью; почему и Моисей сказал: “и нарек Бог свет днём, а тьму ночью (Быт. 1. 5)”» .
«Таковыми называет те светила, которые созданы в четвёртый день, а светом тот, который создан в первый день» .
XIV век.
Крупнейший православный канонист Матфей Властарь свидетельствовал, что и в четырнадцатом веке Церковь хранила то же благовестие: «Когда Бог приводил мир из небытия в бытие, тогда от первого дня даже до седьмого было точное равноденствие, – ни день, ни ночь не превышали один другую ни на мгновенье: ибо хотя ещё в четвёртый день новосозданные светила осветили мир, однако им не было повелено поступить движением вперед, как это происходит ныне во Вселенной... Бог не хотел показать нам в начале ничего несовершенного во всем том, что Он сотворил... В день шестой рукою Божией созидаётся человек, в такое время, когда равноденствие ещё оставалось в полной силе, и Луна, стоя прямо против Солнца, обилием своего блеска почти равнялась ему. И не прилично бы было ни первому человеку быть созданным прежде равноденствия, когда всё ещё было покрыто мраком, человеку, который по великому сродству со светом не без основания называется светом... ни светилам умалить приличествующую им красоту, на тот раз, когда они должны были сопровождать долженствующего быть царем твари; кроме сего, и самое время, которое отселе воспринимало свое начало, должно было начать дни и ночи, только лишь созданные, равенством, потому, что равенство по природе первее неравенства, как положение первее отрицания, бытие – лишения; и Бог сим научал, чтобы мы ставили закон равенства, на котором утверждены все добродетели, выше всякого излишества и неравенства. Когда же, после седьмого дня, светила, как бы выпущенные из затвора, начали свое течение, то, по неравномерной скорости движения, тотчас и произошли уклонения» .
Святитель Григорий Палама, посвященный в тайны священного безмолвия и черпавший оттуда неизреченные откровения, говорит: «Бог в шесть дней, не только создав весь этот чувственный мир и украсив его, но и единого, составленного из чувственного и духовного элементов, живого человека создав и оживотворив и даровав ему власть над живыми существами и растениями на Земле, в седьмой день почил от всех Своих трудов, как научил нас Моисей, последующий созерцатель бывшего задолго до него сотворения мира, а лучше сказать – Дух Святой, Который человеколюбиво чрез его уста возвестил нашим устам и душам» .
XV век.
Преподобный Епифаний Премудрый в житии святителя Стефана пишет: «И в самом деле, месяц март – начало всех месяцев и называется первым среди месяцев, о чем свидетельствует Моисей Законодавец, говоря: “Месяцем же у вас первым да будет март”. Ведь согласно тому, чему нас учат, и что мы изучаем, ясно, что это начало бытия. В марте ведь месяце начало бытия, когда вся тварь сотворена Богом, приведена из небытия в бытие. В марте ведь было начало творения, и в марте же месяце в двадцать первый день первозданный человек, родоначальник Адам, был создан рукою Божией» .
Преподобный Иосиф Волоцкий, борец против ереси жидовствующих, вещает: «Век сей называется седьмочисленным потому, что Он [Бог] за шесть дней сотворил этот мир, создав, образовав и разнообразно украсив его, а в седьмой день, то есть в субботу, почил от дел. Суббота по-еврейски значит “покой”. После субботы опять начинается первый день, то есть воскресенье, и доходит опять до седьмого дня, то есть до субботы, и таким образом обращается седмица – от воскресного дня начинается и продолжается до субботы. И так Бог повелел всему миру в нынешнем веке строиться по этим семи дням» .
XVI век.
Преподобный Максим Грек: «Третьим он [воскресный день] называется, будучи исчисляем от дня спасительной страсти и распятия, восьмым же считается по созданию мира; ибо начало видимого мира было в тот день, и истинный свет – Христос в тот же день воскрес» .
XVII век.
Православное Исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной, принятое на Ясском Соборе 1640 года и утвержденное Константинопольским Собором 1645 года при участии четырех восточных патриархов, гласит: «Поелику Он [Бог] сотворил весь мир в шесть дней из ничего, а в седьмый день почил от дел своих, то и освятил оный, дабы и люди, оставив в сей день все дела свои, благословляли и прославляли Бога, воспоминая те благодеяния, которые Он даровал нам чрез сотворение мира» . Этот документ является Символической книгой Православной Церкви.
XVIII век.
Святитель Димитрий Ростовский: «Когда воссиял свет во тьме безденной, Бог разделил свет и тьму и назвал свет днём, а тьму – ночью; и это был первый день, который мы называем неделею (воскресеньем), и первый месяц, впоследствии названный мартом, и число этого месяца первое... И во второй день, называемый нами ныне понедельником, произвел всесильным Своим словом небеса из вод бездных… В третий день, называемый нами вторником, собрав воды во едино место, Он явил сушу и назвал её Землёю; и создал её способной произрастать семена и всякую траву и расти деревья. В четвёртый день, который мы называем средой, сотворил на небе два великих светила – Солнце и Луну, а также и звёзды. В пятый день, называемый нами четвергом, создал рыб и гад водных и произвел птиц. В шестой, соответствующий нашей пятнице, Он создал зверей, скотов и гады земные по роду их; после же всех тварей создал Адама и Еву и ввёл их в рай. В седьмой же день Бог почил от всех дел Своих, и назван был день этот субботой, то есть покоем, ибо почил в этот день Создатель от всех дел Своих и освятил его, как об этом пишется в книге Исхода во II главе» .
XIX век.
Святой Филарет митрополит Московский: «Шесть дней творения не означают собственно... такого продолжения времени, в которое бы вещи, по законам только природы, образовались и раскрылись из сотворенных вначале неба и Земли, потому что в таком случае дни творения не различествовали бы от дней Провидения, и не можно было бы сказать, что Бог окончил днём седьмым дело Свое и почил (Быт. 2. 2). Итак, дни творения показывают истинный порядок непосредственных действий творческой силы, совершившихся в определенное время… В описании первого дня полагается прежде вечер и потом утро. Дабы понять возможность сего порядка времени, зритель мироздания пусть поставит себя мысленно на той черте, которая, по образовании Земли, должна составлять ее очертание, и в том месте, где должен быть насажден рай; потом пусть вообразит, что новосотворенный свет, проникая сквозь неустроенное вещество до оной черты, является от сея точки зрения на Востоке. Время, протекшее от начала творения до явления света, есть Моисеев первый вечер, сумрак или ночь; явление новосотворенного света – утро; время, в которое он должен оставить горизонт Эдема, – конец первого дня. День первый Моисей назвал одним: а) или просто, полагая имя количества, вместо порядка; б) или с особенным намерением, для обозначения того, что, несмотря на беспримерную его ночь, он не был более как один день обыкновенный; в) или, наконец, для того, что по сей первоначальной ночи он был единственный» .
Составленный этим святителем и утвержденный Святейшим Синодом Катехизис учит: «В начале Бог из ничего сотворил небо и Землю. Земля была необразована и пуста. Потом Бог постепенно произвел: в первый день мира – свет. Во второй день – твердь, или видимое небо. В третий – вместилища вод на Земле, сушу и растения. В четвёртый –Солнце, Луну и звёзды. В пятый – рыб и птиц. В шестый – животных четвероногих, живущих на суше и, наконец, человека. Человеком творение кончилось, и в седьмой день Бог почил от всех дел Своих. От сего седьмой день назван субботой, что с еврейского языка означает покой» .
Святитель Игнатий Кавказский (Брянчанинов): «Мироздание совершилось в шесть дней; завершилось оно сотворением человека» .
Святитель Феофан Затворник: «Исповедую, что сей Триипостастный Бог всесовершенный, по свободной воле Своей, без всякой внутренней или внешней какой необходимости, в шесть дней, единым словом Своим сотворил мир сей, не изливаясь в мир и не сливаясь с ним, а пребывая в Себе целым и неизменным, хотя вездесущ есть и всё исполняет. Так заповедует исповедывать святая Церковь, так и учить буду, и такой веры по долгу буду искать от всех» .
Святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Для чего Всемогущий сотворил мир не вдруг, а в шесть дней? Для того, чтобы научить самым делом человека делать дела свои постепенно, не торопясь, с размышлением. Молишься ли, молись не торопясь; читаешь ли, например, Евангелие, или, вообще, священные книги или светские, читай не спеша, с размышлением и истинным взглядом на вещи; урок ли учишь, не спеши скорее покончить с ним, а вникни хорошенько, обсуди; другое ли какое дело будешь делать – делай не торопливо, с рассуждением, спокойно. И мир сотворён не мгновенно, а в шесть дней. Господь во всём показывает нам пример, да последуем стопам Его» .
ХХ век.
Священномученик Владимир, митрополит Киевский: «Воскресный день есть поистине приснопамятный день Всесвятой Троицы; ибо в первый день недели, следовательно, воскресный день, Бог Отец начал творение мира, Бог Сын совершил искупление, а Бог Дух Святый – освящение» .
Преподобный Иустин (Попович): «В сотворении мира Богом наблюдается исключительный порядок и план. Святое Откровение различает два момента в сотворении: первый момент – это сотворение духовного мира и бесформенного космического вещества (Быт. 1. 1-2); второй – сотворение существ и вещей из уже сотворённой бесформенной материи, и, причём постепенно, по видам, в течение шести дней: в первый день – свет, во второй – видимое небо, в третий – суша, море и растения, в четвёртый – Солнце, Луна и звёзды, в пятый – рыбы и птицы, в шестой – все виды животных и человек» .
Итак, мы видим, что в течение всех двадцати веков своего существования Церковь сохранила неизменным учение о том, что Бог творил мир за шесть обычных дней. Причём само это учение сохранилось в такой точности деталей, что здесь мы должны увидеть веяние Того Утешителя, Который, по слову Христову, наставит нас на всякую истину (Ин. 16. 13). Мы видели, что святые Отцы вполне одинаково объясняют и причину того, почему свет старше Солнца, и почему растения опередили это светило, и в каком месяце был сотворен мир, и, даже, сколько длились первые дни и ночи. Хотя, конечно, приведённые цитаты не вполне могут передать это прекрасное согласие Отцов, и этого достаточно для того, чтобы православный отбросил всякое сомнение об учении Духа. «Имеющий ухо слышать, да слышит, что Дух говорит Церквам» (Апок. 2. 11).
Последний из цитируемых святых – наш современник, почивший в Бозе в 1979 году. К счастью, надо заметить, что и среди простых православных христиан, заботящихся о своём спасении, это божественное учение сохраняется во всей чистоте. Так другой современный подвижник, валаамский старец схиигумен Иоанн пишет о разбираемой нами теории «дня-эпохи»: «Мне говорил академик-миссионер: в творении Божием под днями надо разуметь миллионы. Бедный ты миссионер, очень слабым представляешь всемогущего Творца, приписываешь Ему миллионы времени. Твой рассудок говорит так, а я верю, как сказал Господь: “Бысть вечер, бысть утро: день первый”, – надо и понимать сутками, а не миллионами. Ибо Господь сказал, и “бысть так”. Словом отделил воду от Земли, вот воды с шумом и встали в указанные места: стали моря, потекли реки, ручьи, и по всей Земле есть тёплые воды и холодные родники. Господь сказал: “Да будет лес” – и стал лес по всей Земле в совершенном виде, на севере иной, а на юге – иной, а потом уже постепенно растёт. Так и птицы сотворены Божиим словом: сразу полетели по всей Земле, и разных пород; прочие все творения, как сказано в Библии. Чем больше рассматриваю природу, тем больше удивляюсь и познаю всемогущество Творца. Науки не проходил, даже и не читал их, написал эту статейку, начитавшись Святого Писания» . Вот образец той православной мудрости, о которой вещал апостол Павел: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, - для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом» (1 Кор. 1. 27-29). Следуя именно таким мудрецам, мы сможем познать тайну Отца и воспользоваться сокровищами Его слова.
А что же православные эволюционисты, которые пытаются ввести новое учение, прикрытое неправо истолкованными цитатами Писания и Отцов? Они целиком подпадают под определение Константинопольского Собора против Иоанна Итала: «Неправо изъясняющим богомудрые изречения святых учителей Церкви Божией и покушающимся перетолковывать и извращать смысл учения, ясно и определённо благодатью Святого Духа изложенного, анафема» .
 
