Печать PDF

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на Второе Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 7-8 главы (часть 11)
Как подавать милостыню?

 

Бог кому хочет, дает, у кого хочет — отнимает
Бойтесь покоя
Нехорошо сражаться мечом, лежащим в ножнах
Бедствие — Божие лекарство
Жить по законам Неба
Господь дает, сколько человеку нужно, и еще на то, чтобы он мог делать добро
Христиане малое и большое делают силой Бога, а не сами

 

Бог кому хочет, дает, у кого хочет — отнимает

Стоит напомнить, о чем шла речь немножко раньше. Апостол Павел предупреждает коринфян, чтобы они не впрягались в одну упряжку с неверными, чтобы коринфяне отделили себя от неверующих, чтобы они не пытались идти вместе с ними, жить одной жизнью, чтобы они не пытались стать своими для неверных. Это, как мы помним, очень актуально до сих пор. Очень многие люди стараются стать своими для мира, забывая, что тот человек, кто становится своим для мира, становится чужим для Бога. Даже не просто чужим. Как сказал апостол Иаков, дружба с миром есть вражда против Бога. Так что кто хочет быть другом мира, тот будет врагом Бога.

И дальше апостол говорит, что Бог нам дал великое обещание: если мы выйдем из этого мира, волей, сердцем выйдем из него, то Он будет нам Богом, мы будем благословенны дочерями, и Он будет внутри нас жить. «…Вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом» (2 Кор. 6; 16).

Это величайшее обещание обожения: Бог поселится внутри нас, мы станем богоподобными существами, сверхлюдьми, в которых живет Сам Всемогущий Господь и общается с нами, как с детьми Своими. На самом деле мы забываем часто о том величайшем обещании, которое нам дал Господь, именно в силу этого пытаясь подружиться с этим миром.

Мне часто приходится слышать такие слова: «Ну как же так, вот у меня не получается то или это, я на службы не хожу, заповеди не выполняю. Ну как же так, меня люди неправильно поймут — надо же быть в хороших отношениях с друзьями, родными…» и так далее. Все это происходит из-за того, что люди забыли об этом обещании, которое дал Господь. Как говорит Иоанн Златоуст, представьте себе, что вам обещана царская корона. И вы эту царскую корону получите при условии, что переедете из лачуги во дворец. Но вам придется, конечно, бросить все добро, которое было в лачуге. «Согласитесь вы на это?» — спрашивает Иоанн Златоуст. Вы вынуждены будете бросить хрущобу, чтобы поселиться в Большом Кремлевском дворце, но при условии, что хрущобу теряете окончательно. И Иоанн Златоуст утверждает: «Конечно, мы согласимся на такие огромные обещания от Бога, обещания, что мы станем богами, что мы будем детьми Божиими, внутри которых живет Сам Господь Всемогущий». Ради этого мы должны выйти из этого мира, отделиться, решиться на внутренний исход.

Вот сегодня утром совершалась память великого пророка Моисея, великого боговидца Моисея, того, о котором Сам Господь сказал: «И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей» (Втор. 34; 10).

Выше Моисея был только Иоанн Креститель, но в одном он был меньше Моисея: он не заключал союза между Богом и людьми. Только Христос Спаситель — посредник в новом договоре между Богом и людьми. И вот Моисей выбирает между тем, чтобы стать правителем в Египте или изгнанником в земле чужой. Ради Бога — он выбирает изгнание. Он верность Богу почитает дороже, чем все египетские сокровища. Это удивительный пример стремления к Богу, несмотря ни на что. И сама жизнь пророка боговидца Моисея является образцом жизни для каждого христианина.

Есть потрясающая работа святителя Григория Нисского «О жизни Моисея законодателя». В ней показана не столько сама жизнь Моисея, но и то, как духовно должен человек понимать эту жизнь. Потому что цель человека — войти во мрак, туда, где Бог.

Почему мрак? Библия говорит, что Бог живет во мраке или что Он живет в неприступном свете. Думаете, противоречие? Это одно и то же. Когда свет настолько яркий, он просто ослепляет. Понимаете, да? Точно так же, когда человек входит в самые глубины Божественной жизни, его разум уже перестает обрабатывать огромную бездну мудрости, которую открывает ему Создатель, — он просто стоит и смотрит. Прекращается движение разума, прекращается движение сердца (не физического, а духовного сердца) — все силы человека достигают предела. Переполненный жизнью, человек стоит и просто смотрит, постигая удивительные тайны Божественной любви, которые раскрываются ему. Раскрываются ему во мраке, происходящем от избытка света. Чрезмерный поток света, чрезмерный поток информации, чрезмерная любовь, превосходящая все! Как молился святой Ефрем Сирин: «Боже, ослаби ми волны благодати Твоея, потому что я уже не могу их переносить».

И здесь мы можем прикоснуться к этому полыхающему мраку Божества, избыточному свету, когда человек, прикоснувшись к тайне, видит все сущее. Вот как об этом поет Церковь на Пятидесятницу: «Божественным покрытый мраком, косноязычный Моисей извитийствовал Богом писанный закон, ибо, отряхнув нечистоту ока умственного, видит Сущего и научается знанию Духа, хваля Божественными песнями» (ирмос 1-й песни канона).

То есть Моисей, покрытый Божественным мраком, как прекрасный оратор, изрек Божественный закон, потому что он тину отряс с умного глаза. Что такое тина? Грязь. Поэтому он видит Сущего и научается духу разуму, поя Божественные песни.

Мы часто забываем о том, что происходит на вершинах. А это та самая истинная жизнь, которая сейчас доступна людям. Есть люди, которые уже в данный момент пребывают в этом состоянии на земле. Представляете? Для всех посвященных в тайную жизнь эта дорога открыта, для тех, кто прошел тайное посвящение. Какое? Крещение. Знаете, насколько это великое таинство?! Это нам кажется: ну, пошли ребеночка искупали, чтоб здоровеньким был. На самом деле посвящение — это величайшая тайна. Тайна — это вступление на ту дорогу, которая выходит за пределы Вселенной.

Христианин с грустной улыбкой смотрит на тех людей, которые говорят: «Мы стараемся найти космическое сознание». А христиане говорят: «Да что такое для нас космос, мы его прошли давным-давно, да вы что!» Мы с вами можем стряхнуть тину страстей, злых привычек с умного глаза и видеть Сущего Бога и воспевать Божественные песни, будучи насыщаемы духом разума. Это не я сказал, это сказал апостол Иоанн Богослов.

Все очень просто: вы можете увидеть Тихий океан? Можете. Вы можете целиком увидеть Тихий океан? Не можете. Понятна разница, да? Вы весь океан увидеть не сможете, но вы увидите Самого Бога лично. Бесконечный Бог требует бесконечного органа познания, чтобы увидеть Его бесконечность. Вы будете узнавать все больше и больше, и это будет абсолютно вечно. Безмерное море Божества таково, что Его знают только три личности. Знаете, как их зовут? Да, знаете. В силу того, что Святая Троица обладает бесконечным знанием. Поэтому Бог знает Сам Себя. Отец знает Сына, Сын знает Отца, Дух Святой испытывает глубины Божии, как говорит апостол Павел. Только Триединый Бог, полный абсолютного знания Самого Себя. А люди знают Его сначала в образах, а потом, как тот же Дионисий Ареопагит говорит, в Божественных выступлениях. Выступление Божественное — это не очень традиционное выражение. Обычно употребляется такое выражение: Слава Бога, или Божественное сияние Бога, или нетварный свет, или нетварная энергия, но это все одно и то же — Сам Бог, действующий во мне. Поэтому нам, христианам, надо понимать: привычно общаться с Богом непосредственно.

Благодать все чувствовали, надеюсь. Ну кто же не чувствовал прощение грехов! Что же это за христианин, который прощения грехов не чувствовал! А после причастия легкость была такая, было полыхающее ощущение от причастия? Думаю, каждый чувствовал это в той или иной мере. Надо иметь опыт, конечно, надо вживаться в причастие, потому что оно укрепляет познавательную способность человека — укрепляет любое сердце, чтобы оно могло любить, укрепляет ум, чтобы он мог познавать. Причастие укрепляет всего человека. И вот опять это состояние благодати — состояние личной встречи с Богом. Личная встреча с Богом — это не то, что у великих святых бывает только, это то, что доступно любому посвященному, но совершенно недоступно непосвященному. Апостол Павел, помните, сказал: «Дух все проницает, и глубины Божии» (1 Кор. 2; 10).

То, что сказал Дух Святой, можно понять только Духом Святым. Итак, именно по этой причине в Древней Церкви было то правило, что понимать нужно так, как понимали святые отцы. Слова Духа понимались только Духом — по-другому их не поймешь.

 

