Печать PDF

Я счастлива быть с вами сегодня и благодарю за приглашение выступить на этой конференции. Должна признаться, что это приглашение поначалу смутило меня. В моем преклонном возрасте я уже не вовлечена в проекты и планы в области образования, я уже не занимаюсь никакой конкретной работой в приходах... Могут ли оказаться сегодня полезными мои мысли? Но, готовя свое выступление, я поняла, что старость имеет огромное преимущество — длительность опыта, видение общей картины.
В той области, которая нас интересует, то есть в области религиозного возрастания и развития детей, я приобрела в собственном детстве опыт, невозможный сегодня, — религиозное образование как часть обычного школьного образования, с уроками, экзаменами, оценками, как одного из обычных школьных предметов — математики, географии...
И я прекрасно знаю недостатки такой системы, ее полной бесплодности, ее формализма. Когда я стала матерью и должна была воспитывать своих детей, посылая их в неправославные школы, и к тому же в военное время, единственным, что оказалось надежным, безопасным, прочным, защищающим духовный рост, была семейная жизнь. Семейная жизнь, семейные ценности могут выдержать все. Когда появлялись на свет мои внуки, в Америке 50-60-х годов, наблюдался довольно активный творческий период в жизни православных приходов, оптимистическая вера в положительную роль воскресных школ, хороших программ и т. п. Сегодня же, уже при моих правнуках, я оглядываюсь назад и понимаю, что очень многое из всего этого не сработало, многие из этих программ не принесли результата, не привлекли интереса детей, не затронули их действительных нужд. А сегодняшняя семья? Существует ли она как надежная и богатая жизненная среда для растущих детей, особенно предоставленных самих себе детей работающих родителей?
И вот я стою в конце своей жизни и задаю себе все тот же вечный вопрос: «Как мы сохраняем свою веру? Как мы можем питать нашу веру, возрастать в ней? Как мы можем передать свою веру нашим детям? Как могут наши дети найти в нашей Церкви смысл жизни? Как вообще учатся они распознавать смысл жизни?
И первый вопрос, на который мы должны найти ответ, — каковы отношения между тем, что мы называем «религиозным ростом», «возрастанием жизни в Боге», и государственной системой школьного образования, образования как светского процесса.
Вероятно, все согласятся с тем, что задача светской школы состоит в обучении наших детей в обществе, подчиняющемся точной дисциплине, способствовании их интеллектуальному развитию и приучении их к определенному порядку и кодексу социального поведения; другими словами, передаче детям знаний, навыков и дисциплины, необходимых для того, чтобы они могли стать полезными членами общества.
И такая цель абсолютно обоснованна, целесообразна и приемлема с христианской религиозной точки зрения.
Мы живем в исторический период, когда наша государственная школьная система выработала почти религиозное отношение к принципу НЕРЕЛИГИОЗНОГО, не связанного с религией государственного образования. Страх обвинения в приверженности какой-то определенной конфессии обернулся страхом перед религией вообще, а страх обвинения в приверженности к какому-то определенному моральному кодексу привел к отрицанию всех моральных кодексов.
Но и в другие времена, в других обстоятельствах цели государственного образования, не зависимого ни от одной религиозной конфессии, не совпадали с целями образования христианского.
Я думаю, что хорошим примером важной темы, важной части роста и развития является половое воспитание, образование в области половых отношений. Конечно, в задачи школы входит преподавание в определенный момент всей биологической информации, точно так же, как преподаются в школе другие предметы. Но родители не могут ожидать, что школа сформирует в их детях христианское понимание отношений между мужчиной и женщиной, нравственных и духовных ценностей, имеющих отношение к этой области человеческих отношений. Не школы явились причиной трагической утери этих ценностей, в которые верило, хотя бы и теоретически, старшие поколения. Наши дети вырастают не в защищенном семейном окружении, огражденными от всякого рода впечатлений, знаний и примеров. С самого раннего возраста они подвержены влиянию образов и информации, формирующих их понимание того, что есть любовь, секс, жизнь, семейные отношения. Мы все прекрасно знаем силу воздействия телевидения, ставшего столь важным фактором в жизни наших детей. И они наблюдают все, происходящее в мире, в котором мы живем, разводы, ранние беременности и т. д. и т. п.
Школа отражает эти обстоятельства, школа не может их игнорировать, но школа не может наделить их смыслом, сделать их частью христианского понимания жизни и человеческих отношений. Это не задача школы. А мы, как Церковь и как семья, так часто оказываемся неспособными представить образ любви мужчины и женщины, который был бы так прекрасен, так велик, так убедителен, что смог бы привлечь и воодушевить нашу молодежь. Христианское половое воспитание не должно быть только длинным списком запретов, оно должно приоткрывать картину полной глубокого смысла и прекрасной природы отношений мужчины и женщины. И только в свете этих ценностей запреты становятся осмысленными и понятными.
Нам часто кажется, что мы живем в «постхристианском» мире, что новый образ жизни, новые социальные и моральные нормы, новый взгляд на жизнь попросту отбрасывают христианство и христианское понимание жизни. Но действительно ли настолько велика разница между положением, в котором оказываемся мы, и тем, в котором оказались ранние христиане? Им тоже приходилось посылать своих детей в антихристианские школы, они тоже жили в обществе с нехристианскими нравами, развлечениями, занятиями, интеллектуальными интересами, гражданскими принципами... И они жили в этом мире, они не убегали от него, они женились, работали, воспитывали детей, научая их жить в этом мире.