Глава десятая. Всемогущество и Истина Бога

Но давайте на минуту представим, что правы новые мудрецы, дерзающие омрачать Провидение словами без смысла. Сможем ли тогда мы назвать Бога всемогущим? Вообще, какими свойствами должен обладать Создатель? Разве можно назвать Его истинным, если Он не захотел правдиво поведать нам о том, как на самом деле возник мир?
Очевидно, что мы не узнаем в Нём Того Господа, Которого проповедовали нам пророки, апостолы, мученики и все другие святые. Ведь если Он не мог создать мир за шесть обычных дней, а нуждался во многих миллионах лет и в помощи смерти, распада и тления, тогда Он, очевидно, или зол, или неумел и не мудр, а, скорее всего, верным будет и то и другое. Разве может быть добрым Владыка смерти, мучающий собственное творение? Разве премудр тот, кто не знает заранее собственных целей и экспериментирует в самом процессе создания, при этом, подло пользуясь тем, что последствия ошибок его не коснутся? Думаю, что даже при постройке самолета или ядерного реактора (которые устроены гораздо проще Вселенной) никакой конструктор не имеет права на такие опыты, а обязан первоначально провести все расчеты, проверить и перепроверить их, испытать их в лабораторных условиях, а затем уже внедрять их в производство. А здесь Творцу неба и Земли приписываются такие недочеты и ошибки, какие не допускает его творение. Разумно ли совершать элементарную логическую ошибку и считать, что причина меньше следствия?
Да и если мы отвлечемся от безумных измышлений философов и обратимся к творению, оно само явит нам величие ума Божия. Например, найден вирус, при исследовании которого ученые обнаружили парадоксальный факт: длина его ДНК в три раза меньше, чем требуется для его воспроизводства. Изучая эту загадку, ученые выяснили, что в процессе размножения эта молекула прочитывается три раза (из-за смещающейся сетки считывания), и каждое из чтений информативно. Для понимания этого явления - чуда уплотнения информации, можно привести такое сравнение: например, прочитав «Войну и мир», мы начали читать текст в обратном порядке и получили, скажем, «Анну Каренину». Итак, если Бог обладает таким Разумом, то зачем нам заставлять Его совершать в течение миллиардов лет попытки создать совершенное творение, используя для этого совершенно неинформативные процессы ломок (мутаций) и смерти? Не легче ли просто поверить Его Слову и смиренно принять за несомненную истину тот факт, что Бог задумал и создал весь мир по предсуществующему плану за шесть обычных дней, как Он Сам и сказал?
Но говорят, что Бог ограничил Своё всемогущество, дав твари возможность самоорганизоваться и реализовать изначально заложенные задатки. Однако для этого надо сначала создать тех, кто должен самоорганизоваться, и создать их достаточно совершенными (иначе они погибли бы, не успев совершить того, к чему они якобы были предназначены). А с другой стороны, я не вижу в своём теле следов самоусовершенствования. Я действительно, по слову Господню, не могу сам увеличить свой рост даже на локоть (в какой степени, по мнению эволюционистов, увеличился рост человека по сравнению с лемуром или обезьяной?).
Вообще, углубляясь в православное учение о сущности материального мира, мы убедимся, что эволюционная концепция начинает трещать по швам. Как сказал святитель Григорий Нисский, «Не вне того, до чего последовательно доходит разум, кажется и это предположение о веществе, утверждающее, что происходит оно от умопредставляемого и невещественного. Ибо найдем, что всякое вещество состоит из каких-либо качеств и, если бы лишено было их, никак не могло бы постигаемо быть разумом. Но каждый вид качества отделяется в понятии разума от подлежащего. Понятие же (логос) есть нечто умопредставляемое, а не телесное рассмотрение. Например, если подлежит рассмотрению какое-либо животное, или дерево, или что-либо другое из имеющего вещественный состав, то многое в предмете этом представляем мыслью отдельно, и понятие отдельного не смешивается с подлежащим рассмотрению. Ибо иное понятие (логос) цвета, иное – тяжести, иное – опять количества, и иное – о каком-либо осязательном свойстве, потому что мягкость, длина и прочие упомянутые качества ни одно с другим, ни с самим телом не смешиваются по понятию (логосу). Но каждому из свойств, каково оно само в себе, придаётся особое положительное определение, не имеющее ничего общего с каким-либо иным качеством из усматриваемых в подлежащем. Поэтому если умопредставляем цвет, так же умопредставляемы твердость, количественность и прочие подобные этим свойства (идиомы). Если с отъятием каждого из этих свойств у подлежащего уничтожается всякое понятие (логос) о теле, то следует предположить, что находим причину уничтожения тела в отсутствии чего-то, а совокупное стечение того же производит вещественное естество. Как не тело то, в чём нет цвета, наружного вида, твердости, протяжения, тяжести и прочих свойств, да и каждое из этих свойств также не тело, а, напротив того, взятое отдельно есть нечто отличное от тела, так и наоборот, где стеклись вместе сказанные свойства, там производится телесное существо. Но если представление этих свойств принадлежит уму, а умопредставляемое также и Божество по естеству, то нет никакой несообразности в том, что бестелесным естеством произведены эти умопредставляемые начала бытию тел, потому что умопредставляемое естество производит умопредставляемые силы, а взаимное соединение этих последних приводит в бытие естество вещественное. Но этого пусть мимоходом только коснётся наше исследование. А нам опять подобает обратить слово к вере, которой принимаем, что Вселенная сотворена из ничего, и, наученные Писанием, не сомневаемся, что снова будет преобразована в некое иное состояние» .
Таким образом, материальное тело для святителя Григория – это собрание вместе невидимых логических качеств, объединяемых логосом тела, и при отсутствии одного из них теряет существование и все тело. А раз так, то эволюционная идея о постоянно текучей и не имеющей своего образа существования («морфе») материи, которая непрерывно стремится к совершенству (пусть и по вложенным Богом законам, как предлагают телеологисты), просто не может существовать. Ведь она не имеет ни формирующего её логоса, ни постоянных свойств (идиом). Её невозможно ни увидеть, ни исследовать научными методами. Так мы приходим, например, к проблеме определения вида, неразрешимой для эволюционной биологии. Исходя из этого, любая попытка растянуть процесс творения во времени, обречена на провал. Чтобы могло появиться хоть что-то, необходимо, чтобы оно появилось сразу со всеми своими сущностными свойствами и логосом, их объединяющим. Таким образом, сам процесс эволюции содержит в своей сути серьезную логическую ошибку: если бы он имел место быть, то мы не смогли бы познать хоть что-то.
Но возвратимся к вопросу о границах всемогущества Божия. Интересно, сколько допускают «православные эволюционисты» места действия Богу; с какого момента тварь начинает «сотрудничать с Создателем» в деле своего самотворения? Обычно утверждается, что Бог вмешивался в эволюцию трижды: когда появились Вселенная, жизнь и разум. Все остальное якобы возникло само, исходя из заложенных в него изначально способностей, проявляющихся в законах эволюции (хотя последние, к несчастью, не наблюдаемы и противоречат очевидности). Этой точки зрения придерживаются отцы Глеб Каледа, Александр Мень, Андрей Кураев, Димитрий Зворыкин, Александр Борисов, Георгий Кочетков. Однако ещё более интересные границы творчеству Бога положил В. И. Гоманьков. По его мнению, творческая (но не промыслительная) работа Господа закончилась с созданием физического вакуума и законов природы . То есть даже предполагаемое космическое яйцо появилось благодаря эволюции! Более дерзкой попытки ограничения силы Божией пока ещё не придумано. Для другого эволюциониста, тоже Гоманькова (А. В.), само действие Промысла выглядит как требуемая синтетической теорией эволюции случайность . С этим толкованием не согласится ни дарвинист, для которого случайность – это антоним разумного действия Создателя, ни христианин, для которого творческое действие Господа не может являться, например, в виде мутаций, то есть поломок. Тут стоит развеять часто встречаемую ошибку – смешение промыслительной и творческой деятельности Бога. Согласно «Пространному христианскому катехизису», являющемуся одним из самых авторитетных вероизложений нашей Церкви в течение уже двух веков, промыслительная деятельность Господа начинается лишь после окончания Творения: «За сотворением мира и человека, какое непосредственно следует действие Божие в отношении к миру и в особенности к человеку? – Промысл Божий. – Что есть Промысл Божий? – Промысл Божий есть непрестанное действие всемогущества, премудрости и благости Божией, которым Бог сохраняет бытие и силы тварей, направляет их к благим целям, всякому добру вспомоществует, а возникающее чрез уклонение от добра зло пресекает и обращает к добрым последствиям» .
Таким образом, попытка рассмотрения недели творения на основании наблюдаемой ныне промыслительной деятельности Господа и, тем более, отождествление Промысла и Творчества является грубейшей богословской ошибкой, достойной двойки для ученика первого класса семинарии. Удивляет та бесцеремонность, с которой люди, не читавшие катехизиса, берутся строить собственные богословские системы и при этом кричат, что наукой должны заниматься только специалисты! Мы не хотим обижать всех сторонников эволюции, но богословская безграмотность многих из них просто бросается в глаза.
В заключение данного раздела мы предлагаем православным (да и просто трезвомыслящим) читателям сравнить два описания Бога Творца и решить, какое из них более соответствует и Библии, и хотя бы самому понятию «Бог». Первое принадлежит перу эволюциониста, а второе – святого отца.
«Силы, заложенные во Вселенную, не могут быть полностью парализованы властью Хаоса. Библия учит о Премудрости, которая есть отображение высшего Разума в творении. Этот принцип на протяжении всего космогенеза постоянно обнаруживается в организации, совершенствовании, порядке, прогрессе. Творение есть преодоление Хаоса Логосом, которое достигает сознательного уровня в человеке и устремлено в Грядущее. Итак, борьба – закон миротворения, диалектика становления твари» (протоиерей Александр Мень) .
«Итак, мы утверждаем, что Бог есть Сила, потому что Он имеет в Себе и превосходит всякую силу; потому что Он при¬чина всякой силы, всё по непреклонной и неограниченной мощи вводящая в бытие; потому что Он причина самого существования как силы в целом, так и каждой силы по отдельности; и потому что, обладая безмерной силой, Он не только доставляет силу всему, но и пребывает выше всякой, даже самой по себе силы. Он имеет сверхспособность бесконечное число раз создавать бесконечное чи-сло новых по сравнению с существующими сил, и бесконечные Им бесконечно создаваемые силы не могут когда-либо притупить Его сверхбезграничную силотворную силу. Кроме того, Его невырази¬мая, непознаваемая, невообразимая, всё превосходящая сила, или избыток мощи, позволяет Ему придавать силу немощи, поддерживать и укреплять крайние из её выражений, как это можно видеть на примере чувств: сверхъяркий свет достигает и притупленного зрения, а громкие звуки проникают, говорят, и в уши, не очень легко звуки воспринимающие. Ибо то, что вообще не слышит, уже не слух, и то, что вообще не видит, уже не зрение. Это безмерно мощное преподание Божие распространяется во всё сущее, и среди сущего нет ничего, что было бы совершенно лишено всякой силы, не имело бы либо умственной, либо словесной, либо связанной с чувствами, либо жизненной, либо вещественной силы. И само, если так можно сказать, бытие имеет силу быть от сверхсущественной Силы. Из Неё происходят боговидные силы ангельских чинов; из Неё происходят и способность ангелов существовать неизменно, и все свойственные их бессмертным умам постоянные движения, и само их неуклонное и неубывающее стремление к добру. От беспредельно благой, Самой посылающей им это Силы они получили силу и быть таковыми, и стремиться всегда быть, и саму силу стремиться всегда иметь силу.
     Излияния неистощимой Силы доходят до людей, животных, растений и всей природы и придают соединенному силу любить друг друга и общаться, а разделённому – силу существовать свойствен¬ным каждому образом в своих пределах, не сливаясь с другим и не смешиваясь; они поддерживают чины и благие порядки всего в соб¬ственном благе; соблюдают бессмертные жизни ангельских единиц невредимыми, а вещество и порядки небесных тел, светил и звёзд неизменными; дают возможность существовать вечности; поступа¬тельными движениями разделяют круговорот времени, а возвратом в прежнее состояние соединяют; дают огню силу не угасать, а те¬чению воды не истощаться; массе воздуха сообщают границы; Землю основывают ни на чём; её живые порождения сохраняют неиспорчен¬ными; стихии во взаимной гармонии и неслиянном и нераздельном взаимопроникновении сберегают; союз души и тела поддерживают, питательные и растительные силы растений приводят в действие; управляют всё осуществляющими силами; неразрушаемость пре¬бывания всего обеспечивают; и само обожение даруют, силу для этого посвященным подавая.
И вообще нет ничего из сущего, лишенного вседержительской защиты и окружения божественной Силой. Ибо не имеющее вообще никакой силы и не существует, и ничего не представляет собой, и вообще никак не имеет места» (священномученик Дионисий Ареопагит) .
Очевидно, что не может быть согласия, и тем более тождества, между не до конца парализованным богом, в которого верил отец Александр Мень и вслед за ним эволюционисты, и Неисчерпаемой и Непобедимой Силой, Богом Творцом, возвещаемым святым Дионисием и Православными креационистами.