Бойтесь покоя

«Итак, возлюбленные, имея такие обетования, — пишет апостол Павел, — очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием. Вместите нас. Мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти. Не в осуждение говорю; ибо я прежде сказал, что вы в сердцах наших, так чтобы вместе и умереть и жить. Я много надеюсь на вас, много хвалюсь вами; я исполнен утешением, преизобилую радостью, при всей скорби нашей. Ибо, когда пришли мы в Македонию, плоть наша не имела никакого покоя, но мы были стеснены отовсюду: отвне — нападения, внутри — страхи. Но Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита, и не только прибытием его, но и утешением, которым он утешался о вас, пересказывая нам о вашем усердии, о вашем плаче, о вашей ревности по мне, так что я еще более обрадовался. Посему, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было; ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию; ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда. Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть. Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле. Итак, если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас пред Богом. Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его. Итак я не остался в стыде, если чем-либо о вас похвалился перед ним, но как вам мы говорили все истину, так и перед Титом похвала наша оказалась истинною; и сердце его весьма расположено к вам, при воспоминании о послушании всех вас, как вы приняли его со страхом и трепетом. Итак радуюсь, что во всем могу положиться на вас» (2 Кор. 7; 1–16).
Апостол Павел в первом стихе этой главы завершает мысль об исхождении из мира. Апостол говорит: «Итак, имея эти обещания, возлюбленные, давайте очистим себя от всякого загрязнения плоти и духа, совершая святость в страхе Бога». Слова эти говорят о том, что мы получили обещание стать богами по благодати, получили обещание стать детьми Божиими — что Бог будет жить внутри нас. Имея такое обещание, мы должны изменить себя. Мы получили величайшее обещание стать детьми Божиими. Хотя таинственно все уже дано нам, и христианам нужно заботиться о спасение. Это немыслимая радость христиан: нам все уже дано.
Святой Николай Кавасила писал, что вкусивший Святого Причастия не имеет нужды уже больше ни в чем. Причастник достиг крайнего предела, выше которого уже ничего нет.
Что может быть больше, чем принятие Самого Бога внутрь себя? Это абсолютный предел — подумайте! Беспредельный предел, входя в который ты уже погружаешься в некую бездну за пределами времени. Но, получив все эти возможности и все силы и став детьми Божиими, надлежит нам жить в этом состоянии, потому что сочетание с Богом невозможно для тех людей, которые не желают себя очищать.
В чем разница между Православием и протестантизмом? Протестанты, как и православные, говорят, что мы уже спасены. Здесь разницы нет на самом деле, да. «Но мы спасены в надежде», — добавляют православные. «Мы уже получили отпущение грехов и стали детьми Божиими, хотя это можем утерять. И нам необходимо не просто это получить, но нужно устоять, а для этого очистить себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыни во страхе Божием». А протестанты утверждают, что надо просто сказать: «Верю в Иисуса как вечного Спасителя», и ты спасен.
Апостол хотел сказать: «Смотрите же и держите себя, так как свойственно сыновьям и дочерям Божиим». А что для этого нужно? Нужно очистить себя от всякой скверны плоти и духа. Скверною плоти называют плотские грехи и все беззаконные дела. Плотские грехи — не только блуд, но и все дела, совершаемые плотью, телами: обжорство, объядение, то есть все, что ведет нас к плотоугодию. А скверна духа — все грехи духа, такие как гордыня, зависть, ненависть. Вот эти внутренние страсти. Главная из них — это самость, самоугодие. Очиститься от всего этого — значит в прежних своих сквернах покаяться и иметь твердое желание их больше не повторять. Но не только не повторять и мысли о них не допускать, чтобы возникло омерзение к этим злым делам.
Вот Феофан Затворник красиво говорит: «Совершается сие очищение подобно тому, как вымывается нечистое белье. Это последнее мочат, парят, полощут, мнут, бьют, сушат, катают или утюжат, и оно убеляется и принимает настоящий вид» [22]. Поэтому Феофан замечает: «Не удивляйтесь, что у христианина все время испытания». Особенно испытания касаются грязи. Какая-то грязюха налипла — почистим, да? Прилипло что-то — это мы тоже очистим, понимаете? А когда человек весь такой помятый, очищенный, но помятый, Господь начинает выглаживать, чтобы человек и на уровне мыслей смирился. И тогда человек становится чистый, как белье, которое мы чистим.
Пример очень хороший. Поэтому, конечно, христианину спокойного житья явно не дождаться. Догадываетесь, да? Я думаю, наше белье, которое мы бросаем в корзину для грязной одежды, тоже против попадания в стиральную машину, однако мы его не особенно и спрашиваем. Если, конечно, мы хотим покоя, мы его выкидываем в мусорное ведро. Так же и Господь, не желая нашей гибели, не дает нам спокойно жить. Если он дает спокойно жить — значит, мы в мусорном ведре. Нас туда выкинули. А если нас крутят, вертят, потом обжигают… Покрутил, повертел — постирали. А жжет — значит, утюжит. Понятно? Вот так потихонечку наша жизнь становится чистой.
Итак, мы должны творить святыню во страхе Божием. Что значит творить святыню? Мы должны, кроме того, чтобы избавиться от греха, творить святость. Действительно, это та вещь, о которой мы часто забываем. Я по себе знаю (такая огромная ошибка), человек думает: «Вот сначала я очищусь от греха, потом уже начну добрые дела делать». На потом времени не останется! Воевать, когда армия полностью перевооружена, невозможно. Армия полностью перевооружена, когда она разгромлена. Перевооружение заканчивается в момент разгрома. Машина поломалась — другую ставят на место. А когда Москва будет достроена? Когда она обезлюдеет. Пока есть люди в Москве, они будут дома строить, ремонтировать, перестраивать. Понимаете, да?
То же самое касается борьбы с грехом: если мы будем ждать, пока очистимся от греха, а потом уже начнем творить добрые дела, у нас времени на них вообще не останется. Это огромная ошибка, я думаю, многих-многих людей, мне известных, которые говорят: «Сначала очистись, а потом будешь добрые дела делать: дела милосердия, или миссионерства, или что-то еще». Никогда такой человек не очистится. Понятно? Апостол Павел прямо говорит, что вы должны свершать святыню во страхе Божием. Святитель Феофан писал, что так достигается внешний и внутренний порядок.
Это что? Страх Божий. Первое, с чего начинается настоящее внутреннее очищение. Есть люди, которые приходят в церковь и говорят: «Я так люблю Бога, что уже не боюсь». А они только-только к порогу храма приступили — значит, в церковь пока не пришли. Но потом придут, конечно. Господь милостив наш.
«Вы запугиваете!» — говорят. Странный разговор, да? В принципе можно сказать: «Да, мы запугиваем!» Но так мы запугиваем ребенка, говорим: «Если пальцы в розетку положишь, ты умрешь». Мы запугиваем, но и говорим чистую правду. Мы не врем ребенку. Точно так же, когда мы говорим, что человек в ад пойдет, мы опять-таки не запугиваем. Но мы знаем: если человек не покается, он действительно пойдет в ад. Это то, чего мы крайне не желаем человеку.
Святой Гонорий Амьенский писал, что существуют два ада: верхний и нижний. Причем нижний ад — наша земля для грешников. Сартр говорил: «Ад для меня — это мой ближний». Действительно, человек без Бога здесь, на земле, живет просто в аду. Откуда берутся кризисы? Тридцатилетие, кризис среднего возраста или, например, кризис старости? Я уже не говорю про такие радикальные формы ада, как наркомания, алкоголизм.
И настоящий ад — верхний, как говорил Гонорий Амьенский, потому что верхний ад порождает нижний. Не было бы верхнего, не было бы нижнего, не было бы грешников, не было бы ада.
Страх Божий будит совесть. Он ей дает силу такую, что она начинает жечь человека. И вместе с этим рождается ревность о получении спасения. И начинается доброделание, подвиг самоутверждения. А дальше возникает сила в таинствах, совесть укрепляется в таинствах, желание творить добро и получать силу в таинствах, и при постоянстве добра мы достигаем святости. Заметьте, Господь не требует, чтобы мы совершали сверхъестественные подвиги. Нет, мы должны бороться со злом и творить добрые дела, очищая себя и наполняя себя добрыми делами, творя святыню во страхе Божием.
Златоуст говорит: «…одно неприкосновение к нечистому еще не делает чистым; чтобы сделаться святыми, для этого потребно и нечто большее, то есть ревность, бодрствование и благочестие». Ревность, бодрствование и благочестие. «И не напрасно сказал он: “в страхе Божием”. Ибо можно сохранять целомудрие и не в страхе Божием, но для суетной славы» [21. Беседа 13].
«Ибо как ни велика сила похоти, но если ты оградишь себя страхом Божиим, то препобедишь ее неистовство. Под “святынею” же он разумеет здесь не одно целомудрие, но и отчуждение от всякого греха. Ибо свят тот, кто чист, а чист не тот, кто не творит только блуда, но кто чужд вместе и сребролюбия, и зависти, и надмения, и тщеславия, особенно тщеславия», — добавляет Феофан Затворник [22].
Таким образом, наша задача — стараться творить ревность, бодрствование и благочестие в страхе Божием.
И дальше апостол переходит к новой теме, он начинает рассказывать о делах коринфян. Мы знаем, что апостол Павел боялся, что коринфяне заразятся блудом, развратом. И в Первом Послании он очень жестко приказал блудника осудить, очень жестко отреагировал на поведение коринфских христиан.
И еще он переживал за то, что они к Титу плохо отнесутся, которого послал в Коринф. Он просит их быть более расположенными к своему посланнику. Павел очень мягко, но серьезно обличает коринфян в том, что они недостаточно любят своего учителя, своего наставника, который открыл им Слово Божие. Павел говорит так: «Вместите нас. Мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти» (2 Кор. 7; 2).
В сердце место найдите! А то бывает, что на всех хватает сердца, а на того, кто вас обратил ко Христу, сердца не хватает.
«Вместите нас, чтобы нам не было тесно в вас» (Феофилакт Болгарский).
И Павел объясняет: «Мы никого не испортили, никого не обидели, никого не обошли». Он указывает на лжеапостолов. Он говорит: «Да, конечно же, я понимаю, лжеапостолы».
Многим людям нравится сильная рука. Есть даже мнение: «Очень хороший батюшка — ругается все время».
Апостол Павел был не такой — он не ругался. «Мы никого не обидели, никого не испортили, никого мы не обошли. Мы старались не обижать в смысле денег — мы ни с кого денег не брали и неправду никому не говорили. Мы старались всегда поступать по истине, мы всегда старались выяснить правду, — говорит апостол. — Мы никого не развратили худым примером».
«Не употребляли льстивых слов, приукрашивая ложь». Часто люди говорят, что надо христиан сделать более доступными. «Нет, мы не портили вас. Мы давали чистое слово Божие, неискаженное». «Не растлили ума, прельщая простоту, как змий прельстил Еву лукавством своим». «Никого мы не обошли», то есть не торговали словом Благовестия. «Нельзя не заметить, какая высокая похвала пастырю, если он пред лицом всей паствы может сказать такие слова. Или один Самуил пророк и святой Павел были таковы?! — Нет; во всякое время око Божие верно видит не семь, а несколько раз семь тысяч душ пастырских, не преклонявших колена пред ложью, лестью, неправдою и мамоною» [22].
«Не в осуждение говорю; ибо я прежде сказал, что вы в сердцах наших, так чтобы вместе и умереть и жить» (2 Кор. 7; 3).
Апостол понимает, что его слова очень жесткие, он понимает, что люди могут обидеться. Здесь опять мы видим высоту апостольского духа. Апостол Павел предельно деликатен. Это то искусство, которого многим не хватает. Это уникальное свойство, которое крайне ценно в пастыре, да и вообще в христианине: умение слушать и умение понять, как твое слово отзовется в человеке. Умение продумать это слово. Это высочайшее искусство, которому надо учиться.
«Укор сделан болезненный, хотя и не прямо» [22].
Так как они были без вины, то встревоженная совесть могла ждать кары или отвержения. «И поэтому, — замечает апостол, — я не к осуждению вам говорю». Под словом «осуждение» он имеет в виду не осуждение: «вы плохие люди», а куда более суровую вещь. Дело в том, что у апостолов и их преемников есть власть ключей, апостолы и их преемники имеют право не пустить на Небо людей.
«…Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18; 18).
И апостол говорит: «Я вам пишу не для того, чтобы наложить на вас страшную кару отлучения от Бога — нет, не для этого, не кару небесную вам. Наоборот, я вас люблю крепкой любовью в сердце так, чтобы жить с вами и умереть с вами».

