Печать PDF

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на Второе Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 4-6 главы (часть 10)
Границы пастырского попечения

 

Обязанность ясно проповедовать Евангелие
Ложь во спасение?
Дьявол пожирает семена Благовестия
Выбери жизнь
Сокровище в глиняных горшках
Совесть в служении чиста
Жизнь в свете судилища Христова
После смерти нет покаяния
О поведении в служении
Учиться любви, пребывая в скорбях


Обязательство ясно проповедовать Евангелие

Весь Новый Завет (да и Ветхий Завет) не устарел. Потому как мы с вами знаем, что сама проповедь Евангелия не является каким-то теоретическим рассуждением. Это некое явление силы Божией, прямо действующей на сердце человека. При этом мы сталкиваемся с таким явлением, что есть тип людей, которые принимают Евангелие, а есть те, которые отвергают; также есть люди, которые не хотят слушать, им просто как бы неинтересно. А вот когда Евангелие их касается, они начинают возмущаться.

Тут возникает проблема не только с тем, что люди отвергают Благую весть Бога о спасении, но с тем, что между ними и Евангелием как будто возникает шумовая завеса. У некоторых своего рода оглушенность — они Евангелие словно не слышат. И когда говоришь о Боге, для них это пустой звук. С чем это связано — что принимается или не принимается человеком Благая весть? С чем связано, что люди, бывает, Благую весть не понимают?

Человек не захотел, сделал выбор против Бога. Это более-менее понятно, хотя нередко здесь пытаются напустить тумана, говорят: «Человек не принял Евангелие потому, что ему плохо рассказали, недостаточно убедительно, плохой пример священников». На самом деле это все отговорки, и реально люди не принимают Христа, потому что чувствуют благодать Спасителя, но Он им отвратителен — из-за того, что их собственный дух направлен против Бога. Апостол Павел говорит: «Посему, имея по милости Божией такое служение, мы не унываем; но, отвергнув скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом. Если же и закрыто Благовествование наше, то закрыто для погибающих, для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет Благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого.

Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса, потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа. Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам. Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем. Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей, так что смерть действует в нас, а жизнь в вас. Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим, зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами. Ибо все для вас, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию. Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний с дня на день обновляется. Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4; 1–18).

Дух Святой дает свободу через Благовестие. Дальше Павел переходит к тому, что само слово «Благовестие» действенно. Оно работает само по себе, вне зависимости от проповедующего его человека. Мы понимаем, что человеческая речь — это огромная сила. Недаром апостол Иаков сравнивал язык с рулем корабля: куда руль повернешь, туда судно и поплывет. Поэтому во всех тоталитарных режимах пропаганда была важнейшим занятием. Как бы сейчас ни смеялись над советской пропагандой, что никто ее не слушал, — это неправда. На самом деле огромное количество людей, покореженных советской пропагандой, сейчас живет в России. Почему же апостолы не воспользовались этими методами?

Дело в том, что правила риторики и управления человеческим сознанием были известны и в апостольские времена. Более того, изучая историю человечества, прихожу к интересному выводу: раньше люди были более разумные, чем сейчас. Не в том смысле, что у них умственный коэффициент был выше. Раньше люди больше уважали интеллект (за исключением Греции, где больше стремились к искусству тела, чем к искусству разума и мысли. Хотя и в Греции спортсменов считали людьми второго сорта). Физическая мощь никак не может украшать человека, так как на самом деле человек — не сильное существо. В язычестве люди презирали тело, считая его темницей для души.

Так вот, технологии управления речью были отработаны мастерски, потому что большинство решений принимались (или не принимались) в зависимости от ораторского искусства тех, кто эти решения предлагал. Неужели Святому Духу было сложно научить апостолов этим приемам? Но Дух Святой так не делал. Святой Дух хотел, чтобы слово Божие являло свое собственное могущество, помимо усилий человека, говорит Павел. Чтобы человек был носителем этого немыслимого сокровища, чтобы человек приводил не к себе, но приводил к Богу. Вот в этом задача Святого Духа заключалась, поэтому Святой Дух и дал дар апостолам говорить простые, но потрясающие душу слова.