 

Глава одиннадцатая. Происхождение смерти и тления

Вынесенные в заголовок слова являются тем пробным камнем, на котором проявляется демоническая суть эволюционизма. Как замечают сами эволюционисты, «эволюция предполагает смену поколений. Смена поколений предполагает смерть. Суть проблемы в том, что если были поколения сменяющихся животных до появления и падения человека – то придется сказать, что смерть была в мире до человеческого греха. Но смерть есть следствие греха, причём греха человеческого. Поскольку в дочеловеческом мире не было греха, то богословски невозможно предполагать в нём наличие смерти. Если же смерть была в мире до грехопадения человека, значит – вопреки библейской вере – не через человека растлилась вселенная. Так была ли смерть в дочеловеческом мире или она появилась лишь с человеком?» .
Вопрос этот сформулирован точно. И Православная Церковь однозначно утверждает, что до грехопадения мир был принципиально иным – не причастным тлению и смерти в любых ее видах. Православный Катехизис говорит об этом так: «Такими ли сотворены видимые твари, какими мы видим их ныне?  – Нет. При сотворении всё было добро зело, то есть чисто, прекрасно и безвредно» .
Подобно учит святитель Василий Великий: «Жизнь не рождает смерти, тьма не начало свету, болезнь не содетельница здравия» , – а если это так, то очевидно, что Вечная Жизнь не порождала ни болезни, ни смерти.
Подобным образом преподобный Григорий Синаит писал: «Текучая ныне тварь не создана первоначально тленною, но после подпала тлению, повинувшись суете, по писанию, не волею, но не хотя, за повинувшаго ее, на уповании обновления подвергшегося тлению Адама (Рим 8. 20). Обновивший Адама и Освятивший обновил и тварь, но от тления ещё не избавил их» .
Так же точно учил святитель Иоанн Златоуст. «Что значит – суете тварь повинуся? Сделалась тленною. Для чего же и по какой причине? По твоей вине, человек. Так как ты получил смертное и подверженное страданиям тело, то и Земля подверглась проклятию, произрастила терния и волчцы» . И далее: «Как тварь сделалась тленною, когда тело твоё стало тленным, так и когда тело твоё будет нетленным, и тварь последует за ним и сделается соответственною ему» .
К приведённым высказываниям святых Отцов можно добавить аналогичную мысль блаженного Симеона Солунского. Он пишет, что если бы Бог Слово соединился с природой ангелов, то «всякая другая тварь не получила бы от этого никакой пользы, но продолжала бы оставаться в тлении, и особенно падший человек, ради которого получила бытие вся видимая тварь и чрез которого подверглась она тлению» .
Очевидно, что христианину, признающему богодухновенность священного Писания, никак нельзя признать возможность существования тления до грехопадения. Но как обходят это явное противоречие сторонники теистической эволюции? Они выбирают два пути. Сторонники обоих утверждают, что сотворён бессмертным только Адам, а весь остальной мир изначально смертен. Но тут их пути расходятся. Первые разделяют понятие «смерть» для человека и для животных: в их понимании эти понятия являются лишь омонимами, а вторые связывают смертность твари с изначально присущим творению несовершенством, ответственность за которое они возлагают на Самого Бога, а чаще приписывают противодействию сатаны.
Представителем первого направления является, например, отец Андрей Кураев (он же, пожалуй, и самый яркий представитель данной концепции): «Слово смерть слишком человеческое. “Смерть” – это слово, предельно насыщенное именно человеческим трагизмом. Можем ли мы прилагать слово смерть, до краев полное именно человеческим смыслом, к миру нечеловеческому? Для человека смерть – трагедия, она есть нечто вопиюще недолжное. Но в русской философии не случайно именно ужас человека перед смертью воспринимался как опытное свидетельство его неотмирного происхождения: если бы человек был законным порождением мира естественной эволюции и борьбы за выживание – он не стал бы испытывать отвращения к тому, что “естественно”. Смерть человека вошла в мир через грех – это несомненно. Смерть есть зло и Творцом она не создана – это тоже аксиома библейского богословия.
Вывод отсюда, мне представляется, может быть один: уход животных не есть смерть, не есть нечто, подобное уходу человека. Если мы говорим “смерть Сократа” – то мы не имеем права это же слово применять в высказывании “смерть собаки”. Смерть звезды – это метафора. Такой же метафорой можно сказать о “смерти” атома или табуретки. Животные исчезали из бытия, прекращали свое существование в мире до человека. Но это не смерть. И поэтому в богословском, в философском смысле говорить о феномене смерти в мире нечеловеческом – нельзя. Смерть безжизненной звезды, распад атома, разделение живой клетки или бактерии, прекращение физиологических процессов в обезьяне – это не то же, что кончина человека» .
Как совершенно справедливо замечает по этому поводу отец Константин Буфеев, «Мысль отца дьякона патетическая и душетрогательная. Кто же посмеет сравнить смерть Сократа и смерть собаки? Даже неловко как-то оспаривать такие чеканные афористические утверждения. Однако мысль А. Кураева несостоятельна, поскольку и по нормам русского и по нормам древнееврейского языка мы не только “имеем право”, но обязаны и для Сократа и для собаки использовать все-таки одно и то же слово “смерть” (евр. – “мот”). А душещипательные рассуждения о необходимости применять в разных случаях разные выражения подобны глубокомысленным рассуждениям известного литературного персонажа, гробовщика Безенчука («Двенадцать стульев», Ильф и Петров), который разработал свою классификацию. По его терминологии, один “дуба дал”, другой “приказал долго жить”, а третий “сыграл в ящик” и т. д. Конечно, о собаке мы обычно говорим, что она “сдохла”, а о праведнике, что он “почил в Боге”. Но, не вынося приговора о дальнейшей участи пациента, и врач и ветеринар при летальном исходе констатирует: “смерть наступила от…”     Надо сказать, что эту мысль отца Андрея не поддержат не только ветеринары и медики , но и его собственные единомышленники – телеологисты. Тейяр де Шарден пишет, что указанием “на присутствие первородного греха в мире является смерть. В первую очередь, конечно, смерть человека; но, следовательно, и всякая смерть, поскольку в силу неизбежной физической однородности человек не может избежать органического распада в системе смертных животных” . Да и сам отец Андрей не замечает, что в этой же статье он сближает смерть животных и человека. Он пишет: “Если Бог сказал именно так [“смертию умрешь”. – прим. авт.] – значит, людям был и ранее знаком опыт смерти (точнее – наблюдение за смертью других). И тогда это значит, что смерть была в нечеловеческом мире, в мире животных» . Но ведь если смерть человека и животного принципиально несоизмеримы, то такое предупреждение не имеет никакого смысла. В логике отца диакона налицо противоречие. Но оно вполне объяснимо. Ведь только тот, кто не видел слёз коровы, которую ведут на бойню, может говорить о норме смерти для животных. Мы ни в коем случае не согласны с данным аргументом отца Андрея, предполагающего, что Бог не мог сказать Адаму про смерть без её наглядной демонстрации. Не думаю, чтобы первый человек настолько был слаб интеллектом.
Таким образом, мы видим, что попытка снять проблему за счёт утверждения принципиальной несоизмеримости смерти животных и людей терпит крах (кстати, никто, кроме отца Андрея, ещё не пытался противопоставлять эти понятия). Другим аргументом в защиту возможности тления до грехопадения выдвигается следующий: распад животных нормален, ибо они не предназначены для вечности, что доказывается, например, тем, что их не причащают. Но здесь нужно уточнить. Да, животные, как говорил, например, блаженный Августин, созданы смертными, но смертными в каком смысле? По учению святителя Афанасия, и сам человек создан смертным, ибо то, что получило начало через изменение, может и исчезнуть. Но ведь из этого не следует, что Адам должен был умереть, хотя бы и не согрешил (сравни 123-е и 124-е правила Карфагенского Собора). Подобно этому и животные созданы с возможностью смерти и с возможностью борьбы за существование, с органами, которые потом стали использоваться для хищничества, но до греха и львы питались «зеленью травной» (Быт. 1. 29-30). Так же будет и после воскресения. По мысли нашего литургического богословия, после конца мира нас ожидает возвращённый рай, и про него у нас есть пророчество Исаии: «Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому» (Ис. 11. 6-7). Как будет после конца мира, так было и в начале, ибо Сам Бог сказал о всем Своем творении – «очень хорошо»! Так что и животные могут быть неуничтожимыми, но, конечно, не сами по себе, а через человека. И именно поэтому они и не причащаются, ибо они и не грешили, а значит, не нуждаются в таком врачевании. Только тот, ради кого Бог покорил тварь тлению, может её исцелить. По учению преподобного Максима Исповедника, Адам был призван преодолеть деление на чувственную и умопостигаемую тварь. По верному слову святителя Филарета, первый человек должен был быть царем, первосвященником и пророком для подвластного ему мира. И именно благодаря этому служению (которое проявилось, например, в наречении имен) животные и не подпадали под свойственное всему сотворенному изменение вплоть до уничтожения. Если бы Адам и Ева победили искушение и стали непоколебимы в добре, тогда и животные также достигли бы окончательной неуничтожимости. Этого состояния они смогут достигнуть только после преображения Вселенной и черпать его они будут через Второго Адама, а начало этому Он уже положил тогда, когда после искушения в пустыне Иисус Христос «был со зверями» (Мк 1. 13). Об этом событии вещает и посвященный в неизреченные тайны апостол Павел: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего её, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучается доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим 8. 19-23). Итак, мы видим, что согласно Слову Божию, нынешнее состояние твари не изначально, и она находится в рабстве у тления и покорена суете. Что же означают эти слова – «тление» и «суета»? Первое с греческого  – «пагуба, уничтожение, истребление, гибель, порча» , а второе – «суета, ничтожество, тщеславие, безумие» . Значит, если верить апостолу, изначально всё творение было свободно от гибели, уничтожения, порчи и тления – всего того, что могло бы помешать проявлению Божественного Разума и потому привести к мысли, которой одержимы сторонники Сартра: о безумии мироздания, его бесцельности и ничтожности. Но после падения царя мироздания и всё его царство было покорено распаду и смерти. Ведь не подобало подчинённым быть нетленными, если тот, ради кого они существуют, был подвержен гибели. Всякое другое понимание этого места Священного Писания будет явным насилием над текстом.
Тут надо заметить, что само творение скорбит от собственного ненормального состояния. И откликаясь на это стенание, Бог вступил в бой. Одной из целей Искупления было восстановление падшего космоса, захваченного ныне духами зла. Для победы над ними Христос погрузился в воды Иордана и тем стер главы гнездящихся там змиев. Именно об этом возвещает нам торжественное богослужение Крещения Господня. И богоявленское водосвятие, как и другие Таинства, расширяет область, отвоёванную Господом у противника. Чрез эти священнодействия Церковь засевает космос семенами новой Вселенной, которая постепенно вызревает в лоне обветшавшего старого творения и которая откроется после конца мира. Ведь недаром на православной иконе Пятидесятницы – дня рождения Церкви – мы видим изображенный в виде царя космос. Он увенчан нимбом, как сохранивший изначальное благословение Божие (ибо все создание Господне очень хорошо), в его руках плат, символизирующий готовность принять благодать Духа Животворящего, но изображается он на черном фоне как знак того, что ныне он ещё порабощен тлением, избавление от которого он чает получить от апостольской Церкви – Носительницы Утешителя. Все это ускользает от взгляда эволюционистов, для которых власть смерти над Вселенной «хороша для космоса и опасна для человека. Есть нечто, без чего рост мира от “начальных пылинок вселенной” к предчеловеческому миру был бы невозможен» .
В чем же корень такого пренебрежения учением Откровения у сторонников эволюции? Думаю, что искать его нужно в своеобразном «антропологическом минимализме», лжесмирении друзей праведного Иова, для которых человек слишком мелкая козявка, чтобы от него могли зависеть судьбы целого космоса. Человек лишается той власти над тварями (Быт. 1. 26-28), которая является одним из ярчайших проявлений образа Божия, начертанного в нем, и человек становится чем-то исчезающе-маленьким перед бесконечностью космоса.
Такое представление чётко проявляется в утверждении эволюционистов, будто смерти не было только в раю. Этот аргумент против Православия выдвигают прототоиерей Стефан Ляшевский и диакон Андрей Кураев. Позиция первого просто смешна . Он взывает к читателю: «...была ли смерть в раю? Только один Адам был сотворён бессмертным. А между тем есть распространенное мнение, что и все животные в раю были бессмертны. Откуда это? Где в книге Бытия написано об этом? [А ведь написано! – Быт. 1. 29-31. И почему только Бытие? Что, апостол Павел (Рим 8. 19-21) отцу Стефану не указ? – прим. авт.]
Откуда вообще берутся совершенно ни на чём не основанные выдумки, к тому же довольно распространенные? [Вероятно, некоторые всё же читают Новый Завет. – прим. авт.] Некоторые даже думают [апостол Павел и Моисей. – прим. авт.], что смерти не было не только в раю, но и вообще до сотворения Адама, через которого смерть пришла в мир для всех тварей (см. Рим 5. 12-17 и 8. 19-21, 1 Кор 15. 21, Быт. 3. 17-19).
В пределах рая [откуда это известно отцу Стефану? – прим. авт.] покорность твари Адаму выражалась в том, что животные не пожирали один другого, не лилась кровь...»
Далее отец Стефан цитирует слова, прямо опровергающие его теорию: «А всем зверям земным и всем птицам небесным, и всякому гаду, пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так» (Быт. 1. 30). Очевидно для всякого непредвзятого человека, что здесь ясно говорится о всех одушевленных, высших животных, а не об обитателях рая, который тогда ещё не был создан и в котором, по мнению Отцов, неразумные животные вообще не жили (о сотворении рая сказано во второй главе Бытия). Так преподобный Иоанн, собравший прекраснейший букет из цветов святоотеческого богословия, говорит, что «в нём (раю) не пребывало ни одно из бессловесных существ, а один только человек – создание божественных рук» .
Ниоткуда из Писания не видно, что в отсутствии борьбы за существование заключалась покорность тварей человеку. Не учат так и святые Отцы, но отец Стефан предпочитает на них не ссылаться. Из вышеприведённого священного текста отец Стефан делает совершенно непостижимый вывод: «И стало так. Значит, до создания рая [о котором в этом месте нет и намека. – прим. авт.] было не так: живые существа пожирали друг друга» (?!)
Логика отца Стефана изумительна! Выходит, птицы до своего сотворения ползали, а «стало так» – и они полетели. Свет, до того как «стало так» – темнил, и так далее. Абсурд! Непонятно, неужели Бог не мог сохранить только что созданных Им животных без пищи в течение нескольких часов, прошедших до их благословения? Неужели они появились столь голодными, что тотчас бросились пожирать себе подобных, ещё не сподобившихся Божия одобрения? Такая аргументация является насилием над Священным Писанием и показывает полную беспомощность эволюционистов.