 

Нехорошо сражаться мечом, лежащим в ножнах

Есть высшая любовь между возлюбленными: они жили долго и счастливо и умерли в один день. Как Петр и Феврония Муромские, помните? Феврония вышивала, когда Петр сказал, что умирает. Она воткнула иголочку и умерла вместе с ним. Это проявление высшей любви. И апостол говорит коринфским христианам: «Я готов жить вместе с вами и умереть вместе с вами». Златоуст добавляет: «Подлинно весьма велика такая любовь, что, будучи даже ими презираем, готов умереть и жить вместе с ними. Апостол не просто говорит: “вы есте в сердцах наших”; но так, что, по сказанному, мы готовы с вами жить и умереть. Ибо можно любить и убегать опасностей (которые грозят из-за любимого), но мы не так любим» [21. Беседа 14].
«Если вас постигло какое–то бедствие, то я все готов терпеть за вас. Для меня ни жизнь, ни смерть сами по себе не важны. С вами и смерть лучше жизни и жизнь лучше смерти. Многие соболезнуют о страдающих друзьях своих, когда же друзья благоденствуют, не радуются с ними, но еще и завидуют. Мы же не такие, — говорит апостол, — если вы подвергаетесь бедствиям, мы не устрашимся делить с вами ваши несчастья, если вы благоденствуете, мы не станем вам завидовать». Это высокое искусство, потому что, по замечанию Златоуста, часто бывает легче сострадать, чем сорадоваться. А апостол, будучи настоящим беженцем из этого мира, отделил свое сердце от греха мира так, что мог спокойно и плакать с плачущими, и радоваться с радующимися, пребывая в постоянном богообщении.
«Я много надеюсь на вас, много хвалюсь вами; я исполнен утешением, преизобилую радостью, при всей скорби нашей» (2 Кор. 7; 4).
«Я уже имею большое дерзновение о вас, у меня есть крепкая надежда, что вы не отпадете от Бога, что вы не подведете меня». Для апостолов совершенно небезразлично поведение их пасомых. Если для граждан Неба безразличны судьбы мира, то для них не безразличны судьбы Церкви. А особенно близки для апостолов те, кто обращен именно ими, кто пришел через них ко спасению. Апостол замечает, что коринфяне, получив обличение, не стали озлобляться, а исправились. Потому что обличение может быть и к добру, и ко злу для человека. Виноват, конечно, не обличающий, а обличаемый. Он может, услышав обличение, исправиться, а может озлобиться. Апостол говорит: «Я хвалюсь тем, что вы исправились, когда я вас обличил. Вот для меня великая радость!»
Эти чувства тоже показывают величие духа апостола. Мы, к сожалению, зациклены бываем на своих проблемах. Сколько раз приходилось видеть людей, которые страдают той или иной болезнью, и все мысли у них только о недуге. Болезнь, проблемы — человек о другом вообще не думает. Но апостол совсем другой. Пребывая в своих бедствиях и угнетении, в тесноте, он переполнялся радостью за то, что другие исправились и в благополучии находятся. У нас, люди, которые благополучны, завидовать начинают, а апостол начинал радоваться, даже если ему самому было плохо. У нас обычно считается: если тебе плохо, ты имеешь повод завидовать, имеешь право на зависть. Но Павел совсем не такой, ему хорошо: как здорово, как замечательно, как великолепно, они стали Божиими! А то, что самому плохо, — да какая разница.
Запомните важнейшее правило: вы не имеете права свое уныние показывать другому человеку, потому что никто не виноват в том, что у вас плохое настроение. Если тебе плохо — уйди в себя, закройся, помолись Богу Всемогущему, Который только Сам может исцелить тебя, потому что человек только от Бога может быть исцелен в состоянии уныния и безнадежности.
И дальше говорит Павел: «Ибо, когда пришли мы в Македонию, плоть наша не имела никакого покоя, но мы были стеснены отовсюду: отвне — нападения, внутри — страхи» (2 Кор. 7; 5).
Когда мы пришли в Македонию, у нас не было послабления нашей плоти. Снаружи были битвы, то есть нападения врагов, врагов Церкви. Преследования. Вы знаете, что за апостолом Павлом все время ходили специальные ревнители благочестия иудейского, которые за хорошие деньги организовывали мятежи. Стоило апостолу прийти куда-то, начать проповедовать, сразу же приезжали из соседней иудейской общины «добрые люди» и устраивали в народе волнения. Или прямо Павла оскорбляли, или подкупали правителей — такие провокаторы везде шли за ним по пятам. У иудеев была задача помешать проповедям апостола. У язычников ведь с бизнесом была проблема после апостольского появления: люди прекращали идолов покупать. Так Павел шел один против всего мира. Один против вселенной — и побеждал. Без всякой внешней поддержки.
Знаете, Павла можно сравнить, пожалуй, только с Моисеем. Бог посылает Моисея к фараону, чтобы сказать ему: «Отпусти народ». Вот так идет Павел, так идет Моисей — прямо и без поддержки. У нас сейчас говорят: чтобы та или иная миссия была успешной, надо финансирование наладить, связи наладить, нужно, чтобы поддержка была. А Павел не просто приходил туда, где его никто не хотел особенно видеть, он шел в те места, где его видеть не желали категорически. И там побеждал. Зачем нам земные герои, если они по сравнению с апостолом Павлом совершенно мелкие подражатели?
Итак, «…внутри — страхи» (2 Кор. 7; 5). Кроме того, что на Павла нападали снаружи, душа его была переполнена страхами. Он боялся за Церкви. По его словам, ежедневная забота у него была обо всех Церквах. Апостол охватывал своим сердцем всю Вселенную.
«Но Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита» (2 Кор. 7; 6).
Пришел Тит и рассказал хорошую новость. Но апостол Павел видит в приходе своего ученика Божий Промысл. Как хорошо сказал Феофан Затворник, те, кто живет в Боге, в самых малейших событиях видят руку Божию. Это мы с вами привыкли думать: ну, это обычное дело! А дело Божие — сверхчудо. Но человек, живущий по-христиански, вживающийся в христианскую жизнь, начинает везде видеть Бога. И не потому, что он какой-то фанатик. Сначала человек видит действие Бога в каких-то глобальных вещах, а потом понимает, что Бог и в мелочах помогает. И для апостола Павла утешением было то, что к нему пришел Тит. Он увидел в этом утешающую руку Бога, освобождающую от страха.
Итак, «…и не только прибытием его, но и утешением, которым он утешался о вас, — то есть утешился не только, что пришел Тит, но и то, что его пришествие было относительно вас, — пересказывая нам о вашем усердии, о вашем плаче, о вашей ревности по мне, так что я еще более обрадовался» (2 Кор. 7; 7).
Павел был в некотором смысле матерью для Церквей (даже не отцом, но матерью). И как мать беспокоится, что дети долго задерживаются, так Павел переживал, что Тит долго не возвращается. Апостол был утешен не только услышанной от него информацией, но и тем, что сам Тит радостный пришел от коринфских христиан. Вот удивительное умение! В психологии оно называется эмпатией, умение проникнуться чужими чувствами, если чувства благие — в них участвовать.
Здесь опять-таки мы видим, как апостол исподволь передает мысль, что для истинного христианина важнее всего доброделание. Человек радуется не тому, что его хорошо встретили, он радуется творению добра. В Евангелии Марфа заботится о том, чтобы Господа принять, а Мария слушает своего Господа. И Господь одобряет Марию. Для Него важнее доброделание. И поэтому христиане обязательно поблагодарят за хороший прием, но радуются тогда, когда видят исправление человека.
А Соломон говорил, что лучше иметь блюдо с зеленью, чем заколотого быка с ненавистью. Действительно, так и есть.
Нам сейчас не хватает решительности начать что-то делать. Вот почитаешь древних отцов Церкви и вообще удивляешься, к кому они обращаются! К самому человеку попробуй так обратись. «Я вам сказал, ну, надеюсь, в следующий раз вы исправитесь». А человеку более здоровому, более цельному было сказано: «Сделать нужно вот это — сделай». И человек получал возможность уже более свободно, быстро что-то делать.
Златоуст добавляет так: «…ревность за Апостола, как против блудника, так и против осуждавших Павла. Получив мое послание, говорит Павел, вы воспламенились и воспылали ревностью. Он “избыточествует радостью, исполнен утехи”, потому что сильно тронул их. А мне кажется, однако, что сие сказано не только для утешение за прежнее, но и для большего возбуждения исполнивших требуемое». Многие часто говорят, что я все сделал, ну и достаточно. «Хотя некоторые, как я думаю, и подлежали прежним обличениям и не заслуживали такой похвалы; но он не отделяет их, напротив, и хвалит, и укоряет всех вместе представляя совести слушателя избрать каждому свое. А таким образом и укоризны делались сносными, и похвалы возбуждали к большей ревности» [21. Беседа 14].
Я тоже говорю: «Ну, вы же знаете Библию, вы каждый год прочитываете Библию целиком. Я не сомневаюсь, что вы каждое воскресенье в храм ходите. Я не сомневаюсь, что вы никогда не сплетничаете, да и зависть — для вас чуждая вещь, я убежден, что вы в чистоте живете, я прекрасно понимаю, что вы никогда не напиваетесь». Этот подход без прямого обличения дает человеку потихонечку исправляться. Великолепный апостольский прием, который святой Павел всегда использует!