Благовестие приносит плод в людях: они начинают входить в область света, просвещаться, преображаться и изменяться. Удивительные, таинственные изменения! Мы отказались от тайных дел позора, не ходя в коварстве и не хитря со словом Бога, но в явлении истины, представляя себя самих всякой совести людей перед Богом, говорит Павел. То есть наше служение, оно для того, чтобы христиане приносили плод, говорит Павел. Чтобы христиане пошли от света к свету, чтобы Евангелие в них действовало. Люди должны изменяться, узнавая слово Божие.

Господь сказал: «Что вы зовете Меня: Господи! Господи! — и не делаете того, что Я говорю?» (Лк. 6; 46). Само слово Божие нужно знать не для отвлеченного знания, а для того, чтобы мы с вами его исполняли.

Итак, имея это служение, получив помилование, мы не унываем. То есть это служение является служением помилования. Мы сами были помилованы, говорит апостол Павел. Бог помиловал, пожалел нас, и мы возвещаем всем великую милость Божию. Возвещаем вам, что Господь, милосердствуя, дарует спасение людям. Оправдание, которое дается даром, является главным учением Христа. Величайший дар пересмотра прошлого, величайший дар разрыва со своим злом. Этот дар является даром служения апостолов, даром помилования. И, помня об этом даре, говорит Павел, мы не унываем. Дело в том, что я вижу, сколько передо мной бедствий, вижу, сколько людей не хотят слушать проповеди, и само собой напрашивается уныние. Но мы не унываем, потому что знаем, что есть служение помилования.

Иоанн Златоуст толкует эти слова так: «Он говорит, что кто удостоился столь великих и многих благ, и удостоился только по милости и человеколюбию, — тот ничего не делает великого, сколько бы ни трудился, каким бы ни подвергался опасностям и какие бы ни терпел искушения. “Оттого мы не только не унываем, говорит, но еще радуемся и дерзаем”. Сказав именно: “Мы не унываем”, он присовокупил еще: “но, отвергнув скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия”» [21. Беседа 8].

Апостолы старались не только не говорить нечистых слов, но и не поступать по злу, которое осуждали. Апостол Павел говорит, что, конечно, должно слушаться и того, кто учит хорошему, хотя бы он и сам плохо поступал.

Сам Господь говорил: «…на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф. 23; 2–3).

Часто протестанты говорят: «В Православии деньги собирают, не то что мы, честные. Потом, правда, выясняется, что «пожертвовать для нас вы должны». Это достаточно частое явление, которое было и при апостолах: внешнее бескорыстие на словах и корыстолюбие на деле. В нас ничего такого не было, говорит Павел. Апостолы, проповедуя, не допускали ни тайных вымогательств, ни даже тайных помыслов, из-за которых можно было бы усомниться в словах Благовестия.

Бывали такие случаи, когда люди проповедовали слово Божие, а в компании знакомых признавались: «Сам я во все это не верю». Каков механизм такого падения? Происходит оно из-за того, что человек на самом деле говорит не для того, чтобы возвестить истину, а чтобы прославиться перед людьми. Происходит первый этап падения. Человек отделяет свое дело от внутреннего убеждения.

К сожалению, сейчас принято в миру говорить то, что будет полезно народу. Страшная идет волна в Интернете и газетах. Появились высказывания возмущенных позицией Патриарха Кирилла и владыки Илариона — по поводу их отношения ко Второй мировой войне. Патриарх Кирилл сказал, что война была явным наказанием Божиим за страшный грех убийства. После этого Патриарха стали поливать грязью. Владыка Иларион сказал, что Сталин является чудовищным преступником, не лучше, чем Гитлер. Чистая правда на самом деле.