Подробнее пытается развить эту теорию о бессмертии животных в раю отец Андрей Кураев. Чтобы придать вес своему мнению, он прибегает к филологическим изысканиям, стараясь доказать, что «на русский язык “ган” скорее стоит перевести словом “огород”: огражденное и защищенное место. И это место не просто защищено само по себе, но и человеку даётся, прежде всего, заповедь “хранить его” (Быт. 2. 15). Но если сад при Эдеме – это ограждённое и защищенное место, значит, было от чего защищать. От человека надо было охранять мир или человека от мира? Человек должен был охранять сад или сад давал защиту человеку?» . Если человеку дана заповедь хранить рай, логично предположить, что именно Адам должен служить защитой раю, а не наоборот. А от кого должен был защищать человек рай, пусть ответят нам Отцы. Преподобный Ефрем, сам бывавший в этой чудесной обители, пишет: «Как мог охранять рай, когда не мог оградить его? От кого было охранять, когда не было татя, который бы мог войти в него? Охранение рая по преступлении заповеди свидетельствует, что при сохранении заповеди не было нужды в ст[е]регущем. Посему на Адама возложено было не иное хранение, как данного ему закона, возложено не иное делание, как исполнение данной ему заповеди» . Так что толкование отца Андрея идет вразрез со святоотеческой традицией. Неудивительно, что в доказательство своего тезиса он не может привести никаких патристических свидетельств. Если же неверна основная предпосылка, гласящая, что рай – это «некий “манежик”» , созданный для защиты от космических сил, враждебных человеку, то падает и основанное на этом построение. В противность отцу Андрею, святые Отцы (например, Златоуст, Григорий Нисский, Григорий Богослов, Иоанн Дамаскин и другие) говорят, что Адам был сотворен последним и введён в мир как в царский чертог, предназначенный для него . А Едем дан был ему как подобающее его достоинству место обитания. Православному богословию неведомо мнение о враждебности первозданного космоса человеку. Напротив, все Отцы подчеркивали, в противоположность эллинам, антропоцентризм космоса и то, что создан он весь для человека. Более того, позиция телеологистов прямо противоречит учению святых Отцов о природе первозданного Адама. Ведь все они учили, что сама природа его была причастна благодати Святого Духа, и потому ей не могло повредить ничто из того, что существовало в этом мире, – ни огонь сжечь, ни вода утопить, не мог он и разбиться в пропасти . Вот, например, как пишет об этом образец православного богословия преподобный Иоанн Дамаскин: «Прежде нарушения (Божественной заповеди), конечно, всё было послушно человеку. Ибо Бог поставил его начальником над всем, что на земле и водах. А также и змий был дружественным к человеку, больше остальных (живых существ), приходя к нему и своими приятными движениями беседуя с ним. Посему виновник зла – диавол – чрез него предложил прародителям самый злой совет. А с другой стороны, Земля сама собой приносила плоды, для того чтобы ими пользовались подчинённые человеку живые существа; также не было на Земле ни дождя, ни зимы» .
Как видим по учению святых, весь мир до грехопадения был принципиально иным по сравнению с нашим, и в нём не было места для тления и смерти. Поэтому и говорит о раеподобии первозданного мира преподобный Симеон: «Бог в начале, прежде чем насадил рай и отдал его первозданным, в пять дней устроил Землю и что на ней, и небо, и что в нем, а в шестой создал Адама и поставил его господином и царем всего видимого творения. Рая тогда ещё не было. Но этот мир был от Бога, как бы рай некий, хотя вещественный и чувственный. Его и отдал Бог во власть Адаму и всем потомкам его» . Посвящённый в таинства нетленного мира Моисей открывает нам повеления Господни: «И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; вам сие будет в пищу. А всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому [гаду] пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, Я дал всю зелень травную в пищу. И стало так» (Быт. 1. 29-30).
Святитель Василий Великий, знающий те же мистерии Троицы, вещает также: «Да не пренебрегает Церковь ничем: всё есть закон. Бог не сказал: “Я дал вам рыбы в снедь, Я дал вам скот, пресмыкающихся, четвероногих”. Не для этого Он их сотворил, говорит Писание. Действительно, первоначальный закон позволял употреблять плоды, ибо мы ещё считались достойными Рая. Какая тайна запечатлевается для тебя под сим? Тебе, диким животным и птицам, говорит Писание, (даны) плоды, растительность и травы... Мы видим, од¬нако, множество диких животных, которые не едят пло¬дов. Какой плод принимает пантера, чтобы напитать себя? Каким плодом может удовлетвориться лев? Тем не менее, эти существа, подчиняясь закону естества, были питаемы плодами. Но когда человек изменил свой образ жизни и нарушил границу, ему предписан¬ную, Господь, по потопе, зная, что люди изнурены, позво¬лили им употреблять любую пищу: “яко зелень травное дах, вам все” (Быт. 9. 3). Чрез это позволение другие животные также получили свободу есть всё.
С тех пор лев плотояден, с тех же пор гриф высматри¬вает падаль. Ибо грифы ещё не озирали Землю в то самое время, когда появились животные; действительно, ничто из того, что получило именование или существование, ещё не умерло, чтобы грифы смогли бы его есть. Природа ещё не разделилась, ибо она была во всей своей свежести; охотники не занимались ловом, ибо это не было ещё в обычае у людей; звери, со своей стороны, ещё не терзали свою добычу, ибо они не были плотоядными... Но все следовали жизни лебедей, и все щипали траву на лугах...
Такова была первая тварь, и таково будет восстановле¬ние после. Человек вернётся к древнему своему устроению, отвергнув злобу, жизнь, обремененную заботами, рабство души по отношению к древним тревогам. Когда он отре¬чётся от всего этого, тогда возвратится к той райской жизни, которая не была порабощена страстям плоти, которая сво¬бодна, жизнь в близости к Богу, причастник жительства ангелов» .
Это Библейское и отеческое учение явно противоречит мнению теистических эволюционистов. Для носителей истинного Предания совершенно немыслима мысль о норме борьбы за существование, высказанная отцом Андреем. Да, в падшем мире «“борьба за существование” в Божием замысле даже может иметь и особый, педагогически-благой смысл. Во всяком случае, по мысли блаженного Августина, борьба между животными назидательна тем, что человек, видя, как борются животные за свою плотскую жизнь, сможет понять, сколь страстно и напряженно он сам должен бороться за свое духовное спасение» . Но это верно только в падшем мире, ведь и в спасении нуждается только падший человек. Так зачем же нужен этот урок ещё не падшему Адаму?
Но рассмотрим второй взгляд на проблему смерти и тления, высказанный эволюционистами. Они, как мы помним, связывают смертность твари с изначально присущим творению несовершенством, которое или приписывается ими Самому Богу, или, чаще, противодействию сатаны (которого они почему-то любят называть, видимо, отдавая дань языческой мифологии, Хаосом). Их самих можно условно разделить на «оптимистов» и «пессимистов». «Оптимисты», к ним в первую очередь относится Тейяр де Шарден, утверждают естественность зла и смерти для тварного мира. По его мнению, сам процесс творения представляет собою объединение и налаживание изначальной множественности («творящего небытия» для Шардена). Этот процесс статистически неизбежно сопровождается на пути местными беспорядками, а последние порождают «коллективные неупорядочные состояния». За пределами жизни они влекут за собой страдание, которое, начиная с человека, становится грехом. А раз так, то зло – «статистически неизбежный побочный продукт объединения множественности» . Исходя из этого определения, Шарден делает вывод, что существование зла в развивающейся вселенной не противоречит ни благости, ни всемогуществу Божию, поскольку «игра стоит свеч», и конечное счастье вселенной, вливающейся в Бога, оправдывает все ужасы и мерзости, сопровождающие этот процесс . Исходя из таких представлений, он предлагает новую интерпретацию всего христианства. Для него и его сторонников «Творение, Воплощение и Искупление предстают как три стороны одного и того же процесса: Творение, влекущее за собой (поскольку оно является объединяющим) погружение Творца в Своё творение и в то же время (поскольку оно необходимо порождает зло в результате вторичного статистического действия) некую искупительную компенсацию» . Конечно, вся эта концепция Тейяра де Шардена имеет отношение к христианству не больше, чем гностицизм или манихейство. Вместе с Дитрихом фон Гильдебрантом мы вправе спросить: «На каком основании эта безликая сила космогенеза отождествляется с Богом-Творцом христианства? Кто дал право называть конечную цель эволюции Христом ? Какое право имеет Шарден вкладывать в наши слова противоположное содержание?»
Строго говоря, высказывания Тейяра достаточно саморазоблачительны, и ещё в XIX веке их отвергло бы нравственное чувство. Именно тем, что из христианского учения якобы можно сделать такие выводы, Иван Карамазов мотивировал свой отказ от мира всеобщей гармонии. Тем более отвратительными являются эти мысли для православного сознания, помнящего духоносные слова преподобного Симеона Нового Богослова: «добро, сделанное злыми стредствами, суть зло».
Нет ничего более далекого от Господа Библии, Который «ненавидит всех, делающих беззаконие» (Пс. 5. 6), чем божок эволюционистов, заявляющий, что зло – оправданная необходимость. Это голос самого дьявола, говорящего устами Шардена и его единомышленников! Но так как подобные мысли, к несчастью, завладели умами многих людей, надо сказать несколько слов и о том, что данная концепция, помимо своей безнравственности, не выдерживает критики и с позиции логики. С точки зрения здравого смысла людей, всякое зло требует возмездия, отмщения, наказания. Попытка отвергнуть этот очевидный факт приведёт к тому, что мы просто покажем полное презрение не только к слову Божию, но и ко всем без исключения людям (в том числе и к самим себе, ведь когда нас обидят, мы не желаем, чтобы это прошло безнаказанным). Сам факт отвержения очевидной потребности человеческой приводит к тому, что мы показываем себя лишёнными здравого смысла, и тем самым заведомо проигрываем спор (ведь человек, утверждающий, что он один здоров, а все остальные больны, нуждается в психиатрическом лечении). А раз это так, то возникает вопрос: как продукт безнравственной эволюции (и её не менее безнравственного бога) научился различать добро и зло? Ответа на это у Шардена нет, как нет у него и выдерживающего критику объяснения, каким образом зло и несчастья, причиненные конкретному человеку, будут компенсированы через растворение во вселенной ? Ведь его «проблема личного бессмертия мало волнует» , ему достаточно, чтобы плод его жизни был собран в бессмертном: «к чему мне ещё эгоистически сознавать это и радоваться?»  Раз так, то причинённое лично ему зло останется безнаказанным, а если учесть, что процесс слияния с Абсолютом захватит, согласно Шардену, всю вселенную, то неискупленным окажется всё зло мира, и таким образом останется неудовлетворенным одно из важнейших свойств человека. А если это так, то мы не можем говорить ни о каком совершенстве, ибо при ущербности всех (или Всего, в смысле появившейся надличностной общности, в появлении которой заключается «евангелие Тейяра») оно немыслимо! Кстати, сама концепция «гоминизации», то есть слияния всех людей в некий сверхразум, как раз поэтому и не работает, ибо люди вовсе не желают быть просто стройматериалом для Вечности. Ни я, ни Иов не хотим, чтобы лишь плод нашей жизни вошел во всемирную гармонию. «Я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию; и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его» (Иов. 19. 25-27). И если это наше желание не будет исполнено, то предполагаемая гармония вселенной не состоится (пусть нас при этом называют эгоистами или ещё кем бы то ни было). Более того, тот бог, которого проповедует Шарден, достоин только презрения, он даже хуже бога друзей Иова, ибо ни на Земле, ни в Вечности он не способен дать справедливость.
Исходя из всего вышесказанного, стоит задаться вопросом, сознают ли богословы, одобряющие измышления Тейяра де Шардена, в какую пропасть они тем самым заводят своих читателей? Как мог православный миссионер сослаться на авторитет этого нечестивца? А ведь именно так поступил отец Андрей Кураев, который пишет: «Если бы передо мной стояла задача указывать параллелизмы в современной науке и в картине мира Моисея, я сказал бы, что его видение происхождения жизни похоже на теорию направленной эволюции. Философскую основу этой теории, в биологии развивавшейся Л. Бергом и Тейяром де Шарденом, вполне ясно выразил Вл. Соловьев» . Неужели, по его мнению, Боговидец Моисей говорил о необходимости зла? Неужели отец Андрей считает, что в строках Шестоднева скрыт пантеизм? Бог да будет ему Судьей за то, что он сбивает слепых с пути Истины!
Но вернемся к рассматриваемому нами вопросу происхождения смерти и тления в материальном мире. Мы убедились, что попытка «оптимиста» Шардена лишает нас Бога Праведного, а теперь посмотрим, как с этой проблемой справляются «пессимисты». К ним нужно отнести протоиерея Александра Меня и его последователей. По его мнению, тотчас после создания неба и Земли, которое он отождествляет с Большим Взрывом, «космический процесс стал тормозиться деструктивными силами», но «потоку, увлекающему Вселенную к смерти, противостали принципы порядка» . И в результате этой борьбы возникли молекулы, галактики, звёзды и планеты. Затем в мир вторглась новая творческая энергия и возникла жизнь, порождавшая разные виды. «Проходило время, и они исчезали; жизнь сметала их с лица Земли. На смену им появлялись всё новые и новые творения. В мастерской жизни кипела работа» . И в результате её возникло животное, превращенное в человека новым вмешательством Творца. Он был «посланником Логоса в мир вражды… Возможно, человек оказался бы в состоянии начать коренную перестройку материи, которая привела бы к началу нового космоса, гармоничного и совершенного» , но этому помешал первородный грех, и «тот, кто создан стать борцом с Хаосом, стал его рабом. Законы, властвующие в природе, овладели человеком, гармония духа и плоти была нарушена, между Небом и Землей разверзлась пропасть».  Но откуда взялись эти пресловутые «деструктивные силы», этот Хаос, мешавший процессу творения? Отец Александр отвечает и на этот вопрос. По его мнению, этими силами были падшие ангелы и их глава – Сатана, чудовище Хаоса . Но возникает следующий вопрос: как могло падение Денницы и отпавших с ним ангелов повлиять на зарождающуюся Вселенную, если она творилась не для них? И здесь мы видим первую крупную логическую ошибку Александра Меня. Он пишет, «что Бог не мог непосредственно сотворить борьбу и тленность, которые окрашивают всю историю Вселенной. Поэтому мир противоречий и распада нужно рассматривать как рожденный в лоне тварной свободы… Эта духовная катастрофа…совершилась в глубинах духовных измерений, но в силу вселенской взаимосвязи должна была отозваться на всём космическом порядке, вызывая в нём возмущения, волны, вибрации, порождая антагонизм сил и распад. Это мог быть момент “большого взрыва”, когда развернулось пространство и время с их законами, действующими поныне. Так появилась хаотическая струя в мироздании. Природа, по слову апостола, “покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее”» .