«…Так что я еще больше обрадовался», — говорит апостол. Обличение пошло впрок. «Посему, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было; ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию…» (2 Кор. 7; 7–8).
Апостол говорит: «Я сначала послал послание, думаю, резко написал, наверное».
У меня иногда тоже бывает: напишу и чувствую, что резко написал. Жалко становится человека, ему больно будет. Однако если по слову Божию написано, все правильно. Слово Божие — меч. Нехорошо мечом сражаться в ножнах, его надо вытаскивать. Пускай слово Божие режет. Оно для пользы режет, не для того чтобы убить, режет, а чтобы вырезать гнойник заразы из души. Поэтому и апостол Павел здесь говорит: «Я сначала опасался, что резко осудил вас, даже сначала огорчился, что так написал, а потом думаю: они, конечно, опечалились, но ничего страшного, печаль та — к пользе».
Начинается интересная тема. Она небольшая, но очень важная для нас.
Итак, «…что вы опечалились к покаянию» (2 Кор. 7; 9).
Ваша печаль была такая, что она привела к изменению духа. Радость человек чувствует не когда болеет, а когда выздоравливает. Апостол радуется не печали, а тому, что она привела к покаянию, к перемене мировоззрения в библейском смысле, и человек начинает жить по-новому.
И дальше говорит апостол: «…ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда» (2 Кор. 7; 9).
Считайте, что вы были опечалены по Богу, в порядке Божественного требования. Бог требует иногда, чтобы человек был печален в том случае, если он согрешил. Человек должен оплакивать грех и получить прощение, потому что Бог всегда одного требует, чтобы все мы были чисты, а кто нечист, чтобы раскаялся. Вспомнишь о Боге: если все исправно — Бога поблагодаришь, а если нет — поспешишь раскаяться. Кто так поступает — по Богу поступает.
«Итак, в результате Бог сделал так, чтобы вы не потерпели никакого ущерба, убытка. Я боялся, что люди впадут в отчаяние». Апостол боялся не самой печали как таковой, он боялся отчаяния. Однако увидел, что Бог обернул дело так, что убытка люди не потерпели, в отчаяние не впали, но стали жить по святым заповедям Господним. А если бы не обличил апостол их, то они остались бы в своем грехе и погибли.
Замечательно сказал Златоуст: «Замечай его неизреченное благоразумие! ”Если бы мы не сделали сего, — говорит он, — то нанесли бы вам вред”, — и исправление приписывает им, а себе вред, который бы произошел от его молчания». «Мы не говорим, что мы вас исправили, вы сами исправились, а могли вам вред принести, если бы вас не обличили», — говорит апостол. «Если бы мы не обличили вас, когда можно было исправить обличением, то мы нанесли бы вам вред, и ущерб был бы не для вас только, но и для нас. Ибо как тот, кто не дает купцу средств к плаванию, делает вред ему, так и мы сделали бы вам вред, если бы не дали вам повода к покаянию. Видишь ли, что не обличать грешников вредно и учителю, и ученику?» [21. Беседа 15].
Вот чудесное правило: не обличать грешника — вред и учителю, и ученику. Об этом прямо говорит Священное Писание.
Бог обращается к пророку Иезекиилю: «И тебя, сын человеческий, Я поставил стражем дому Израилеву, и ты будешь слышать из уст Моих слово и вразумлять их от Меня. Когда Я скажу беззаконнику: “беззаконник! ты смертью умрешь”, а ты не будешь ничего говорить, чтобы предостеречь беззаконника от пути его, — то беззаконник тот умрет за грех свой, но кровь его взыщу от руки твоей.  Если же ты остерегал беззаконника от пути его, чтобы он обратился от него, но он от пути своего не обратился, — то он умирает за грех свой, а ты спас душу твою» (Иез. 33; 7–9).
Священнику, пророку, апостолу важно говорить, обличать. От них не зависит исправление. Исправление зависит от человека. Это важно помнить и нам. К сожалению, слишком часто мы берем на себя неподъемную ношу. «Батюшка, я в Царство Божие никогда не попаду, потому что у меня дети неисправимы». Не в вашей воле исправить ребенка. Однако в вашей воле его вразумить. Вы не властны подменять свободную волю человека. Вы отвечать будете в том случае, если могли сказать и не сказали, могли остановить богохульника и не остановили. Вот в этом случае вы окажетесь виноваты. Но особенно это касается священников.
Бог говорит через пророка Исаию: «Стражи их слепы все и невежды: все они немые псы, не могущие лаять, бредящие лежа, любящие спать» (Ис. 56; 10).
Стражи их — немые псы, разучившиеся лаять, которые пасут сами себя.
Дальше апостол говорит так: «Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть» (2 Кор. 7; 10).
И здесь мы подходим к вопросу очень важному: что значит печаль мира сего, а что значит печаль по Богу. Печаль по Богу — это скорбь о грехе. Это та великая добродетель, которой люди вообще не знают, это то средство, которое лечит от греха уныния, когда человек оплакивает все грехи, оплакивает беззакония и в результате может получить прощение.
Вот эта скорбь является единственной законопечальной. Библия очень строга к нам, она резко ограничивает наше право на печаль. Мы можем плакать и скорбеть только об одной-единственной вещи — о нераскаянном грехе. Больше ни о чем! А печаль по Богу — это прямой антипод, полная противоположность унынию, собственно, потому и лечится уныние плачем. Человек смотрит на Бога: «Господи, помилуй, как же мне сейчас спасаться? Спасаться надо!» Тут ему уже не до жалости к себе. Какая там жалость! Так Бога оскорбил! И человек начинает плакать (столько безобразий наделал) и резко менять свою жизнь. И у него остается покаяние с твердой решимостью не возвращаться назад, даже если придется принести немалые жертвы. Вот это и есть лекарство, единственное средство от уныния.
Вот вы решили бросить пить, потому что видите: погибаете. Оскорбили Бога пьянкой страшно! Почему-то у нас в разговоре с пьяницами забывают простую вещь: пьяница гневит Господа Бога и оскорбляет Его. Хорошо ли это? Оскорблять Бога, Который создал тебя не для того, чтобы ты, как скотина, валялся в болоте, а чтобы живым перед Богом стоял. Человек об этом не думает. Мы часто забываем ему об этом сказать, думаем: «Ты себя пожалей, семью пожалей». А надо сказать: «Пьянь, за это в ад пойдешь, ты Бога оскорбил, Отца родного, создавшего тебя, обидел. Кто ты такой, как ты посмел!» Пьянице приходится менять круг общения. Если алкоголик продолжает общаться с такими же друзьями и хочет при этом бросить пить, ничего из этого никогда не выйдет. Как говорит Писание, дурные сообщества портят добрый, чистый нрав. Наркоман должен оказаться в другом окружении.
Все печали, кроме печали о своих грехах, являются греховными, убивающими.
Феофан Затворник говорит так: «Печаль мира есть печаль из-за потерь славы, чести, имущества, утех, расстройства житейских или гражданских дел, вообще из-за чего-либо земного...» [22].
    Расстроились, что в государстве плохо, — греховная печаль вас охватила. От которой, кстати, для страны будет только хуже. Депрессия граждан приводит к массовому развалу страны.
Подобные расстройства многие считают добродетелью. «Ой, как ты не болеешь за национальные бедствия!» А Бог говорит: «Не смей — грех». Печаль мира сего смерть соделывает. Смертным грехом, убивающим является то, что называется печалью, унынием и отчаянием. И то, что сказал апостол Павел, он «смерть соделывает», — это чистая правда. Люди умирают, народы вымирают из-за такой печали в прямом смысле слова.
Конечно, других мы призываем к покаянию. Вот апостол Павел переживал о коринфских христианах. О них он печалился печалью Божией — не потому что они будут ограблены или что-то в этом роде. А потому что они могли погибнуть, отпав от Бога.
Такой простой пример. Какое нормальное поведение православного христианина при смерти благочестивого православного христианина? Радость. Апостол сказал: «Не скорбите, как прочие, не имеющие надежды». Апостол прямо запретил скорбеть об умерших, потому что мы верим в воскресение плоти. Поэтому всегда, когда казнили мученика, в церквах немедленно устраивалась торжественная литургия. Христиане хоронили мучеников и устраивали этот день как праздник. Люди скорбели только об одном: что они расстались со столь великим праведником. О себе скорбели, что не получают духовной пользы. Но не о праведнике скорбели. Заметьте, насколько у нас поменялось мировоззрение, насколько оно не христианское.
Вот как говорил Феофан Затворник: «…Смерть грешников люта, потому что души их восхищают темные силы и низвергают в ад, чем погрешительными оказываются надежды их» [24. Толкование на Пс. 33; 22].
Увидишь смерть грешника, поплачь за него, потому что он потерял всякую надежду. Смерть грешника люта, и на похоронах грешника плакать должно о вечной гибели человеческой души, которая ценнее всего мира, которая погибла навсегда.