И когда позднее сложилось так называемое христианское общество, думаю, жизнь не стала легче для искренних и вдумчивых христиан: строгие и жестокие законы, рабство, жесткая семейная дисциплина, крестовые походы, войны, инквизиция, религиозные преследования и всякое социальное зло. И безусловно им было так же трудно решить вопрос христианского образования во времена так называемого Просвещения, пришедшего на смену Средневековью.
Именно тогда вошло в реальность истинное расхождение между «мыслью», «наукой», «исследованием», «образованием», с одной стороны, и «верой», «благочестием» и «христианским пониманием жизни», — с другой.
Я считаю, что мы должны признать, что отношения между христианской верой и «жизнью мира сего» всегда были, остаются и будут напряженными. «Вы не от мира...» Но мы и мир, мы часть его, и мы должны определить наше к нему отношение во всех аспектах, нашу к нему позицию. Как христиане, мы можем посвятить себя тому, чтобы открыть, что есть сущность, истинная жизнь, а что — просто обычаи, внешние правила, временные нормы.
Да, мы живем в нехристианском мире. Но мы, христианские воспитатели, родители, бабушки и дедушки, должны принимать во внимание современный мир, реагировать на него и не делать вид, что его не существует. И мы должны любить людей этого мира, а не презирать их... И пример нам дан в Евангелии. Иисус Христос питал особую любовь к грешникам, к тем, кто нарушил Закон, — к блудницам, мытарям. Ему было легче достучаться до них, они были более восприимчивы, чем строгие приверженцы Закона. Не учит ли это и нас тому, как мы, церковные люди, должны относиться к современным явлениям?
Мы должны работать над углублением своего понимания сегодняшних молодых семей, современной молодежи, их жизни, их взаимоотношений. Принятые социальные нормы моей юности остались в прошлом, но были ли они все так уж хороши? И что пришло им на смену? Только ли плохое?
Некоторые вещи определенно лучше:
1. Роль отца в семье — сегодняшние молодые отцы, меняющие пеленки, кормящие из бутылочки, заботящиеся о детях, присутствующие при родах, были просто непредставимы тогда.
2. Большее признание индивидуальной свободы, индивидуальных талантов детей, их вкусов, склонностей.
3. Да, наблюдается потеря «хороших манер», но стало и меньше лицемерия.
4. Церковь больше не является стилем жизни, пользующимся поддержкой государства, государственным институтом. Существует понятие, что «Церковь — это мы», и какие бы слабости не проявлялись в ее жизни, это наши слабости.
Но истинная проблема, истинный вызов — это вопрос, В ЧЕМ НАША ЗАДАЧА. Что мы должны делать? Что мы можем делать?
Школы. Школы неизбежно играют огромную роль не только в обучении, но и в воспитании наших детей. Школа — это первый детский опыт жизни вне семьи, опыт отношений с другими, правил, законов, определенной дисциплины. Если бы я была на пятьдесят лет моложе, я бы захотела организовать школу, хорошую частную школу, с высоким академическим уровнем, но при этом открыто церковную, православную школу. И мне кажется, что хорошие частные церковные школы могли бы стать хорошей альтернативой государственным школам, могли бы даже влиять и стимулировать государственное образование.
Приходская жизнь. В приходской жизни должно быть место для детей и молодежи. Воскресные школы этого не заменяют. Обычно они недостаточно хороши, да к тому же школа не может заменить участие в церковной жизни. Должно быть место детям в нашей литургической жизни, в социальной жизни прихода, в различных проектах и мероприятиях. И это участие в церковной жизни должно предоставлять детям возможность расти и развиваться. Нельзя написать учебник или составить программу и следовать им раз и навсегда. Многое можно сделать: мальчики, прислуживающие в алтаре, младшие сестричества, паломничества, летние лагеря, поездки, участие в благотворительной деятельности прихода.
В сегодняшней России христиане пытаются все это делать, несмотря на свою неопытность и трудные условия.
Личные отношения. Почти непроизвольно я употребила это выражение вместо того, чтобы сказать «семья». В наше время семья как институт, семья в широком значении этого слова, семья как замкнутый круг жизни — встречается редко. Но остаются отношения, и они очень ценны и важны. Думаю, что мы все, православные христиане, должны развивать искусство отношений с детьми и молодежью. Каждый из нас должен чувствовать так: «Если я не использую эту возможность...», «Если я не сделаю то-то и то-то...», «Если я не скажу...», то никто другой этого не сделает. Сегодня более, чем когда-либо, каждый мирянин должен осознать свое «священство в миру» — не проповедовать, но устанавливать отношения. Члены прихода, ответственные за определенные занятия, должны с радостью принимать помощь маленьких и молодых прихожан. Регенты могут привлекать детей, заинтересовывать их в церковном пении. Много есть разных возможностей.
И большинство из нас знают, что то, что мы сами заинтересовались церковной жизнью, было влиянием, примером какого-то одного человека.
Думаю, существенно важно осознавать, что никакая программа, никакой учебник, никакой комитет сами по себе не могут стать решением всех наших проблем. Все проекты хороши лишь пока они живы, пока они — ростки истинного роста, как травинки, пробивающиеся сквозь асфальт.
Я уверена, что мы как тело Церкви живем, пока в нас, членах Церкви, живо чувство раскаяния, сознательное оплакивание наших слабостей, наших упущений, наших глупостей, нашего безразличия, — и чувство прощения, неосуждения других: священников, старшего поколения, молодого поколения, мужчин, женщин, и т. д., и т. п.
Раскаяние и прощение — незаменимые составляющие творческой атмосферы, в которой возможно истинное возрастание. И ничего нового в этом нет.



Источник: http://www.synergia.itn.ru