Но по какой причине Бог не помешал этой мнимой «вселенской взаимосвязи», притом тогда, когда Вселенной ещё не было? Ссылка на тварную свободу не поможет, ибо она ограничена и у нас и у дьявола наличными условиями бытия, так почему Господь не смог создать нормальными эти условия? Зачем Богу позволять портить то, что Он ещё не создал и что, согласно Библии, сотворено не ради ангелов, а ради человека? Почему Логос не мог «до конца преодолеть тьму» , если эта тьма вторглась в ту сферу, которая ей не принадлежала? Зачем было в течение миллиардов лет создавать человека, чтобы потом он побеждал искривление развития? Очевидно, что эта концепция лишает Бога всемогущества, ибо только этим можно объяснить такие Его действия. Дальше становится непонятно, как такой немощный бог мог все-таки сделать человека, якобы способного победить этот хаос, с которым не справился Сам Создатель? Не являлось ли издевательством со стороны Бога повеление человеку владычествовать над миром, который вовсе не желал служить ему? Ведь если правы сторонники отца Меня, то только что созданному человеку предстоял не рай с одной легкой заповедью, а нечеловеческий труд исправления чужих ошибок, и вдобавок без чётких надежд на успех, с самым неопределенным будущим. В свете этого грехопадение Адама выглядит куда более простительным, чем на самом деле.

Если же обратиться к свету Откровения, станет ясно, что перед нами – старая доктрина манихеев, осужденная ещё отцами первых четырех веков. Как справедливо пишет об учении продолжателя идей А. Меня – священника Георгия Кочеткова – П. Ю. Малков: «Эти два учения (Библии и отца Г. Кочеткова. – прим. авт.) не только входят в некое решительное противоречие, но взаимно (и притом абсолютно) исключают друг друга. Ведь отец Георгий возвращается здесь на те самые позиции, что были некогда отвергнуты Церковью; он всего лишь вновь пытается возродить мрачные «басни» гностиков и манихеев, павликиан и богомилов. Но вспомним о том, что именно против подобной подспудной дуалистической ненависти к материи и выступает авторитетнейший древний толкователь Шестоднева, святитель Василий Великий, поясняя “переосмысливаемые” отцом Георгием библейские образы “бездны” и “тьмы”: “Бездна – не множество сопротивных сил, как представляют некоторые, и тьма – не первоначальная какая-нибудь и лукавая сила, противопоставляемая добру”. При этом святитель Василий осуждает всех тех, кто в творение “вводит непрекращающуюся брань и непрестанное разрушение”, особо подчеркивая, что в библейском описании акта творения “тьма не есть что-либо самостоятельное, но видоизменение в воздухе, произведенное лишением света”. Для отца Георгия всё совсем не так – он как раз и учит об этих изначальных “непрекращающихся брани и разрушении”. Предлагая оглашаемым свою картину состояния мира при начале творения, он решительно утверждает в качестве основной характеристики этого состояния “абсолютную неорганизованность-хаос-энтропию”… Термин “энтропия” служит здесь для отца Георгия средством современного выражения манихейской идеи о непрестанной внутренней борьбе добра и зла в мироздании – борьбе, ведущей, по сути, к окончательному самоуничтожению творения» .