 

Бедствие — Божие лекарство

Плач по Богу всегда действенен. Плач по Богу всегда приводит к активным действиям. Печаль по Богу приводит к изменению человека, к активной работе, а печаль мира сего приводит к отсутствию работы. Когда у человека депрессия, что он делает, много он работает, как вы думаете? Бледная немощь такая у человека: и не работается, и не пишется и так далее. Как в одной шутке было сказано: вспомни, что ты родился уже уставшим — всегда имеешь право на отдых.
Итак, «все эти печали убивают горем и поражают безотрадностью. Когда блага земные отнимаются, то лишаемый их так себя имеет (ведет. — Ред.), что у него будто душу вынимают. По Бозе же печалящийся, хотя тоже глубокою скорбию поражается, но скорбь сия всегда растворяется благонадежием помилования (благой надеждой на помилование. — Ред.)» [22].
Тебя ограбили, но у тебя мало шансов, что ограбленное вернут. А ты об этом скорбишь и не говоришь, как должно: «Бог дал, Бог взял, пусть имя Господне будет благословенно отныне и до века!» Если ты скорбишь, то начинаешь печалиться.
А что делать, если человек заболел? Болеет, например, депрессией — с чего должно начать лечение? С того, что нужно благодарить за болезнь. Человек должен поблагодарить Бога за болезнь, чтобы Бог показал ему грех, который в нем сидит. И просить Господа, чтобы помог с грехом справиться.
Зло человек не может получить, он его может только сам причинить. Бедствие злом не является. Зло — это только грех. Грех человек может сделать только сам. Бедствие — это лекарство, которым Бог лечит нас.
«Оттого печаль по Бозе не убивает, а оживляет, не смерть причиняет, а из смерти извлекает и в живот приводит» [22].
А Златоуст подробно разъясняет, что значит печаль мира сего: «Когда печалишься об имуществе, о славе, об умершем; все это печаль мира, а потому и причиняет смерть» [21. Беседа 15].
Бывает, умирают подряд несколько человек. Один умер, а потом его близкий человек умер тоже. Не смирился и умер. Был охвачен бесовской печалью мира сего, и она его свела в могилу в прямом смысле, то есть, как сказал апостол, печаль причиняет смерть.
«Кто печалится о славе, тот завидует и часто доходит до неизбежной гибели. Такою печалию печалились Каин и Исав». Библейские персонажи. Зло печали мира сего. Они печалились о славе, которую потеряли. «Итак, под печалию мира он разумеет ту, которая вредит самим скорбящим. Ибо одна печаль о грехах полезна. Это ясно из следующего: скорбящий от потери богатства не вознаграждает тем убытка; скорбящий об умершем не воскрешает его; скорбящий по причине болезни не только не избавляется от болезни, но еще усиливает ее. Только скорбящий о грехах приобретает пользу от скорби, ибо истощает и истребляет грехи» [22].
«Печаль есть врачевство, приготовленное на сей один случай (то есть печаль от Бога приготовленная, но только для этого конкретного случая. — Авт.) — поэтому здесь только имеет она силу и оказывает пользу, в других же случаях вредит. Правда, что тяжелее печали? Но когда она бывает печалию по Боге, то гораздо лучше мирской радости, ибо радость сия обращается в ничто, а та “печаль покаяние нераскаянно во спасение соделовает”. В ней и то достойно удивления, что никто из скорбящих ею никогда не раскаивается, тогда как раскаяние наиболее свойственно мирской печали. Ибо что любезнее родного сына? И что горестнее смерти его? Однако отцы, которые во время сильной своей горести не принимали никакого утешения и сами себя терзали, после раскаиваются в том, что без меры скорбели; и не только не получили от того никакой пользы, но еще более себя расстроили. Не такова печаль по Бозе! Она имеет двоякое преимущество: не заставляет раскаиваться в том, о чем скорбишь; самую же печаль обращает во спасение. Обоих сих преимуществ лишена печаль мирская. В ней скорбят ко вреду, и после сильной скорби негодуют на себя же, а сие и служит сильнейшим доказательством того, что они, скорбя, только вредят себе. Совсем противоположны следствия печали по Бозе. Никто не станет себя обвинять за то, что он скорбел, плакал и сокрушался о грехе» [21. Беседа 15].
И как говорил Лествичник, никто нас никогда не спросит, творили ли мы чудеса, пророчествовали, никто нас не спросит за это. Но со всех будет спрошено, почему человек не плакал о грехах своих.
И дальше Павел говорит так: «Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле» (2 Кор. 7; 11).
К сожалению, очень многие люди считают, что извиняться совершенно незачем. Считают, что это некая пустая формальность: «Ну ладно, забыли». Да, один обиженный, может, и забудет, а второй не забудет. Знаете, кто второй обиженный? — Господь Всемогущий, Который судится с обидчиками. Поэтому всякий наносящий обиду человек обижает сразу двоих: человека и Бога, по образу Которого устроен человек. Поэтому и говорит апостол, что вы извинились, передо мной извинились, поняли, что вы виноваты. И мы должны ввести в норму извинения.
«Какие извинения. Извинения предо мной; ибо я извинил вас, потому что вы раскаялись. Какое негодование на виновного. На соблудившего. Какой страх. Предо мной; ибо вы так и так скоро исправились потому, что устрашились. Какую ревность. К Богу. Какое взыскание. За законы Божии; ибо вы наказали нарушивших оные. По всему вы показали себя чистыми в этом деле» [17].
«Итак, если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас пред Богом» (2 Кор. 7; 12). Обидевшим здесь называет апостол кровосмесителя, который жил с мачехой, как с женой. Феофилакт добавляет, что блудники — обиженные и обижающие одновременно, потому что грех падает и на них самих, и на другого человека.
Апостол добавляет: «Здесь не для них преимущественно писал, а для вас, чтобы другого тем же самым не заразили. Теперь те исправляются, и вы исполнились ревностью и негодованием к такому греху. Хотя бы те и не исправились, а только в вас такое негодование, что цель Послания была бы уже достигнута».
Апостолу важно, чтобы ненависть ко греху воцарилась в Церкви, чтобы люди не принимали зла. «Его (Послание. — Авт.) диктовала моя забота о всем теле Церкви. Я показал тем мое тщание о всех вас, какое имею пред Богом».
Златоуст добавляет: «Дает чувствовать, что он страшился за всю Церковь; ибо боялся, чтобы зло не распространилось и, идя далее, не обняло всей Церкви. Посему и говорил: “мал квас все смешение квасит” (1 Кор. 5; 6)» [22].
Но это сказал апостол тогда, а теперь, когда уже они исправились, и то же самое выражает иначе. «Я хочу, чтобы видели, как я люблю вас, и потому что я вас очень люблю, и опасался, чтобы от этого соблазнительного примера не потерпели вреда и сами, за себя не вынуждены были скорбеть». Христиане никогда не борются против людей, они всегда борются за людей. Вот если ты обращаешь в христианство мусульманина — ты с мусульманином борешься? Нет, с исламом за мусульманина. Если ты обращаешь блудника, ты с блудником борешься? Нет, ты борешься за блудника с грехом блуда.
Поэтому и сказал апостол: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6; 12).
«Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его». (2 Кор. 7; 13).
«Так, по причине вашего утешения, мы утешились». А какое утешение? Они не были еще утешены, но для апостола утешением является тот момент, когда человек перестал грешить, когда человек раскаялся. Для него настоящее утешение возникает тогда, когда человек начинает жить по святым заповедям Божиим.
«Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся» (Лк. 15; 7).
Не сказано, что радость будет об одном грешнике, получившем прощение. Грешник не знает еще, что он получил прощение, но его покаяние уже вызывает радость в Небе. В процессе покаяния Господь начинает радоваться об этом падающем человеке, что он встал и пошел и исправился.
«Преуспеяние учеников для благоразумного учителя есть жизнь, и утешение и отрада. И ничто столько не высказывает с хорошей стороны начальника, как любовь его к подчиненным», — говорит Златоуст [21. Беседа 15].
«…Еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его» (2 Кор. 7; 13).
Апостол, будучи любвеобильным, особенно радовался ликованию Тита, что такая польза от Послания.
«Тит покоен был у вас не телесно, не тем, что было что поесть или иметь покойное ложе, но духом. Дух его покоился, и не от того или другого, но от всех вас. То, что равноапостольный дух Титов находил покой среди коринфян», — это означает, что они сами имеют высокое совершенство в духе. — Ибо духовный, каким был Тит, не может найти покоя среди тех, у коих нет движений и проявления духовной жизни, и успокоением его в отношении к телу нельзя удовлетворить его духа так, чтоб он чувствовал себя покойным» [22].
Для людей, которые живут духовной жизнью, даже если вы их будете кормить, поить, хорошо принимать, но при этом сами останетесь совершенно чужды благочестию, ваши старания будут совершенно не нужны, даже противны. «Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи. Желаю лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия» (Пс. 83; 11).
Тит показывает, что у коринфян есть духовные устремления. Представьте себе, что вы начинаете жить духовной жизнью. Когда видишь красоту слова Божия — все земные красоты становятся настолько слабенькие, настолько примитивные, что о них говорить! Человек, постепенно учась жить по заповедям, освобождается от каких-то земных привязанностей, не греховных, а естественных. Они становятся ему просто скучны.
Как хорошо сказано в старой притче монашеской! Спросили одного старца: «Отче, что мне делать, чтобы уйти из мира?» — «Да ничего не надо делать. Живи — мир тебя сам прогонит».
Человеку становится тягостно в этом мире. Некоторые люди себя начинают насильственно ломать, и это зря. Иные пытаются себя насильно заставить общаться с людьми, которые совершенно ничего не хотят знать о Боге. Они говорят: «Это нужно. Родные люди, какие-то знакомые — ну как же так, надо продолжать общаться». И в результате они сползают в грех, они сползают в беду, потому что человеку, подавившему в себе изначальный порыв к святости, который заложен Духом Святым, очень тяжело потом будет этой святостью гореть. Человек должен постоянно распалять в себе это Божественное желание, как апостол говорит, обладать этой горячностью. Вы должны стремиться к святости, и не надо себя переламывать через колено. Скучно вам с кем-то — да не общайтесь вы с ним. Потому что мир сей пытается человека поймать, а ловится он таким способом: «Ты должен, ты обязан!» «Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7; 1).
Даже такие ситуации использует дьявол, как он раньше делал на горе искушений. Если ты не хочешь общаться с блудником, убийцей, вором, хамом, то ты якобы его судишь (на самом деле ты сражаться с ним не хочешь, не судишь его). Или начинает вспоминать дьявол слова апостола Павла: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5; 8).
Если родной человек живет с тобой одной жизнью, тебе он будет близок, а если он не живет — ушел и ушел. Что делать — ты сделал все, что мог. А пытаться переломить себя через колено — это сатанинское искушение. Оно описано еще в первой ступени «Лествицы». Там сказано, что многие люди, начавшие духовную жизнь, уйдя от мира, через некоторое время попадали в искушение дьявола. Дьявол говорит: «Вот ты уже усовершенствовался, вот ты уже исцелился, теперь же иди к своим и обрати их».
Особенно это касается миссионеров: «Как же я буду миссионерствовать, если я своих родных не обращу». Кстати говоря, тяжелее всего обратить своих родных.
«Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры?» (Мк. 6; 3).
Не надо себя переламывать через колено, не слушай родных, иди к другим, не теряй времени. Иди к тем, кто слушает. Любое родство хорошо только тогда, когда оно освящено Святым Духом. Если твои родные не живут в Духе, если им не близко Евангелие, не пытайся с ними быть за своего. Зачем? Надо понимать, что это именно бесовское искушение. Если человек ищет истину, с ним тебе легко. В нем есть горящий дух. Этот дух может разгореться. А если человек не ищет истину, тебя дух будет беспокоить с ним.
Вот Тит успокоил свой дух, потому что коринфяне исправились. Они были, конечно, ниже, чем Тит. Тит был один из семидесяти апостолов, полыхающий Божественной любовью, но в нем было что-то сродни с ними: они думали и мыслили о том же, что и он, вся сфера их интересов была в Боге, благодаря покаянию. Поэтому он успокоился, его дух успокоился. И этому радуется апостол Павел.
«Итак я не остался в стыде, если чем-либо о вас похвалился перед ним, но как вам мы говорили все истину, так и перед Титом похвала наша оказалась истинною» (2 Кор. 7; 14).
Апостол тренирует души учеников, чтобы они поднимались к Небу все выше и выше. Он не дает христианам оставаться на одном уровне: все выше, все совершеннее!
«… И сердце его весьма расположено к вам, при воспоминании о послушании всех вас, как вы приняли его со страхом и трепетом. Итак радуюсь, что во всем могу положиться на вас», — говорит апостол (2 Кор. 7; 15–16).
Павел везде показывает, что сами коринфяне дали повод к этой любви, потому что истинная любовь Христова не рождается на пустом месте, она рождается из того, что есть что-то родное с нею.
«Поэтому, — говорит апостол, — я радуюсь, дерзаю о вас или имею мужество о вас, то есть я могу о вас хвалиться». «Видишь ли, что о них радуется более? — говорит Златоуст. — Ибо говорит: вы ни в чем не посрамили своего учителя и показали себя достойными моего о вас свидетельства. Следовательно, он радовался не столько за Тита, что он получил такую честь, сколько тому, что они показали такое благорасположение к Титу. Но чтобы не почли его радующимся более за Тита, смотри, как и здесь представляет причину радости. Как выше сказал: “яко аще что ему о вас похвалихся, не посрамихся”; так и теперь говорит: “яко во всем дерзаю в вас”. Нужно ли вас укорить, не страшусь, чтобы вы за это отложились; нужно ли похвалиться вами, не опасаюсь быть обличенным в напрасной похвале. “Дерзаю в вас”, буду ли хвалить вас как покорных, или как любвеобильных, или как ревностных. Я сказал: отсеките, и вы отсекли; сказал я Титу, что вы велики, достойны удивления и умеете почитать учителей, и вы доказали это на самом деле; он узнал сие не столько от меня, сколько от вас самих. Посему возвратился ко мне, исполнившись сильной к вам любви, так как вы показали на деле более, нежели сколько я говорил ему» [21. Беседа 16].
Заметьте, насколько мудр апостол: он обличит и сразу же смягчит, обличит — и похвалит. Вот это истинная мудрость, которая не дает, с одной стороны, человеку расслабиться, а с другой стороны — погрязнуть в унынии, безнадежности и печали. Давайте учиться у святого апостола искусству общения с людьми. Если вы учителя подвели, вы должны, конечно, печалиться, что оскорбили Бога в нем. Но печаль должна быть только одна — о грехах, и не о чем больше. Да поможет нам Господь Всемогущий.

 