Я просмотрел на эту тему несколько публикаций, тех, кто формально себя называет православными патриотами. Они все возмущаются и говорят: «Вы подрываете идеалы у людей». Это отношение к людям, как к стаду баранов. Было такое рассуждение у древних римлян: «Хорошо человеку умереть за отчизну». Римлянин говорил это своему сыну, потому что сам так считал. Нынешний человек то же самое скажет, но считать так не будет.

Искушение может возникнуть у проповедника, он может решить так: «Я скажу вещь, которая будет стаду полезна. При этом что я сам думаю, никого не касается». Особенно часто такое встречается, когда речь идет не о внутренней церковной проповеди, а при обращении к теме внешнего мира. Мне как-то пытались говорить: «Отец Даниил, что ты делаешь? Я понимаю, что мир сотворен за шесть дней, как в Библии написано, но другие люди этого не поймут. Ты скажи им, что Земле миллионы лет, тогда они пойдут за тобой, и ты им все объяснишь нормально». Князь мира сего дьявол, отец лжи.

Такой принцип всегда действовал в сектах. Человек начинает думать, что цель оправдывает средства. Он забывает, что сам тоже спасающийся, в равном положении с теми, к кому обращается. Мы все дети Божии, и мы должны быть детьми Божиими. И я, и вы — мы нуждаемся в абсолютной истине, которая от нас не зависит, ни от меня, ни от вас. И мне, и вам одинаково нужны знание и сила Божии. В этом отношении разницы между проповедником и слушателем нет никакой.

Бывает такое, что человек ставит некую цель и говорит, что ради нее можно пойти на все. На ложь, на что угодно. Но тогда это слово умрет, говорит апостол Павел. Слово не будет работать, и Дух Божий не будет сопутствовать таким словам.

Следующий этап падения. Всем полезно знать, что ложь имеет тенденцию продолжаться дальше и доводит человека до полного отвержения от Бога. Был такой протоиерей Александр Осипов. Он стал развратничать, и его запретили в служении. Затем он отрекся от Бога и стал вести антирелигиозную пропаганду. А началось все с того, что он принципиально превозносился над прихожанами. Такое явление известно. Есть такие люди, которые презирают прихожан.

 

Ложь во спасение?