В связи с установленным фактом, что учение отцов Александра Меня, Георгия Кочеткова и их единомышленников оказалось идентичным ереси манихеев, мы должны привести слова послания святителя Софрония Иерусалимского на VI Вселенском Соборе: «Итак, да будут навсегда под анафемой и отчужденными от святой и единосущной и поклоняемой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа… Манес, соименный своей безбожной мании… Анафематствую и отвергаю и всех единомышленников их, ревностных приверженцев одинакового с ними нечестия, оставшихся нераскаянными в этом, и враждовавших против проповедания кафолической нашей Церкви, и отвергавших нашу православную и непорочную веру. И точно так же анафематствую и все богопротивные сочинения их, какие они составили против святейшей нашей Кафолической Церкви и написали против нашей правой и непорочной веры» .

Итак, мы видим, что все попытки отказаться от буквального понимания Шестоднева при попытке решить вопрос происхождения смерти в мире до грехопадения приводят к плачевным последствиям. Они вступают в грубое противоречие с чистейшей изначальной верой Церкви и выводят своих авторов за её спасительные стены. А в свете прекрасного согласия Отцов по вопросу о понимании Шестоднева, его длительности и невозможности существования тления в мире, в котором венец творения ещё был верен Создателю, все попытки извратить его подвергают людей, их предпринимающих, всей тяжести определения уже упоминавшегося нами VII Вселенского Собора и Собора против Иоанна Итала: «Мы следуем древнему законоположению кафолической Церкви. Мы сохраняем определения отцов. Прибавляющих что-либо к учению кафолической Церкви, или убавляющих от него, мы предаем анафеме» . «Неправо изъясняющим богомудрые изречения святых учителей Церкви Божией и покушающимся перетолковывать и извращать смысл учения, ясно и определенно благодатью Святого Духа изложенного, анафема».

 

Глава двенадцатая. Творение и христология

Священный Символ веры вслед за Евангелием учит о Едином Господе Иисусе Христе, Имже вся быша, тем самым утверждая, что Тот же, Кто сотворил мир, пришёл его спасти. И не случайно Он совершил таинство Искупления в соответствии с днями творения. А если мы верим, что наше спасение произошло в конкретный исторический момент и в конкретный день седмицы, то на каком основании мы можем считать, будто творение, совершенное тем же Богом, длилось неопределенно долгий период времени? В этой главе мы рассмотрим это соответствие Творения и Искупления по дням седмицы, сопроводив их цитатами из книги Бытия .

Воскресение.
«В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один» (Быт. 1.1-5 ).
Этот удивительный и уникальный день седмицы в святоотеческом богословии именуется и первым, и восьмым. Это день, когда время стоит на пороге Вечности, которая или вызывает его из небытия (как в начале мира), или сама врывается в него (как произошло в день Пасхи). В этот день Дух напоил первозданные воды Своим теплом, в этот день новосозданную вселенную впервые озарил свет. Поэтому в этот день седмицы произошло больше чудес Нового Завета, чем в любые другие дни недели.
Как говорится в Синаксари Пасхи, «Во святую и великую неделю Пасхи, самое живоносное Воскресение празднуем Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, еже убо и Пасху именуем: яже еврейскою беседою преведение толкуется. Той бо есть день, воньже Бог в начале мир от небытия приведе. В той день израильтеские люди, сквозе Чермное море провед, от фараоновых исхищает рук. В той паки с небесе сошед, во утробу Девы вселися: и ныне из адовых сокровищ человеческое естество все исхитив, на небеса возведе, и к древнему достоянию приведе истления» .
Таким образом, в сей день совершилось Благовещение Пречистой Деве, и, таким образом, Слово стало Плотью в тот самый день, в который Оно создало всё. В этот светотворный день Христос, спустя сорок дней после Своего Рождества, был принесён в Храм, и праведный Симеон наименовал Его Светом к просвещению язычников (Лк. 1. 32).

По словам святителя Дмитрия Ростовского, в этот же первый день седмицы Христос крестился от Иоанна на Иордане, и это также не случайно. Ведь именно в воскресный день Господь Дух Святой как птица осенял и согревал воды, и в этот же день Он же вновь в виде голубя сошел на воды Иордана, омывшие Свет, просвещающий всякого человека, приходящего в мир, и дал ему способность порождать чад Божиих в святом Крещении. По древнему преданию, сохраненному нам святым Иустином Философом, когда Иисус Христос погрузился в иорданские струи, над ними внезапно воссиял свет и огонь, тем самым показывая Того, Кто вначале возжег первозданный свет в день воскресный.
В этот день за сорок дней до Своего Страдания Господь показал ученикам нетленное сияние и славу Царствия Своего, пришедшего в силе и имеющего открыться во всей полноте в перво-восьмой день будущего века. И как все мы прекрасно знаем, в этот чудесный день Безлетный Свет «из гроба плотски всем воссиял». В этот день един Христос воскрес из мёртвых, обновляя мир, созданный Им в этот же день из небытия. Так последний Исход (от смерти к жизни, и от Земли к небесам) произошел тогда же, когда произошел исход первый (от небытия к бытию).
Наконец, как следствие Воскресения, через пятьдесят дней в мир в этот же день вошел Дух Животворящий в виде огненных языков. Он явился, сияя огнем, как Причина первозданного света, и пришёл не для того, чтобы снова согреть первозданные воды, а для того, чтобы разморозить замёрзшие сердца «людей и народов, и племен, и языков» (ср. Апок 17. 15). И это Он производит в святой Купели, возрождая в ней от воды и Духа (Ин. 3. 5).

Понедельник.
«И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день второй» (Быт. 1. 6-8).
В понедельник и вторник не происходило никаких священных событий, которые положили бы начало какому-либо из двунадесятых праздников. Но, тем не менее, Церковь выделяет эти два дня повторяющимися каждую неделю воспоминаниями: в понедельник – ангелов, а во вторник – Иоанна Крестителя. Воспоминание ангелов связано с тем, что во второй день существования мира, по словам В. Лосского, «Бог окончательно отделяет воды низшие от высших, то есть земной космос, ограниченный “твердью небесной”, от ангельских эонов, о которых в дальнейшем книга Бытия ничего больше не говорит» . Вот почему именно этот день Церковь посвятила небесным силам, ведь тот день, в который они были сотворены, ознаменован столькими событиями, что особо прославить ангелов было бы невозможно.

Вторник.
«И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. [И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша.] И назвал Бог сушу землёю, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо. И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя [по роду и по подобию ее, и] дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду [и по подобию] её, и дерево [плодовитое], приносящее плод, в котором семя его по роду его [на земле]. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день третий» (Быт. 1. 9-13).
В этот день, когда были созданы моря, и Земля произрастила растения, Церковь совершает память «пустыни прозябения» – Иоанна Предтечи, научившего воды смывать людские грехи, и своей проповедью превратившего камни людских сердец в растения, посаженные Отцом. В этот же день Страстной Седмицы Христос объяснил ученикам чудо иссохшей смоковницы, показав этим, что Он – Тот, Кто в начале мира создал растения и потому может отнять у них ту жизнь, которую Он же и дал. И этим явил Себя не только Спасителем, но и Праведным Судией, искореняющим всякое не посаженное Богом растение (то есть грех).

Среда.
«И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной [для освещения земли и] для отделения дня от ночи, и для знамений, и времён, и дней, и годов; и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так. И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днём, и светило меньшее, для управления ночью, и звёзды; и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю, и управлять днём и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день четвёртый» (Быт. 1. 13-19).
Как пишет священномученик Ипполит Римский, «первое пришествие Господа нашего во плоти, которое было в Вифлееме, совершилось за восемь дней до январских календ, в среду, в сорок второй год Августа» . Так же говорит и преподобный Максим Исповедник: «Мы познахом, яко в кий быша день сотворени светила, в той же родися Христос истинный Бог наш, яко превечное Солнце правды» . Подобная символика отражена и в православном богослужении этого дня – например, в известных словах тропаря и в тексте первой паремии. Конечно, вовсе не случайно Христос воссиял в сем мире в тот самый день, в который были сотворены светила. Ведь Он и есть то самое Солнце правды, воссиявшее благоговеющим пред именем Господа, о Котором предсказывал Малахия (Мал 4. 2).
И, конечно, не удивительно, что появление Творца светил возвестила звезда, указавшая на Того, Кто сотворил их в четвёртый день. «Звезда воссияла на небе ярче всех звёзд, и свет её был неизреченный, а новость её произвела изумление. Все прочие звёзды, вместе с Солнцем и Луною, составили как бы хор около этой звезды, а она разливала свет свой на всё. И было смущение, откуда это новое, непохожее на те звезды, явление. С этого времени стала упадать всякая магия, и все узы зла разрываться, неведение проходить, и древнее царство распадаться: так как Бог явился по-человечески для обновления вечной жизни, и получало начало то, что было приготовлено у Бога. С этого времени всё было в колебании, так как дело шло о разрушении смерти», – благовествует святой Игнатий Богоносец .

Четверг.
«И сказал Бог: да произведёт вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной. [И стало так.]И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду её. И увидел Бог, что это хорошо. И благословил их Бог, говоря: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле. И был вечер, и было утро: день пятый» (Быт. 1. 20-23).
В этот удивительный день, когда Бог сделал воды плодотворными, Он же предуготовил их к порождению рыб, плывущих за Великой Рыбой – Христом (Тертуллиан). В этот день Создатель вод и источников омыл ноги ученикам и напитал их Своим Телом и Кровью для того, чтобы сделать их жителями небес.
Бог обещал христианам, что в конце времен они «поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут, пойдут – и не утомятся» (Ис. 40. 31), ибо они причастны обоженному Телу Господа. Это обетование подтверждает и апостол Павел: «…мы, оставшиеся в живых, вместе с ними [воскрешенными. – прим. авт.] восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем» (1 Фес 4. 17). И мы ожидаем, что человеческий род в этом смысле сравняется с пернатыми, а основание этому заложено в святейшей Евхаристии, совершенной Господом Иисусом в тот самый день, когда Он сотворил птиц.

Пятница.
«И сказал Бог: да произведёт земля душу живую по роду её, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так. И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо. И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями,] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею,] и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; - вам сие будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому [гаду,] пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой» (Быт. 1. 24-31).
В тот чудесный день, когда Господь сотворил человека из праха земного, произошло величайшее из чудес – Смерть Бога! Он решил воссоздать человека в тот же день, в который его сотворил. «Ведомо же убо, – говорит Синаксарь Великого Пятка, – яко в шестый день седмицы, яве в пяток распятся Господь, занеже и в шестый день изначала создатися человеку. Но и в шестый час дня на Кресте повешен бысть: зане в тойже час, якоже глаголют, и Адам на отреченное древо руце простер коснуся, и умре: подобаше бо воньже час сокрушенну, в той паки воссоздатися. В вертограде же, яко и Адам в раи. Горькое питие: вкушение образоваше. Заушение: нашу свободу являше. Оплевание и бесчестное обвождение: еже о нас честь. Терновый венец: клятвы яже на нас отгнание. Багряная одежда: за кожаные ризы, и за еже на нас царскую утварь. Гвоздие: всеконечное нашего греха недвижение. Крест: древо еже в раи. Пронзенная ребра: Адамово образоваху ребро, от негоже Ева, от неяже преступление. Копие: пламенное оружие мне отвращает. Из ребр вода: образ крещения. Кровь, и трость: имиже нам червлеными письмены яко царь, древнее отечество дарова и подписа… Идеже убо труп, тамо и Орел прииде Христос, Вечный Царь, Новый Адам, ветхого и древом падшего Адама древом исцеляя» .
Эти слова нашего богослужения отражают святоотеческую традицию, восходящую, по крайней мере, к святому Иринею Лионскому, которая усвоена всеми Отцами и пронизывает собой чинопоследование всех крестных служб Октоиха и Минеи. Поэтому учение Церкви о тождестве дня Творения и Искупления человека должно считать Откровением Духа.