Жить по законам Неба

Апостол увещевает коринфян к щедрой милостыни. Собственно, одно из названий Второго Послания к Коринфянам — Послание милосердия, Послание милости. Очень часто люди внешне живут как христиане, а внутренне какими-то дикими принципами.
И вот апостол Павел, обращаясь к коринфянам, говорит так: «А как вы изобилуете всем: верою и словом, и познанием, и всяким усердием, и любовью вашею к нам, — так изобилуйте и сею добродетелью. Говорю это не в виде повеления, но усердием других испытываю искренность и вашей любви. Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою. Я даю на это совет: ибо это полезно вам, которые не только начали делать сие, но и желали того еще с прошедшего года. Совершите же теперь самое дело, дабы, чего усердно желали, то и исполнено было по достатку. Ибо если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет. Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность. Ныне ваш избыток в восполнение их недостатка; а после их избыток в восполнение вашего недостатка, чтобы была равномерность, как написано: кто собрал много, не имел лишнего; и кто мало, не имел недостатка. Благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам» (2 Кор. 8; 7–16).
Итак, апостол сначала приводит пример Македонских церквей. Это Фессалоники, особенно Филипп, Верии, то есть север нынешней Греции, а также Македония. Они, будучи в крайней нищете, радовались, подавая милостыню выше всех сил. И Господь одаривал этих любящих людей, македонян, необыкновенными наградами. Действительно, человек, который ради Бога, ради любви, ради любви Божией презирает все резоны, такой человек действительно начинает жить по законам Неба. Он прямо и непосредственно живет под управлением Господа Бога и кормится с руки Господней, как это было с фессалоникийцами. Но здесь апостол пользуется своей любимой формой — призывом к милостыне. Он вообще очень любит призывать людей к соревнованиям.
У нас свои состязания: кто больше добра сделает, кто больше людей обратит ко Христу, кто больше явит милости. Такие соревнования между Церквами, между людьми были всегда, и христианину надлежит упражняться.
И вот апостол, призывая к милости, ссылается на Христа: «…вы изобилуете, — говорит он, — всем: верою и словом, и познанием, и всяким усердием, и любовью вашею к нам, — так изобилуйте и сею добродетелью» (2 Кор. 8; 7). Апостол хвалит коринфян для того, чтобы подвигнуть их к большему доброделанию. Он поступает мудро. Апостол сначала похвалил, чтобы потом смирить. Это признак настоящего мудрого пастыря, потому что глупый будет все время ругать или все время хвалить. А мудрый воспитатель, он и похвалит, и поругает, он сумеет растворить одно с другим, он сумеет вовремя сказать одно и другое, чтобы человек не впал в грех самонадеянности и чтобы не впал в грех отчаяния.
Святитель Феофан пишет: «Как художнику, когда картина его совершенна во всем, исключая одной какой-либо части, уступающей в отделке другим, стоит только напомянуть о том, чтоб раздражить его ревность и сей последней дать такое совершенство, в каком представляется вся картина, так поступает и Апостол с коринфянами». Нетрудно заметить, что те добродетели, которые хвалит апостол среди коринфских христиан, они относятся скорее к теоретическим добродетелям, теоретической веры во Христа, теоретическому знанию вероучения Церкви. Некоторые считают, что главное — добрые дела делать, а как человек верит и хорошо ли верит — это неважно. Нет, это важно, и апостол хвалит за это. Святитель Феофан толкует так: «Теория его очень коротка, — ее можно совместить в нескольких словах; но дело его конца не имеет. Первый шаг в нем — дело, покаяние, и потом что ни шаг, все дело и дело. И никакого шага в нем нельзя сделать не делом, а одним умствованием. Умовая сторона в нем совне стоит, как свечи и лампы в рабочей» [22].
Если человек не имеет этих разумных добродетелей, он не сможет правильно делать дела. Потому что он будет давать милостыню так, что на него будут обижаться. Он постарается утешить, но в итоге еще больше обидит. Свет Богопознания, дарованный нам через Священное Писание, через Откровение Божие, через православную веру, — должен проявляться в конкретной жизни человека.
«Милостыня сладостна, она невольно втягивает в деятельную жизнь» [22].
Человек, которому приятно давать милостыню, который становится внешне подающим милостыню, легко потом ко всем остальным добрым делам привыкнет. Если человек приучает себя к милостыне, ему легче и другие дела любви творить. А чем больше человек проявляет любовь к ближним во имя Бога, тем больше усиливается у него любовь к Богу. Как и любовь к ближним.
«Говорю это не в виде повеления, но усердием других испытываю искренность и вашей любви» (2 Кор. 8; 8).
Апостол здесь говорит о том, что творить милость есть заповедь, а вот каким образом творить милостыню — это заповедью не является. Если вы не подаете милостыню, вы совершаете грех против Бога. А вот как проявлять милостыню, сколько давать — это вопрос вашей личной совести, вашего личного искусства. Здесь никто за вашим сердцем, кроме Бога Всемогущего, смотреть не будет.
Говорит апостол: «Я хочу проверить, посмотреть по делам, насколько у вас неподдельная любовь». А то, знаете, бывают такие люди: поговоришь с человеком, ну просто ангел во плоти. Так хорошо говорит, так замечательно, слаще меда и сот, а как до дела — сразу в кусты. Это то самое, что апостол утверждает. «Внешне-то вы хороши, а по делу, где ваше дело, где ваша поддержка милостыней, где жалость? Покажите, что ваша любовь искренняя, а неподдельная». Потому что многие говорят: «Я люблю». А вот слова с делом расходятся...
Дальше апостол ссылается на очень важный аргумент: «Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою» (2 Кор. 8; 9).
Апостол говорит: «Кто главный пример величайшей милости — Христос Спаситель, Тот, Кто ради нас сошел с Небес, с величайших высот Божественной радости. Он явился на земле, Он жил в смиренном теле, Он, будучи Сыном Божиим, Который обладал всемогуществом по природе Своей Божественной, стал не каким-то богачом. Он даже в пещере родился, не имел где главы преклонить, и Его распяли на позорном кресте. И для чего Он это сделал? — чтобы мы обогатились Его нищетою. Его снисхождение, Его смерть, Его жалость к нам, они нас обогатили». Кто подает милостыню, тот подражает  Господу Иисусу Христу, Спасителю.
«Если не веришь, что нищета производит богатство, то вспомни своего Господа, и не будешь более сомневаться. Ибо если бы Он не обнищал, то не сделался бы богатым. Подлинно удивительно, что нищета обрела богатство. Богатством же называет здесь Апостол познание благочестия, очищение грехов, оправдание, освящение и прочие бесчисленные блага, какие Христос даровал и еще обещал нам даровать» [21. Беседа 17].
А Блаженный Августин делает очень интересный вывод. Он говорит: послушай о богатствах в ответ на следующий вопрос в твоем послании. Ты написал, будто некоторые говорят, что богатый человек не может войти в Царство Божие. Покуда не продаст своего имения, пока держится за богатство, нет пользы исполнения заповедей. Однако такие доводы не считаются. Дальше говорит он, что не богатство само по себе осуждается, набожность одного и безбожие другого имеют различные последствия.
Если человек бедный и при этом благодарит Бога, молится Богу, он получит награду. Если человек богатый, но жесток и не кормит бедных, то таким образом он гневит Бога. Напротив, человек состоятельный, который поддерживает слабых и нищих, угождает Господу. Как говорит пастырь Ерма, богатый получил свое состояние для того, чтобы, подобно сухому дереву, поддерживать на себе плодоносную лозу бедного, который таким образом оправдывает существование обоих.
Василий Великий говорит так: «А если оставим себе какое-нибудь земное имущество и тленное богатство, то, поскольку ум будет зарыт здесь, как в некоторой тине, душа, по необходимости, не увидит Бога и не подвигнется к вожделению небесных красот и уготованных нам по обетованиям благ, обладания которыми достигнуть нам невозможно, если безмятежная и сильная любовь к исканию ради них не ведет к исканию оных и не облегчает нужного ради них труда». Здесь речь идет о монахах, которым запрещено иметь имущество, но сказано и о мирянах, чтобы они не смели пристращаться к имуществу, думать о нем. Иначе человек не сможет увидеть Бога. Если человек пристрастился к богатству, он не найдет Царство Божие. «Посему отречение от мира, как видно из сказанного, есть разрешение уз этой вещественной и временной жизни, свобода от человеческих обязательств, делающая нас более способными начать путь к Богу. Это беспрепятственный случай к приобретению и употреблению того, что многоценно больше “золота и даже множества золота чистого” (Пс. 18; 11), и, короче сказать, переселение человеческого сердца в жительство небесное, чтобы можно было говорить: “Наше же жительство — на небесах” (Флп. 3; 20), а что еще важнее, это начало уподобления Христу, Который, будучи богат, обнищал ради нас (2 Кор. 8; 9). Ибо сокрушение сердца, смирение ума, освобождение души от гнева, скорби, забот, коротко сказать, от пагубных страстей могут ли иметь место при богатстве, житейских попечениях, при страсти и привычке к другим?» [25].
Апостол призывает нас отступить от всего земного. Если для монаха это важно в прямом смысле: необходимо непосредственно отказаться от всего земного, то мирянам дана та же заповедь — отделять свое сердце от земного.
Огромное количество времени мы тратим, обдумывая земные вещи даже без всякой на то нужды.
Феофан говорит: «Вот кому подражайте! Господу. Он истощил Себя, истощайте и вы, если не себя, то свои сокровищницы ради Его, чрез посредство нуждающихся. Этим и докажете, что искренно любите Господа. Нельзя не видеть, что святой Павел имел при этом в мысли слово Господа: “понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе”. Господь вас собогатил; закон правды велит воздать Ему тем же. Обогащайте меньшую братию, ибо сделанное им Господь благоволит принимать, как бы то сделано было Ему Самому». «Слабых, обездоленных поддерживайте, и вы дадите это Господу Богу», — говорит апостол, да и Христос об этом же говорит. «Господь обогатил вас духовно; велико ли, если вы воздадите Ему вещественно в лице нуждающихся? Первое столь высоко, что последнее и в сравнение с Ним нельзя ставить, какие бы вы ни сделали пожертвования» [22].

 

Господь дает, сколько человеку нужно, и еще на то, чтобы он мог делать добро
Мы должны понимать, что, жертвуя, приносим пользу сами себе.
Во-первых, отдаем долг благодарности, во-вторых, даем взаймы Богу, в-третьих, мы просто приучаемся к любви Божией, в-четвертых, мы освобождаемся от многих грехов, потому что говорит Писание: «Милостыня избавляет от смерти!» (Тов. 4; 10); «Любовь покрывает все грехи» (Притч. 10; 12).
В-пятых, мы выращиваем любовь между людьми. Человек себе только пользу и приносит. Когда нам кричат: «Что вы, попы, только о деньгах и говорите!» — я отвечаю так: священники обязаны говорить о деньгах, обязаны напоминать, чтобы люди подавали милостыню. Здесь важно, чтобы человек воспринимал милостыню как свое служение Господу Богу.
И дальше говорит апостол: «Я даю на это совет: ибо это полезно вам, которые не только начали делать сие, но и желали того еще с прошедшего года» (2 Кор. 8; 10).
Апостол говорит: я это советую как полезное вам, но только начинайте делать. Вы давно уже говорили, что хотите пожертвовать, ну что ж, пора ваши желания воплощать. Апостол всеми силами понуждает коринфян к милостыне, чтобы они не просто говорили, а и делом поддерживали нуждающихся.
И поэтому добавляет Златоуст : «…в пример представляет им их же самих, а не других» [21. Беседа 17].
Феофан толкует так: «В первом же послании писаны уже постановления, как вести дело. А теперь идут убеждения, чтоб поспешили и собрали побольше. Почему особенно? — Потому, говорит, что вы начали не делать только, но и желать прежде македонян. Македоняне между тем после задумали и взялись за дело, а успели и скоро, и много собрать. Итак, позаботьтесь, чтобы ваше милостынесобрание, как началом стоит впереди, так стало впереди и совершением» [22].
 «Совершите же теперь самое дело, дабы, чего усердно желали, то и исполнено было по достатку» (2 Кор. 8; 11).
Дело в том, что есть намерение, которое Господь целует, а есть намерение, которое Господь не целует, пока оно не совершилось. Если человек желает покаяться, Господь целует это намерение и поможет человеку покаяться. Даже если человек будет просить у Бога прощения, но не успеет дойти до храма, Господь может его простить. Если человек пообещал подать милостыню, но потом передумал, он ничего не получит.
Апостол Иаков об этом же и говорит: «Хорошо же ты любишь. Говоришь:  люблю брата своего или сестру свою и тут же отсылаешь их от себя: мол, если голоден, иди ешь, а раздет — иди одевайся. Сам же ничего не даешь им. В чем же ты помогаешь, в чем проявляешь свою любовь?»
 «Ибо если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет» (2 Кор. 8; 12).
Апостол говорит, что Господь не требует от человека выше его сил. Великолепно, что македонские христиане сверх сил дают. Господь смотрит, у кого какая есть возможность, а не на то, сколько именно дал человек.
«И сел Иисус против сокровищницы и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила все, что имела, все пропитание свое» (Мк. 12; 41–44). Еще здесь важно другое: «То несомненно, что сила усердия наверстывает малость количества; но самое усердие надо показать делом. “Бог всяческих измеряет приносимое обыкновенно силами каждого; взирает не на количество, а на качество преднамерения” (Феодорит). Когда есть усердие, и усердие искреннее, оно вытянет из сокровищниц все возможное» [22].
Это тот самый настрой сердца, когда человеку всегда мало добрых дел, он жалеет, что мало чем может помочь. Таковы христиане, охваченные Божественной любовью. Это признак духовной любви, которая вырастает из подвига Искупителя. Господь дошел до пределов любви, отдав Себя за жизнь грешников. И христианин, охваченный Божественной Христовой любовью, идет теми же путями.
«Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность» (2 Кор. 8; 13).
Апостол говорит о границе правды, а не о любви, потому что любовь не имеет границ. Апостол поставил границы правды. Нехорошо, когда один голодный, а другой объедается. Накорми голодного — и ешь, сколько хочешь. Если вы почитаете святого Иоанна Златоуста, вы увидите, сколько у него жестких слов по поводу богатых. «Что означают рубины, которыми украшают себя ваши жены? — спрашивает он, обращаясь к мужчинам. — Это кровь бедняков, которые умирают от голода».
А коммунисты говорят: «Несправедливо, что одни богатые, а другие бедные, поэтому давайте ограбим богатых, чтобы накормить бедных».
А Златоуст говорит: «Несправедливо, что богатые — богатые, а бедные — бедные. Поэтому богатые должны проявить любовь, накормить бедных».
В одном случае появляется ненависть, а в другом случае вырастает любовь. Кто реально смог создать систему защиты нуждающихся? Почему у нас сейчас бедные все-таки не умирают с голоду? Сделали это христиане Запада и Востока это сделали. Почему пенсии возникли? Это христианское изобретение. Именно христиане своим гуманизмом и либерализмом к этому привели. Ценность человеческой личности, которая выше, чем общество, объявлена христианами. Они считали, что душа человека дороже всего мира, дороже страны, в которой находится человек.
Как хорошо сказал Честертон: «Если вы думаете, что я ради одной души не разрушу всей готики, то вы не знаете христианства». Для человека важнее всего должна быть личность, а не что-то другое. Христиане извели людоедство, работорговлю.
Многие мусульмане еще недавно жаловались, что «подлые» христиане нарушают национальные традиции: запретили в Саудовской Аравии и в арабских странах торговать рабами.
Именно христиане своей колонизацией спасли мир от людоедства и самоуничтожения.
Они начинали с конкретных вещей. Слово «лазарет» происходит — от Лазаря Четырехдневного. Это было монастырство Лазаря. А слово «госпиталь» происходит от госпитальеров, которые занимались лечением больных. Первую в истории человечества многокоечную больницу построил Василий Великий. Пять тысяч коек было в ней. Финансировали за счет Церкви. Все великое, что христиане начинают исполнять вместе, — святые заповеди Божии. Не ждите, что государство за вас все сделает.
Апостол говорит: «Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность» (2 Кор. 8; 13).
«Она не только все свое, но и жизнь свою полагает за други своя. Но такие проявления любви не вводятся в ряд обязанностей, ибо по естеству это неисполнимо. Когда благодать Духа изливает в сердце любовь, тогда она все приносит в жертву, и приносит потому, что сытость в этом находит, а без этого чувствует себя несытою, голодает». Дух изливает эту любовь в сердце человека. «Дающий лишнее себя ставит в меру и другого нуждающегося поднимает в свою меру, — и сравнялись. Если б и это правило стало законом жизни между нами, и тогда бедность давно бы исчезла из среды христиан» [22].
К этому призывал Златоуст. У Златоуста была идея, из-за которой он поплатился кафедрой: сделать империю христианской в прямом смысле. Заставить людей уничтожить бедность при помощи того, чтобы богатые добровольно бедных поддержали. Эта идея, из-за которой его прогнали с кафедры император и императрица, но которая на самом деле настолько изменила мышление людей, что именно благодаря Златоусту и апостолу Павлу, на которого он опирался, везде, во всем мире, возникли благотворительные фонды. Вот это явление, оно именно оттуда зародилось. Это желание исполнить закон любви.