Не ходящий в лукавстве, говорит апостол Павел. То есть чтобы не было такого, что у нас на уме одно, на устах — другое. Мы действуем открыто, слово и дело для нас едины, пишет Павел. Некоторые говорят: «Давайте не будем прямо говорить о Христе, потому что людей это оттолкнет. Давайте поговорим о русской культуре, о спорте и через это людей постепенно подведем ко Христу». Недавно разговаривал со знакомыми, мне рассказали интересную историю. Есть замечательный миссионер, работает он в Архангельской области. Он ездит по школам и рассказывает детям о героях русской истории. Вот это и есть то самое, о чем говорит Павел, — ходить в лукавстве. Если ты хочешь людей ко Христу привести, так и делай, зачем лгать?
У меня был один интересный диспут с мусульманами. Мне говорят с их стороны: «Давайте в духе взаимоуважения друг к другу относиться». Я говорю им: «Зачем? Зачем мы будем друг другу врать? Я хочу обратить вас в Православие, вы хотите обратить меня в ислам». Вопрос сразу же был снят. Разговор вошел в нормальное русло.
То есть очень часто нам предлагают: «Давайте будем подлизываться». Нет, апостолы это запрещали. Мы так не делаем. У нас так не положено. Мы говорим то, что есть на самом деле.
Феофан Затворник говорит: «Отрицает Апостол у себя все хитрые приемы для привлечения учеников, а вместе и все меры благоразумия, какие могла бы измыслить их собственная мудрость. Не ухитряемся, а действуем, как внушит Дух Божий, всегда открыто и в простоте сердца, ожидая плода не от своего умения действовать, а от Божия благословения и вседействия» [22].
Очень важный момент. Можно было сказать: «Позволительно скрыть для пользы проповеди». Нет, говорит Павел, мы даже благоразумие не проявляем. Действительно, апостольская проповедь была в простоте сердца. Мы не хитрим со словом Бога, говорит Павел. Мы не подделываем слово Бога. Мы передаем слово Божие как оно есть. Когда оно строго, мы не позволяем себе его смягчать. Если что-то невместимо для мудрости человека, мы не скрываем этого, мы пытаемся сократить этот момент в надежде примирить его с земной мудростью, говорит Павел. Есть вещи, которые возмущают человеческий разум. Господь не обязан подстраиваться под научные теории.
Мы не пытаемся низвести и то, что кажется недостижимо высоким, говорит Павел. Мне как-то говорили: «Неужели вы правда верите, что Бог взял и из пыли сотворил человека? Этого не может быть!» «Я не могу поверить, что день творения длился двадцать четыре часа, потому что, если рыбы были сотворены в пятый день, а море было сотворено в третий день, то с третьего по пятый день муть не могла осесть в морях. А Бог не мог в мутной воде сотворить рыбу».
Для Бога нет ничего невозможного! Я искренне убежден, что мир был сотворен семь тысяч пятьсот семнадцать лет тому назад, первого марта, в шесть часов вечера. И с тех пор за шесть обычных дней он был сотворен. И человек был действительно из праха сделан, я сам в этом убеждался. Я видел раскопанные могилы, и праха обезьян я там не находил, а вот прах людей там был. Господь что сказал? Из праха ты взят и в прах пойдешь. Вот если бы я находил прах обезьян в могилах, тогда бы я поверил, что человек от обезьяны произошел. Для меня проблемы нет, если Бог так сказал, то сомневаться незачем. Наука может не беспокоиться по этому поводу, потому что ни один ученый муж не может объяснить, как все появилось. У науки нет для этого инструментов никаких. Поэтому как Бог сказал, значит, так оно и было. Зачем Богу врать?
Феофан Затворник говорит: «Мы даже и этих по видимому невинных приемов не позволяем себе, боясь облукавить слово Божие; а чтобы прибавить к слову истины какую-либо ложь, и притом сознательно, это нам и на ум не приходит. И надеждами льстивыми не обставляем слова Благовестия нашего, не говорим: только уверуй, и счастие потечет к тебе рекою, а прямо открываем, что верующих ждут скорби, нападки и всякого рода лишения» [22].
Как часто люди говорят: «Если принимаешь Евангелие, то все будет хорошо». Как-то мне посоветовали: «Батюшка, скажи бизнесменам, что, если они примут Евангелие, у них бизнес пойдет хорошо». Есть такие сектанты, «пятидесятники», у них брошюрка выпущена даже: «Христос как наилучший бизнесмен».
Мы не говорим, что будет все хорошо, — наоборот, в мире будем иметь скорбь, но дерзайте, говорит Господь, Я победил мир. Мы не говорим, что на земле мы хорошо обустроились, но, наоборот, мы здесь странники и пришельцы. Мы здесь переселенцы и постояльцы в гостинице, говорит Павел. Здесь мы сражаемся, а потом награда будет. То есть мы не приходим с рекомендациями, мы саму истину людям перед их совестью представляем.