Суббота.
«Так совершены небо и земля и всё воинство их. И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал.
 И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал» (Быт. 2. 1-3).
Со времён ветхозаветных первый день творения отождествлялся с воскресеньем, а седьмой – с субботой. Так же буквально воспринимала дни творения литургическая традиция Церкви. В стихирах на «Господи, воззвах» службы Великой Субботы возглашается: «Днешний день тайно великий Моисей прообразоваше, глаголя: и благослови Бог день седьмый. Сия бо есть благословенная суббота, се есть упокоения день, воньже почи от всех дел Своих единородный Сын Божий, смотрением еже на смерть, плотию субботствовав; и во еже бе, паки возвращься воскресением, дарова нам живот вечный, яко един благ и человеколюбец» . Здесь Дух Святый устами Церкви возглашает, что как седмица творения была завершена днём покоя, так и дни новотворения человека завершены упокоением Единородного Сына Божия. Именно об этом новом покое предсказывал Исаия, говоря: «и покой Его будет слава» (Ис. 11. 10). Вот как об этой великой тайне Божией, «познавший которую узнает суть всех вещей» (преподобный Максим), говорит богослужение Церкви: «Якоже в первом миротворении, всякое дело соделав Бог, и последи господственнейшее, в шестый день создав человека, в седьмый почи от всех дел Своих, и освяти его, субботу именовав, яже упокоение толкуется: сице и во умного мира делании изрядне все соделавый, и в шестый день наздав паки истлевшего человека, и обновив живоносным Крестом и смертию, в настоящий паки седьмый день упокои, совершенным дел упокоением, животоестественным и спасительным уснув сном» .

Итак, мы увидели, что дело Творения неразрывно связано с Искуплением, и одно возводит к другому. Это не удивительно, ибо то и другое совершил Один Господь. И если находятся люди, отвергающие буквальную точность первого, то они посягнут и на второе, являя тем, что до сих пор пребывают во грехах своих. А мы верим, что как верно и истинно то, что Христос Иисус воплотился, был распят и воскрес в конкретные дни, в конкретный исторический момент, так и сотворил Он мир весь за обычные шесть дней, в конкретный исторический момент, в месяце Нисане за 5508 лет до Рождества Христова. Ему Единому слава во все Его дни!

Заключение

В заключение нашей работы хотелось бы коснуться того мнения, которое проповедуют многие: мнения, что для нашего спасения безразлично, верить ли в буквальное шестидневное творение, или же придерживаться эволюционистских басен. Все это будто бы относится к области «теологуменов», которые каждый может принимать или не принимать по собственному желанию. Наиболее последовательно высказывается в этом роде отец Андрей Кураев: «В православном богословии принято те вопросы, по которым не может быть разномыслий, ставить под вполне определенным углом: что это означает “нас ради человек и нашего ради спасения?” Если некий тезис не имеет непосредственного сотериологического применения, и при этом он: а) не осуждён соборным разумом; б) не ведёт при своем логическом раскрытии к противоречию с ясно установленными догматическими сторонами церковного вероучения; в) расходится с суждениями некоторых из Отцов, но г) всё же имеет опору хотя бы в некоторых свидетельствах церковной традиции, – то его можно придерживаться, при условии, что он не будет преподноситься как некое общецерковно-обязательное вероучительное суждение.

Частные богословские мнения могут разноречить друг другу. Помимо общеизвестных слов апостола Павла, сказанных по этому поводу («ибо надлежит быть и разномыслиям между вами» (1 Кор. 11. 19)) , можно привести слова церковного историка В. В. Болотова: «Никто не властен воспретить мне, в качестве моего частного богословского мнения, держаться теологумена, высказанного хотя бы одним из отцов Церкви, если только не доказано, что компетентный церковный суд уже признал это воззрение погрешительным. Но с другой стороны, никто не властен требовать от меня, чтобы я, в качестве моего частного богословского мнения, следовал теологумену, высказанному несколькими отцами Церкви, коль скоро этот теологумен не пленяет меня своей возвышенной богословской красотой, не покоряет меня доступной и моему разумению державной мощью своей аргументации».

Поэтому неприемлемость для православного мышления идеи эволюции богословски может быть доказана только в том случае, если будет разъяснено: каким образом допущение сменяемости поколений животных в мире дочеловеческом и внеэдемском может ущерблять сознательность участия христианина в спасительных церковных Таинствах. Прямые ссылки на то, что “Библия учит – а вы говорите...”, приниматься в рассмотрение не могут. Именно православная традиция и знает, насколько сложными, неочевидными и разными могут быть толкования Писания (особенно книг Ветхого Завета).

Поэтому при принятии какого-либо толкования надо ставить вопрос: ради чего я склоняюсь к использованию именно этого толкования. При отвержении его – опять же надо мотивировать: что именно неприемлемого я в нем вижу. При осуждении же вопрос надо ставить ещё более четко: что именно вредящего делу спасения людей есть в осуждаемом мною мнении» .

Эти высказывания почтенного богослова нуждаются в рассмотрении, но предварительно хотелось бы заметить, что цитируемый отцом Андреем В. В. Болотов вовсе не относил вопрос о сотворении мира к области им же изобретенных «теологуменов». Напротив, он показывал внутреннюю тождественность того «посредствующего богословия», которого сейчас придерживается отец Андрей и другие эволюционисты (а надо заметить, что с начала XX века в интересующей нас области ничего нового предложено не было), с гностическими ересями первых веков христианства.

«Положение философствующих умов I и II вв. в подобных вопросах (происхождения мира. – прим. авт.), – пишет этот великий историк, – несмотря на резкое различие в форме, в сущности было то же, что современное нам положение так называемого посредствующего богословия, которое хочет установить полное соответствие между чисто богословским воззрением и естественнонаучным или всякими другими научными гипотезами. Как гностики, так и современные посредствующие богословы не желают жертвовать ни религиозною верою, ни философски-научным убеждением. Этого можно было достигнуть двумя путями: или в самом положительном вероучении, в книгах Священного Писания, найти тот философско-научный смысл, какой для гностиков или посредствующих богословов стал дорог, или же, в крайнем случае, поискать такого принципа, который освобождал бы человека от авторитета буквы Писания. Известно, как в данном случае поступают современные посредствующие богословы. Если шестидневное творение представляется не научным с геологической точки зрения, то можно слово «jom» попытаться понимать не в буквальном смысле, и тогда мы будем иметь дело с целыми геологическими периодами, которые можно растянуть в миллионы лет. Можно в известных местах подметить благоприятные фразы, отвечающие, по-видимому, дарвинской теории происхождения видов (Быт. 1. 20, 24), и, в конце концов, всегда остается возможность признать, что Священное Писание в данном случае говорит только языком человеческим, что Моисей писал не для астрономов и геологов, а для современных ему евреев. Тогда первая глава Бытия не будет иметь того значения, при котором из неё становилась неизбежною борьба с современным естествоведением. Метод богословов посредствующего направления, насколько возможно, строго научный. Во всех своих приемах, в филологии, критике и экзегезе, они хотят стоять на уровне современной науки. Но совершенно так же для своего времени поступали и гностики. Они в Священном Писании, принятом от христиан, по крайней мере, в отдельных его частях, постарались отыскать свое любимое учение» . Таким образом, сам Болотов никак не может быть союзником современных адвокатов дьявола. Да и мнение отца Андрея не может подойти под цитируемое им определение, так как здесь не соблюден даже тот принцип, что это мнение «высказано хотя бы одним из отцов Церкви». Ведь в том списке, который он приводит, нет ни одного святого отца! Он цитирует лишь современных богословов-модернистов, ни один из которых (в том числе и протоиерей М. Чельцов) не канонизирован.

Но стоит перейти к сути поставленной проблемы. Во-первых, действительно ли Церковь допускает возможность толкования Писания любым человеком так, как это ему заблагорассудится, при условии, что он подберёт для поддержки своей мысли несколько вырванных из контекста цитат? Ответом может быть только однозначное «нет». Уже многократно упоминавшееся девятнадцатое правило Трулльского повелевает: «Аще будет изследуемо слово Писания, то да не инако да изъясняют оное, разве как изложили светила и учители Церкви в своих писаниях, и сим более да удовлетворяются, нежели составлением собственных слов, дабы при недостатке умения в сем, не уклонитися от подобающаго» . Те же, кто дерзают самовольно толковать слово Божие и своими толкованиями вступают в противоречие с учением Отцов, да еще раз услышат постановление Седьмого Вселенского Собора: «Мы следуем древнему законоположению кафолической Церкви. Мы сохраняем определения отцов. Прибавляющих что либо к учению кафолической Церкви, или убавляющих от него, мы предаём анафеме». Таким образом, само толкование Писания, применяемое эволюционистами, выводит их за границы Церкви.

Второе возражение против допустимости существования в Церкви эволюционного учения в качестве «теологумена» исходит из того, что существует соборное решение, отвергающее эволюционистское толкование антропогенеза, «официальный документ нашей Церкви» (по словам самого отца Андрея Кураева ): второе Синодальное постановление по поводу софиологии протоиерея Сергия Булгакова гласит: «Церковь не разделяет мнения, будто сначала существовало животное, один психофизический состав, а потом на него нисшел дух. Все три части являются в мир одновременно и образуют из себя нераздельный человеческий состав, самой природой своей предназначенный жить одной общей жизнью» . Надо заметить, что это соборное решение прямо направлено против разбираемого нами учения, которое возникло как попытка согласования дарвинизма с христианством ещё в XIX веке. Это постановление повторяет учение Пятого Вселенского Собора (см. послание святого императора Юстиниана: «Церковь же, наученная божественными Писаниями, утверждает, что душа сотворена вместе с телом, а не так, что одно прежде, а другое после, как казалось сумасбродству Оригена» .) Так не следует ли более критически подойти к этой старой языческой доктрине, несовместимой с Евангельской новизной?

Надо сказать, что само понятие частного богословского мнения (одним из разновидностей которого является «теологумен»), на которое ссылается для обоснования своей позиции отец Андрей и другие эволюционисты (например, отец Александр Мень), вовсе не является в святоотеческом понимании чем-то таким, чем стоит гордиться или считать возможным конструировать из подобранных аргументов собственную богословскую концепцию. По верному слову отца Рафаила Карелина, «православная позиция в этом вопросе несколько иная. Если мнение одного отца противоречит преданию Церкви или учению других отцов, то следует придерживаться взгляда, высказанного большинством отцов, как наиболее достоверного. Поразительным свидетельством религиозной истины является единство духовного опыта и единство учения, построенного на основе этого опыта многими отцами. Это не просто совпадение взглядов, а мистическое созерцание одной реальности и свидетельство очевидцев. Выбор теологуменов на основании свидетельства одного из авторитетов по своему личному вкусу или полемической заинтересованности очень похож на прием иезуитов, называемый пробабелизмом, когда для совершения какого-нибудь поступка, противоречащего общепринятым нормам нравственности, достаточно в свое оправдание указать на пример или высказывание одного из авторитетов. А найти нужную цитату и подогнать её под собственное мнение не так уж трудно» .