 

Христиане малое и большое делают силой Бога, а не своей

«Ныне ваш избыток в восполнение их недостатка; а после их избыток в восполнение вашего недостатка, чтобы была равномерность, как написано: кто собрал много, не имел лишнего; и кто мало, не имел недостатка» (2 Кор. 8; 14–15).
И дальше апостол говорит так, что есть некий духовный закон Божией справедливости: сейчас у тебя много — другому подашь, которому плохо, поддержишь его, а когда тебе будет плохо — другой тебя поддержит.
Помните, что золото, и серебро, и вообще все блага принадлежат Творцу Вселенной. Он кому хочет дает, у кого хочет отнимает.
Апостол продолжает: «…то беда, что в душах наших царит: себе нужно. Кто положит меру этому себе нужно? Но когда себе нужно, то, значит, дать другим — себе скорбь, и нет изравнения. И пошел бедный в скорби без пособия, а не подавший остался в покойном самодовольстве: нет, говорит, правила, да иным отрада, а себе скорбь, но по изравнению. Этим камнем заграждает он уста совести; она и смолкает до времени. С какого термина начинается скорбь себе от уделения другим от своего, этого сторонний никто определить не может, — нельзя входить с своею меркою в круг жизни другого. Предел этому знает один Бог и своя совесть иногда, ибо верности ее определений много помех внутри же. Только кто совсем рассчитывается с житейским, может раздавать без предела. Но и в них это есть совершенство желанное, не всеми, однако же, являемое. Посему и Спаситель не вдруг на него указал» [22].
Толкуя слова насчет равенства одного и другого, апостол придает еще более глубокий смысл своим словам. Касается это не только телесного, но и духовного богатства. Для апостола Павла богатство не ограничивается деньгами. Это богатство даров, способностей, любви, милости, кротости. И происходит некий тайный духовный обмен человека.
«…Праведным будет признан и тот, кто примет праведника; и он получит ту же награду, что и праведники, — сказал Господь» [25].
Ты не только не потеряешь награды — ты станешь причастен его таланту. Ты станешь причастным его добродетелям, которые в его сердце скрываются. Происходит постоянное взаимообогащение: ты дал телесное, Господь тебе воздал духовным.
Златоуст говорит так: «Итак, дайте им от ваших имений, которых у вас обилие, а они не имеют, чтобы самим получить от них взамен дерзновение к Богу, в котором они богаты, а вы ощущаете недостаток». Видишь ли теперь, как он неприметным образом убеждает (коринфян) подавать и сверх силы, и от недостатка? “Если хочешь, — говорит он, — получить только от избытка, то и подавай от избытка. Если же хочешь все приобрести, то подавай и от недостатка, и сверх силы”. Впрочем, не говорит сего явно, а предоставляет слушателям дойти до сего собственным заключением. Сам же продолжает пока предположенное и сообразное с его целию увещание, присовокупляя, что, по-видимому, и следовало сказать: яко да будет равенство. Как же будет это равенство? Так, что “мы и они будем взаимно уделять друг другу избытки и тем восполнять недостатки”. Но какое тут равенство — за плотское платить духовным? Ведь последнее много превосходит первое. Не по многоценности или малоценности даемого и взаимно получаемого сказано: да будет равенство; но поколику чем избыточествуете вы, из того даете им; и напротив, чем избыточествуют они, из того дают вам. Вот так будет и равенство» [2].
Это принцип духовного тела. Но на самом деле этот принцип действует неразборчиво. Есть на Кубани биосистемы. Любой лес, например, связан в одну систему. И в человеческом организме Господь устроил так, что, если одна почка плохо будет работать, другая возьмет на себя ее функции. У человека существует двойная компенсация клеток мозга, два легких. Все это существует, чтобы одно поддерживало другое. И эта система взаимоподдержки существует во всем мире, она заложена Богом. Нормой жизни является не борьба за существование, как лгал Дарвин. В противном случае мир давно был бы разрушен, но в реальности мы ничего такого не видим. Конечно, борьба за существование есть результат греха, но все же главное, чем живет мир, — это взаимная поддержка. Возьмите лишайник, союз гриба и водорослей. И живут нормально, развиваются, растут.
Так и в Церкви — все время должна быть взаимопомощь. Апостол настаивает на том, что не должно быть такого: я пришел, исполнил свои религиозные потребности и удалился. Эта мысль далека от апостольского учения. Апостолу угодно, чтобы христиане воспринимали интересы друг друга как свои, чтобы старались поддержать друг друга. И как плохо, что сейчас христиане превратились в индивидуалистов: они не заботятся о беде ближнего и не радуются его радости. А все происходит оттого, что христиане разучились давать милостыню.
«…Как написано: кто собрал много, не имел лишнего; и кто мало, не имел недостатка» (2 Кор. 8; 15).
Эти слова взяты из книги Исход, где говорилось о собирании манны. Когда выпала манна — таинственная пища, которой евреи питались во время всего путешествия по пустыне, все пошли ее собирать: кто с одним сосудом, кто с другим. Но потом оказалось, что у того, кто пожадничал, осталось столько же ангельского хлеба, сколько и у того, кто недобрал по каким-то причинам. А в пятницу, когда они собирали манну, у них у всех оказалось ее в два раза больше, чтобы в субботу о ней можно было не заботиться. Господь показывает, что Он Сам следит за тем, чтобы это равенство в Церкви поддерживалось: сильные поддерживают слабых, слабые поддерживают сильных.
Апостол говорит: «Доверьтесь Богу, если же Он манну смог распределить, то о вас Он точно позаботится, если он евреев прокормил в пустыне, вас точно прокормит». Так написано в книге Исход. «Ибо больше имеют святые в надежде на грядущие царства, и больше тех, которые в нынешнее время кажутся богатыми». Святые богаты святостью, богатые богаты деньгами, но богатым не хватает святости. Если человек помогает святому, святой удивит своей святостью и поддержит его.
«Благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам» (2 Кор. 8; 16).
Апостол переходит к описанию своего распоряжения послать в коринфскую церковь Тита, чтобы тот поддержал их щедрость. Начинает апостол с благодарения Богу, потому что он знает, что Господь ведет человека в большом и в малом. Это только язычники считают, что Бог вмешивается лишь в самые значимые события в жизни человека. Можно сказать так, что язычники всё сами делают. А христиане, они всё: и малое и большое — делают силой Бога.
Вот и апостол Павел поэтому, начиная рассказ о Тите, говорит: «Благодарение Богу, давшему такую тщательность о вас в сердце Тита».
Потому что, «ибо, хотя и я просил его, впрочем он, будучи очень усерден, пошел к вам добровольно. С ним послали мы также брата, во всех церквах похваляемого за благовествование, и притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и в соответствие вашему усердию» (2 Кор. 8; 17–19).
Апостол хвалит Тита именно для того, чтобы коринфские христиане не думали, будто посланники апостола сами себе что-то присвоят. Очень важный еще вопрос, кто будет эту милостыню передавать. Именно поэтому апостол подчеркивает, что Тит угоден Господу и апостолу Павлу. Тит искренне любит коринфских христиан, поэтому он идет добровольно, а не потому, что его заставили идти и делать, что ему неугодно. «Бог справедливый, зная, что коринфские христиане хотят преуспеть, обратил любовь Тита на них, чтобы через его проповедь исполнить их волю к доброму деланию. Тит же, наблюдая достижения, утешается и радуется ими».
Бог видит, что человек хочет некое дело сделать доброе, но у него не хватает решимости. И Он вкладывает в сердце другого человека желание того первого поддержать. Вот у коринфских христиан было намерение сотворить милостыню, а решимости не хватало. Бог внушил Титу, чтобы тот пошел и с радостью помог им.
И дальше: «С ним послали мы также брата, во всех церквах похваляемого за благовествование» (2 Кор. 8; 18).
Здесь брат — это не просто один из апостолов, это апостол Лука, которого вся Церковь хвалит за Благовествование. Лука уже написал свое Евангелие, и его во всех Церквах восхваляли как одного из первых, написавшего о жизни Спасителя.
Сейчас многие верят разным лжеучителям типа Дэна Брауна с его «Кодом да Винчи», будто у нас нет никаких настоящих повествований о жизни Христа, будто Евангелия были написаны позже, якобы было сто Евангелий, из которых Константин выбрал то, что ему захотелось. Все это ложь. Уже во времена апостола Павла в 57 году после Рождества Христова Евангелие было написано и известно во всех Церквах. Тому есть свидетельства. Павел прямо свидетельствует, что в его время, то есть буквально осенью 57 года, Евангелие было распространено по всем Церквам. Здесь мы видим традиционное святоотеческое представление, что Лука написал Евангелие через пятнадцать лет после Вознесения Господа на Небеса.
Спаситель, Господь наш, как известно, писал один раз в жизни, на песке, и писал те вещи, которые Ему было неугодно записать в Своем слове. Почему? Потому что Он писал грехи людей, которые желали бросить камень в грешницу. Они пытаются осудить ее и видят, что Господь начинает записывать их собственные грехи. Тогда они оставляют камень и убегают. Суть Евангелия — это Благая весть Христа о спасении. Благая весть о том, что Господь пришел и спас всех нас.