Как проповедь апостолов совершалась? Она совершалась очень просто. Есть Бог могущественный. Он Создатель неба и земли. Знаешь? Знаешь! Врешь, если говоришь, что не знаешь. Что сложнее, мозг или мобильник? Может ли случайно появиться мозг? Если человек утверждает, что случайно может появиться мозг, я, простите, умственно полноценным человеком его назвать не могу. Как бы вы отнеслись к тому, если бы в автосалоне вам сказали про автомобиль, что это особая биологическая порода, найденная на Урале? Случайное возникновение «мерседеса» на Урале куда более вероятно, чем возникновение мозга. Мы говорим, что есть Бог, Он создал нас, мы от Него отпали, попали под власть дьявола. Христос пришел и спас нас. Есть единственная возможность спастись: поверь в Христа, доверься Ему, раскайся во всех своих грехах, и Он очистит тебя в крещении и дарует вечную жизнь. Если ты будешь по Его заповедям поступать, аминь. Хочешь — принимай, а хочешь — не принимай, но знай: если не примешь Бога, ты будешь бунтовщиком против Него.
Мы человека ставим лицом к лицу с истиной, говорит Павел. Где истина, а где ложь, понимает каждый. Хотя бы по той простой причине, что каждый из нас встречался с Христом. Кто нам сотворил душу? Сам Иисус Христос. Во время зачатия наша душа вспоминает силу Иисуса Христа. Есть свет, который просвещает всякого человека, приходящего в мир. Поэтому Христово прикосновение человек знал всегда. Он не знал, что это Христос, но Его прикосновение он знает.
Феофан Затворник говорит об этом так: «Она одна представляет нас всюду и нас рекомендует. Каким образом? — Одним явлением ее. Мы ее являем во всей чистоте, как она есть, и она сама удостоверяет слышащих, что мы не лжецы и что слово Благовестия нашего есть непреложная истина. Это же как совершается? — Чрез совесть. Есть в душе каждого заступник за истину Благовестия — дух с присущим ему страхом Божиим и совестию. Эти стихии духовные одного рода с словом Благовестия и тотчас спознаются с ним, коль скоро не заглушены духом века сего. Слово Благовестия говорит, что мы безответно грешны пред Богом, и совесть это сознает; слово Благовестия уверяет, что всякого грешника ждет нелицеприятный суд и осуждение, и страх Божий подтверждает сию истину. Если б слово Благовестия на этом только останавливалось, то оно ввергало бы только всех в отчаяние, никого к себе не привлекая, но оно идет далее и стесненному совестию и страхом суда предлагает благонадежный исход, говоря: Сын Божий приходил на землю, воплотился, пострадал на кресте и разодрал на нем рукописание грехов всего мира; веруй в Него, и получишь отпущение грехов, и благодать Святого Духа для новой безгрешной жизни, которую чистою сохранив до конца, по исходе отселе будешь воспринят небом для вечного неописанного блаженства. Какой дух незаглушенный мог противиться силе сего Благовестия?! Вот почему слово Благовестия во всяком месте находило себе прием, ибо везде бывали лица, у которых страх Божий и совесть, естественные стихии духа нашего, были живы» [22].
Задача миссионера какая? Всех обратить ко Христу — нереально. Человека с мертвой совестью обратить ко Христу невозможно. Даже если его силой в храм загнать, он все равно не обратится. Если человек не хочет оживать, то ничто его не оживит. Но люди с живой совестью есть, и это не зависит ни от национальности, ни от религии, к которой они, например, в силу национальной принадлежности относятся. Это не зависит от степени культуры и уровня образования. Не зависит от общественного положения, от того, находится человек во власти или он нищий. Парадокс, но легче всего обращают в мусульман ваххабиты, причем эффективнее всего — в террористов.
Заметьте, апостол Павел обращается не только ко грекам, он обращается ко всем. А те люди, у которых живая совесть, они говорят: «Вот, именно этого я и искал». И поэтому такие люди воспринимают Благовестие как нечто родное, то, чего они ожидали, то, чего они не могли нигде найти. Теперь оно является радостным гостем с Неба. Воспринявшие слово Благовестия освящаются таинствами, получают дар благодати. С этой минуты имеют уже свидетельство истины не только для себя, но и для всех окружающих. Те, у кого совесть заглушена, видят, что происходит с принявшими благодать, и начинают постепенно преображаться.
Итак, за непродолжительное время все люди Божии приходили к вере и составляли малое или большое общество верных Господу рабов. Наоборот, лжеапостолы не явлением истины, а поддельной личиной истины представляли себя не перед Богом, а в угождение тем, кого они обманывали. Лжеапостол приходит для того, чтобы человека оправдать в его злом поведении. Конечно, те, кого он пытается обольстить, уже находятся под действием нечистого духа. А почему быстро лжеучение признают? Потому что дух лжи действует в человеке. Человек говорит: «Я считаю это нормальным, где бы мне только обоснование этому найти. Совесть меня мучает, а я ее слышать не хочу». В исламе допустимо почти всякий грех совершить — обоснование для прощения всегда найдется. В исламе прощаются все грехи, кроме отречения от ислама. То же самое с сектами. Сейчас часто можно услышать: «Если бы Православие легче относилось к внебрачным связям и так далее, то был бы успех». Да, успех был бы, только лжи, а не истины! И люди бы тогда не спасались, а гибли.