Более того, святые отцы считали повторением греха Хама цитирование мнения святого, противоречащего учению большинства. Вот как говорит об этом святитель Фотий: «Если бы десять или даже двадцать отцов сказали так, а шестьсот и бесчисленное множество не говорили того: кто будет оскорблять отцов, – не те ли, кто, заключая благочестие немногих тех отцов в немногие слова и поставляя их в противоречие Соборам, предпочитают их бесчисленному сонму, или те, кто защитниками своими избирают многих отцов?»  

По словам преподобного Варсануфия, которые открыл ему Сам Бог, теологумены возникают тогда, когда «святые, сделавшись учителями, или сами собой, или принуждаемые к тому другими людьми, весьма преуспели, превзошли своих учителей и, получив утверждение свыше, изложили новое учение, но вместе с тем сохранили и то, что приняли от прежних учителей своих, то есть учение неправое. Преуспев впоследствии и сделавшись учителями духовными, они не помолились Богу, чтобы Он открыл им относительно первых их учителей: Духом ли Святым внушено было им то, что они им преподали, но, почитая их премудрыми и разумными, не исследовали их слов; и таким образом мнения учителей их перемешались с их собственным учением, и святые сии говорили иногда то, чему научились от своих учителей, иногда же то, что здраво постигали собственным умом; впоследствии же и те и другие приписаны были им» . Итак, «теологумен» – результат отклонения человеческой мысли от Откровения, по словам преподобного Варсануфия, – «неправое учение». Так может ли из собрания неправды появиться истина?

Вообще крайне опасным представляется отношение к богословию как к сфере творчества. Оно решает слишком важные вопросы, чтобы в нём было место человеческому произволу. Попытка применить способности своей фантазии к богословию подобна попытке экспериментировать на минном поле. Измени хоть букву в Символе веры – и вечная участь человека станет весьма печальной! Построй новую догматическую систему – и мир будет потрясен чудовищными преступлениями. Как справедливо заметил Честертон, богослов подобен укротителю львов и тигров. Дай им чуть воли – и чудище древнего отчаяния захватит народы! Сами верующие ждут от богословия вовсе не новых систем, а свидетельства истины. Христианину (да и язычнику) вовсе не интересно, как модные теологи считают возможным понимать тот или иной древний текст; им не важно, можно ли построить такое толкование книги Бытия, когда день творения будет равным тысяче лет или миллиону веков, им важно знать, как же всё было на самом деле, какова истина? Но теологумен здесь нам ничем не поможет. Ведь он – только художественное произведение, а не свидетельство очевидца. Попытка заменить богословскими мнениями ясное свидетельство Предания – это духовное фальшивомонетчество. Тот, кто подделывает купюру, совершает творческую работу, при этом стараясь, чтоб его произведение было максимально похоже на подлинник. Также и новый богослов творчески строит собственную систему и выдаёт её за подлинное, современное Православие.

Исходя из этого, понятно, почему Архиерейский Собор Русской Церкви 2000 года заявил, что «недопустимо ограничивать согласие в вере узким кругом необходимых истин, чтобы за их пределами допустить “свободу в сомнительном”. Неприемлема сама установка на толерантность к разномыслиям в вере» («Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию». 2. 10). Это определение нашего священноначалия категорически отвергает саму возможность существования «теологистского богословия» и тем самым лишает телеологистов любой возможности остаться в рамках православного вероучения.

Такой подход современных богословов (и древних еретиков) к слову Божию противоречит апостольской практике. Ведь апостол Павел говорил: «... мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2. 17). Эти слова особенно важны потому, что нас, православных креационистов, сторонники эволюции обвиняют в противодействии миссионерству и в склонности к выискиванию новых еретиков. Так, отец Андрей Кураев говорит: «В конце концов: богословствуем мы ради того, чтобы подарить людям Христа, или ради того, чтобы укрепить свой собственный авторитет? Поэтому в моём представлении вопрос о том, приемлем ли мы эволюционистское прочтение первых ветхозаветных страниц, или же толкуем их в рамках строгого креационизма – это не вопрос о понимании нами древнейших страниц нашей истории. Это вопрос о нашем будущем. Хотим ли мы видеть нашу Церковь миссионерски активной и открытой, или же всю церковную жизнь и мысль мы сводим лишь к повторению цитат из прошлых столетий?»  

На это можно сказать, что, может быть, некоторые креационисты действительно любят выискивать еретиков, но автор не понаслышке знаком с делом православной миссии, и вопрос об эволюции привлёк моё внимание потому, что именно он первым возникает при разговоре с неверующими. Мне пришлось также убедиться, что попытка эволюционного прочтения первых глав Бытия чаще всего приводит людей не ко Христу, а в оккультные секты, которые во многом базируются на идеях Дарвина и Шардена . Но лучший миссионер всех времен апостол Павел говорил, что он не виновен в том, что для некоторых Евангелие – «запах смертоносный в смерть» (2 Кор. 2. 16), потому что он не «нечисто проповедует слово Божие» (2 Кор. 2. 17). Слова «нечисто проповедует» являются неточным переводом подлинника, который употребляет слово «корчемствующие». Святитель Феофан так объясняет это апостольское выражение: «Корчемники, чтобы больше иметь дохода, подливают в вино воду, а чтоб эта смесь не потеряла цвета и вкуса вина, подмешивают туда и ещё чего-нибудь, и таким образом продают будто настоящее вино, но оно уже не настоящее: и силы той не имеет и на здоровье действует вредно. Подобны им примешивающие к чистому слову благовестия свои мудрования. Хотя бы такие мудрования и не были ложны, а были прибавляемы в виде объяснения дела по началам ума, – и тогда они, расширяя и разводя слово без нужды, ослабляют его и отнимают у него силу и целительность, какие свойственны ему в его целости беспримесной. Если же примешивается ложь, то всё уже извращается, и слова благовестия становятся зловестием. Апостол говорит: мы ничего такого не делаем, – не только лжи, но и никакого своего мудрования не прилагаем к слову благовестия, предавая его в природной чистоте, – так как приняли его от Бога, – как лица сознающие, что говорим пред очами Самого Бога, говорим во Христе, Его силою, Его охранением, в Его славу, или Его дело исполняющие» . Практика показывает, что только если проповедь совершается в таком настроении ума, она имеет силу. И надежда Церкви не в открытости и не в бессмысленном повторении старых книг, а в неиссякаемой мощи Духа Животворящего, Который и является Тем, Кто даёт силу нашему слову при условии верности Его Откровению. Любая же попытка прибавления отсебятины оставляет нас со своими способностями, которые, хотя и могут быть столь же выдающимися, как у отца Андрея, но всё же не способны принести людям тот единственный Дар, в Котором только они и нуждаются: Того, Кто «Есть Путь и Истина и Жизнь» (Ин. 14. 6).

Дорогой читатель! В заключение хотелось бы привести богомудрые слова преподобного Иустина (Поповича), которыми он отвечает своему духовному чаду на вопрос: возможно ли согласие между Христом и эволюцией?
«Дорогое мое чадо в Господе!

Ты желаешь, чтобы я тебе сказал, какими вопросами занимается “Богословский кружок”. Вот они: можно ли научное понимание эволюции мира примирить с основанным на Божественном Откровении Православным чувством и сознанием? Как об этом говорили святые Отцы? Есть ли вообще нужда в таком примирении?
Коротко. Новозаветная антропология неразрывна с ветхозаветной. Всё Евангелие Ветхого Завета: человек – образ Божий, икона Божия; всё Евангелие Нового Завета: Богочеловек – икона человека. Небесное, божественное, бессмертное, вечное, неизменное человеческое в человеке – это икона Божия, богоподобие. Это богоподобие человеческого существа обезображено добровольным человеческим грехом, его союзом с дьяволом через грех, и его последствие – смерть. Бог потому и стал человеком, “да свой паки обновит образ, истлевший страстьми”. Бог потому и стал человеком, и остался в человеческом мире как Богочеловек, как Церковь, чтобы дать человеку – иконе Божией – все необходимые средства, святые таинства и святые добродетели, с помощью которых обезображенный и в то же время богообразный человек в Богочеловеческом Теле Церкви возрастал бы “в мужа совершенного, в меру полного возраста Христа” (Еф. 4. 13) (полноты христовой). Вот богочеловеческое развитие (эволюция) человека, вот богочеловеческая антропология. Цель богообразного и богоподобного человеческого существа: постепенно стать “совершенным, как Бог Отец”, стать “богом по благодати”, богочеловеком по благодати, достигнуть обожения, обогочеловечения, охристовления, отроичения. Святые Отцы говорят: “Бог становится человеком, чтобы человек стал Богом”.

Между тем так называемые “научные” антропологии вообще не признают богоподобия человеческого существа. Они тем самым наперед отрицают богочеловеческое развитие человеческого существа. Если человек – не икона Божия, то Богочеловек и Его Святое Евангелие – неестественны для такого человека, тогда они – механические, неосуществимые. Тогда Богочеловек Христос – это как бы современный робот и создаёт роботов, тогда Богочеловек – насильник, ибо желает насильно создать и человека-существо, “совершенное, как Бог”. На самом деле это и есть законническая утопия, иллюзия, неосуществимый “идеал”. В конце концов, это – легенда, сказка. И ещё: если человек не богоподобное существо, тогда и Сам Богочеловек не нужен. Ибо научные эволюции не признают ни греха, ни Спасителя от греха. В этом земном мире “эволюции” всё естественно, нет места греху. Поэтому и излишне говорить о Спасителе и спасении от греха. В конечном счёте, все естественно: и грех, и зло, и смерть. Ибо если всё приходит к человеку и даётся ему через эволюцию, тогда что нужно спасать в нём, поскольку нет в нем ничего бессмертного и непреходящего, а всё это от земли, земно, земляное и как таковое — преходящее, тлеющее, смертное. В таком мире “эволюции” нет места и Церкви, Которая есть Тело Богочеловека Христа. Та теология, которая свою антропологию основывает на теории “научной” эволюции, есть не что иное, как противоречие в определении. На самом деле это теология без Бога и антропология без человека. Если человек – не бессмертная, вечная и богочеловеческая икона Божия, тогда все теологии и антропологии не суть иное что, как трагические бессмыслицы.
Ваш отец Иустин» .

Словами одного из мудрейших богословов современности, который созерцал Светлейший Лик нашего Спасителя и получил от Него посвящение в вышенебесные таинства, мы и окончим нашу работу, надеясь, что те кто «предуставлены к вечной жизни» (Деян. 13. 48), будут крепко держаться за изначальную веру Церкви. А Она, как мы уже убедились, благовествует нам о том, что Всемогущий Бог по преизбытку любви, Своей Всемогущей Силой, без чьей-либо помощи или противодействия, сотворил весь этот мир, который мы видим своими глазами, около 7500 лет назад за шесть обычных дней, а в день седьмой почил от дел Своих, что новосозданная Вселенная была свободна от тления и распада, которые ворвались в неё чрез грех Адма и Евы, и что Сам Создатель пришёл и обновил собственное создание в те самые дни, в которые Он и произвёл его из небытия.


ББК 86.372
УДК 271.22
С 95

Священник Даниил Сысоев. Кто как Бог? или Сколько длился день творения. – Издание второе. М.: Благотворительный фонд «Миссионерский центр имени иерея Даниила Сысоева», 2011

ISBN 978-5-4279-0017-1

Книга посвящена вопросу взаимоотношения церковного учения о творении и теории эволюции, а также анализу некоторых богословских взглядов, направленных на синтез церковного и научного мировоззрения. Рекомендуется для учащихся богословских школ, преподавателей светских учебных заведений и всем, кто интересуется вопросами возникновения мира и его истории.

 

© Юлия Сысоева, 2011
© Благотворительный фонд «Миссионерский центр имени иерея Даниила Сысоева», 2011