А вот текст Евангелия был записан сначала Матфеем на еврейском языке. Древнейшее церковное предание гласит, что он был записан через восемь лет после Вознесения Господа на небеса. Это 38-й или 40-й, 41-й год, как удобнее считать дату Вознесения. Затем, через десять лет после Вознесения Христа, писал Марк. Он записывал проповеди апостола Петра, а тот в проповедях опирался на уже существующее Евангелие от Матфея. Поэтому если вы обратили внимание, они похожи, текстуально иногда совпадают. Евангелие от Марка хотя короче, но при этом имеет подробности такие, каких нет у Матфея. Связано это с тем, что Петр, видимо, сам комментировал его, исходя из собственного опыта.
А Марк, будучи сыном и секретарем-переводчиком апостола Петра, записал все это, добавив свои собственные воспоминания (мы знаем одно из них). О Гефсиманском саде, об аресте Христа, о юноше, который выскользнул из рук стражников, оставив вместо себя кусок полотна, — все это рассказ Марка и о себе самом.
Лука написал свое Евангелие после Вознесения в 45 году. Он проделал большую светскую работу. Матфей был рядом со Спасителем практически с самого начала и собрал все сведения о Христе, которые сохранились в иудейской общине. Он писал в Иерусалиме, опираясь на воспоминания апостолов и свои собственные. Тем более что в Древнем мире было принято проповеди учителей заучивать наизусть, и уж конечно, заучивались речи Христа. Марк, как я уже сказал, перевел проповеди апостола Петра.
Лука был историком, и по сей день он считается одним из лучших историков древности. По преданию, апостол Лука лично знал Господа, был одним из 70 апостолов. Но он соблазнился Христом в разговоре о Святом Причастии в Капернауме, если помните, тогда многие ученики от Спасителя отошли. Лука отошел вместе с ними, но вернулся ко Христу, встретив Его по дороге в Эммаус. Там были два человека: Клеопа и некто еще. Этот второй, конечно, Лука. И он записывал не только то, что сам лично знал, но еще и воспоминания очевидцев. Предание и сам текст Евангелия гласят: Лука был близким другом Пресвятой Девы Марии. Поэтому именно евангелист Лука записал многое о жизни Господа Христа из уст Девы Марии.
Затем (уже в конце I века) евангелист Иоанн, находясь в Эфесе, по просьбе тамошних христиан прочитал три Евангелия: от Матфея, Марка, Луки и одобрил их, а затем дополнил. Поэтому Евангелие от Иоанна резко отличается от трех других. Синоптики поэтому так и напечатали тремя столбцами — чтобы чиать их можно было одновременно. А Евангелие Иоанна, оно совсем иное, он специально добавлял то, чего не было у других евангелистов. Таким образом, четыре Евангелия в том виде, в каком они сейчас есть, были сформированы апостолом и евангелистом Иоанном Богословом.
К этим четырем Евангелиям были добавлены Деяния святых апостолов, дописанные в 63 году, после того как апостол Павел вместе с Лукой попал в Рим (но до того, как апостол Павел был осужден). Если вы помните, Деяния резко обрываются. Апостол Павел был казнен спустя четыре года. Но об этом ничего нет в Деяниях, именно потому, что Луке нужно было срочно их дописать. В Эфесе, где жил апостол Иоанн, хранились три подлинных послания Иоанна Богослова, Апокалипсис Иоанна Богослова хранился там же. В Эфесе апостол Иоанн жил (епископом был не он, а апостол Тимофей). И он-то как раз и собирал все послания апостола Павла.
Таким образом, все послания собрались в Эфесе, и потом к ним были добавлены два Послания Петра, Послания Иакова и Послания Иуды. Так в Эфесе появился Новый Завет. Канон его принимается Церковью к концу V века, но подлинными всегда считались только четыре Евангелия. Церковь считала (и до сих пор считает) истинным Евангелие Иоанна Богослова. Для Церкви важны были показания именно свидетелей, а также авторство. Вся вера построена на фактах, а не на каких-то внешних вещах.
Поэтому и говорит апостол: «С ним послали мы также брата, во всех церквах похваляемого за благовествование. И притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и в соответствие вашему усердию…» (2 Кор. 8; 18–19).
В Древней Церкви на основании слов апостола Павла в Первом Послании к Коринфянам, глава 16, христиане в воскресенье в обязательном порядке приносили пожертвование. Это не просто поддержка храма, это форма нашего участия в богослужении. У нас до сих пор выражается это в слове «просфора».
«…Остерегаясь, чтобы нам не подвергнуться от кого нареканию при таком обилии приношений, вверяемых нашему служению; ибо мы стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми» (2 Кор. 8; 20–21). Апостол заботится о милости.
«Ибо мы стараемся о добром не только перед Господом, но и перед людьми», — говорит апостол (2 Кор. 8; 21). Главное — угождать Господу Богу.
«Кто может сравниться в мудрости с Павлом? Он не сказал: да будет несчастен и да погибнет тот, кто станет подозревать в чем-либо подобном; доколе не обличает меня совесть — мне нет дела до подозревающих. Напротив, чем они были слабее, тем более снисходил к ним. Не негодовать на больного, но помогать ему должно. Между тем от какого греха мы столько далеки, сколько он далек от таковых подозрений? Если бы кто был подобен даже демону, и тот не мог бы подозревать блаженного Апостола в сем служении. Однако же сколько ни далек он бы от того, чтобы могли худо о нем думать, все делает и устрояет так, чтобы не оставить даже и малейшей тени для тех, которые захотели бы хотя сколько-нибудь подозревать в худом. Он избегает не только обвинения, но и худого мнения, малейшей укоризны и пустого подозрения» [22].
Павел показывает, что добрые дела надо делать деликатно. Иногда люди говорят, что добрым делом можно и соблазниться. Есть вещи, которые являются грехом и соблазном, когда человек совершает грех и втягивает в него еще и ближнего. Это греховный соблазн, двойной грех. Когда человек сознательно идет на то, чтобы другой соблазнился, хотя вроде бы и делает нормальное дело, естественно, он тоже поступает нехорошо. Но если человек соблазняется добрым делом — это проблема самой личности.
Именно эта граница, которую обозначил Василий Великий, есть у апостола Павла. Он никогда не стеснялся, когда люди соблазнялись учением его, но, когда шла речь о тени подозрений, он старался всеми силами этому противостоять. У нас люди говорят: «Мало ли что думают». Это бывает хорошо, когда мы делаем добро, мы так должны поступать. А если нам пытаются помешать делать добро и люди соблазняются какими-то мыслями вокруг добра, приписывают нам то, что мы не хотели делать, лучше как-то постараться этого избегать.
«Мы послали с ними и брата нашего, которого усердие много раз испытали во многом и который ныне еще усерднее по великой уверенности в вас» (2 Кор. 8; 22).
Апостол говорит, что здесь брат был, скорее всего из общины, — апостол Иаков, брат Господа, который сопровождал апостола Павла для сбора пожертвований. Те, кто жертвовал на церкви в Иерусалиме, они не сомневались ни в чем, а с другой стороны, здесь апостол делает, чтобы этот брат был (ревнитель, как он его называет).
«…Я испытал его усердие и верность…он являл себя тщательным; особую являет тщательность, в той уверенности, что у вас он наилучшим образом исполнит возлагаемое на него поручение» [22].
Он высылает трех человек в Коринф, чтобы люди не сомневались: Тита, которого коринфяне знали, Луку, который не был им известен, но хвалим всей Церковью, наконец, представителя той церкви, на которую пойдут пожертвования. Павел всегда жертвовал на церковь в Иерусалиме, которая испытывала постоянные гонения в то время. Другие церкви не подвергались массовым репрессиям во времена апостола Павла, а церковь в Иерусалиме была притесняема еще с первомученика Стефана.
Некоторые считают, что третьим братом был Аполлос, известный коринфянам и иудеохристианам.
«Что касается до Тита, это — мой товарищ и сотрудник у вас; а что до братьев наших, это — посланники церквей, слава Христова. Итак перед лицем церквей дайте им доказательство любви вашей и того, что мы справедливо хвалимся вами» (2 Кор. 8; 23–24).
Итак, здесь апостол представил всех: «Тита вы знаете. Это мой сообщник, мы вместе с ним делаем одно дело, сотрудник мой, мы вместе с ним трудимся и единодушны во всем. Мой представитель, моя правая рука, но он еще и вам помогает, он сам к вам рвется, вас хочет увидеть, вас хочет поддержать. А эти же братья — они апостолы Церквей (дословно), они представители, посланники всех Церквей, которые приходят к вам проверить, насколько вы в Церкви, насколько вы действительно держитесь церковной любви. Они слава Христа, потому что они делают все для своего Господа. Вот мысль Иустина Поповича: «Кто такие святые? Это воплощение евангельских добродетелей». И вот кто проявлял единство любви Церкви — так это апостолы.
«Итак перед лицем церквей дайте им доказательство любви вашей и того, что мы справедливо хвалимся вами» (2 Кор. 8; 24). «Покажите нам вашу любовь, покажите, что я не зря хвастался. Потому что если их почтите, то почтите пославшие Церкви. Не к ним только относится ваша честь, но и к пославшим, коих избрали, а еще больше славы Божией, — добавляет здесь Златоуст. — Ибо когда воздаем служителям Бога, через них воздаем ее и Богу». Поэтому есть такая традиция, что целуют руки у священников благословляющих именно по той причине, что воздает Богу, пославшему и Церкви. На самом деле здесь как в дипломатическом этикете: если вы отругали посла, вы отругали все государство, его пославшее, и наоборот.
 Здесь апостол прямо про это говорит: «Мы апостолы Церквей, посланники Церквей, вы как послов примите апостолов Церквей». Апостолы называли себя апостолами Христа, а это апостолы Церкви, которые возвещают единство Церкви. А единство Церкви есть выражение единства Бога. Бог один, и потому и Церковь в единстве Богу. Выражением единства Церкви является любовь между людьми, проявляющаяся не только в добрых словах, но и в взаимном вспомоществовании.