 

Дьявол пожирает семена Благовестия

Здесь возникает вопрос. А почему же некоторые не принимают истину? Потому что они из породы гибнущих. Есть люди, которые заведомо расположены к гибели. Иногда это проявляется категоричным образом, например: «Ну, мне уж точно никогда в рай не попасть». Некоторые, наоборот, говорят: «Я и так хороший, зачем меня спасать». Вот это и есть состояние погибающих людей.
Господь говорит про таких людей в притче: «…вот, вышел сеятель сеять; и, когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то» (Мф. 13; 3–4).
То есть дьявол пришел и сожрал это семя Благовестия. Очень часто это связано с тем, что человек считает, будто он обязан изучить все. Для него истина не важна, он изучает все религии и не принимает при этом никакой. Павел называет таких людей гибнущими не потому, что они обречены на гибель Богом, но потому, что они поставили себя в такое состояние, что Благовестие в них просто не вмещается.
Мне приходилось сталкиваться со следующим: я дарил людям Евангелие, а они возвращали его со словами: «Я вообще не понимаю, что здесь написано». Один человек даже сказал: «Так тяжело ваш славянский язык разбирать, непонятно, о чем речь». Я ему говорю: «Милый мой, я тебе русский перевод дал Евангелия, на нормальном русском языке». Еще был жуткий случай, я дал Евангелие солидной женщине. Она говорит: «Когда я читаю, все слова понимаю, а вместе эти слова в предложения не складываются». Я вижу в этом ослепление, когда слово Божие «не читается», не вмещается в человека. Происходит отторжение, дух отторгает слово истины. Отторгает же его окостеневшая во зле воля, не желающая слушать Благовестие. Поэтому они и называются гибнущими, такие люди.
Феофан Затворник говорит: «…душа ничего в нем не находит, что бы могло интересовать ее. Оттого не принимает его и, как спасение возможно только под условием сего приятия, остается вне области спасаемых, в среде гибнущих. Вот кого разумеет Апостол под гибнущими. Но ныне-завтра как-нибудь пробудится и у них дух, вонмет Благовестию, и они вступят в общество спасаемых» [22].
Возникает вопрос, как Господь таких лечит? Господь лечит их обычно шоковой терапией. Если есть хоть какая-нибудь возможность спастись, Бог полностью разрушает им жизнь. Он или родных забирает, или болезни наводит, или делает так, чтобы их с работы выгнали, чтобы нарушить привычное течение жизни, поколебать их самонадеянность. Есть такое явление. Порядочные люди бывают дальше от спасения, чем блудники и убийцы. Они говорят: «Нам Бог не нужен, мы и без Бога проживем». Блудник или убийца понимают, что они ненормально себя ведут, а порядочный человек говорит: «Мне и так хорошо».
Итак, в чем причины этого отторжения? Здесь произошло вмешательство духовных сил, говорит апостол Павел, вмешательство злых духов. Непосредственно того существа, которое называется богом века сего. Кто такой бог века сего? Это сатана. Он же князь мира. По Библии, дети, которые не приходят ко Христу, они дети дьявола, потому что ему служат. Кому угождает человек, который ворует? Явно не Богу. Кому угождает лжец, убийца, вор, злодей, гордец, самолюбец? Они все угождают дьяволу. Дьявол ослепляет их глаза. Он для них как бог. Они, как к богу, к нему относятся. Фактически любой человек, который служит не Церкви, служит дьяволу своими злодеяниями. Эта власть не свойственна дьяволу по природе, он не имеет господства над чужим творением. Происходит оно из-за того, что люди служат дьяволу своими страстями и злыми делами.
Покорные люди не прямо лукавому подчиняются, а своим страстям. Они преданы самоугодию, а самоугодие отворяет двери дьяволу. Он заходит в эту дверь и увлекает нас в злые и срамные дела. Обычно сам дьявол редко вступает в жизнь людей. Лично он пришел к Адаму и Еве, лично он ко Христу приходил, лично в Антихристе будет действовать. Обычно же сатана действует через своих слуг-демонов. Бесы повсюду шныряют, во все вмешиваются. Иные из них даже поселяются в человеческих телах, в тех их частях, которые преданы страстям. Бесы живут смирно, лишь через внушение управляют человеческими страстными делами и усиливают свое воздействие на человека в ту пору, когда он захочет покаяться. Как дьявол ослепляет разум неверных? Он совсем заслоняет от них Бога, оковывая их сознание одним видимым и осязаемым.
Феофан Затворник говорит так: «Бывает у них и Бог на языке, но слово сие проходит чрез уста бесследно; промелькает и речь о смерти, но так, как бы это дело их не касалось. Обычно же они сами для себя бог, сами о себе промышляют, сами себя обезопашивают, сами свою устрояют участь, во всем на себя одних полагаясь и на подручные им средства и способы опираясь. Цели их не заходят за пределы настоящей жизни. Эту одну они загадывают превратить в жизнь райскую, и об этом у них вся забота, сюда все планы направлены, на это обращаются все предприятия. Цель их — жить в довольстве, с почетом и с наибольшею мерою утешностей и сластей. Тут не берется в расчет совесть, и страх Божий не проходит в эту тьму чувственную. Совесть истинная попрана; ее место заняло правило держать себя, как считается наилучшим среди других и судя по ним, имея в виду — не ударить себя в грязь лицом. Бог имеется как стороннее нечто, и удовлетворение внешним образом религиозных обычаев считается вполне достаточным для того, чтобы не бояться Его; будто ни Ему до нашей души, ни нашей душе до Него дела нет. К этому кругу принадлежат не одни воры, разбойники, блудники, пьяницы и другие явные грешники. Эти и у них бывают не на хорошем счету. Миролюбная жизнь обыкновенно течет степенно, с видимым глянцем исправности, достодолжности и величавости. Дух ее богопротивен, и он-то делает то, что очи сынов века смежены для узрения света Благовестия. Благовестие одной области принадлежит, а они всем строем своим относятся к другой. Ничего общего у них нет с Благовестием; оно и невместимо для них.
Начало действию Благовестия полагает растревожение совести, а сыны века сего самодовольны: не сознают за собою никакой вины и не понимают, что это за требование, когда говорят: “покайтеся, приближилось Царствие Божие”. Завершает действие Благовестия страх суда Божия, но сын века говорит: принесена жертва (у нас — свеча поставлена, молебен отслужен), и что еще? Смерть и суд — далеко; еще поживем. И никак не прививается к нему мысль, что суд обрушится на него всею тяжестию правды. Воодушевляет следовать Благовестию обетованный рай — вечное блаженство; но сыны века думают, что уже имеют рай, живя всегда в собственное удовольствие и погрязая в видимом и осязаемом, никакого не могут восприять сочувствия к раю невидимому и блаженству в неосязаемом. Эти три момента, столь существенные в настроении сынов века и столь противоположные началам Благовестия, и делают то, что Благовестие для них покровенно, невнятно, невместимо. Все в нем чуждо для них; ничего в нем не могут они взять в толк как следует; никакого сочувствия не вырывается из груди их к вещаниям его: слыша не слышат, видя не видят; отолсте сердце людей сих. И вот настоящий смысл слов — “бог века сего ослепи разумы неверных”: дух сынов века, действующий в них под влиянием бога века — сатаны, — сделал их неспособными внять Благовестию, понять его благотворность и принять его. Они не говоря говорят Благовестникам: проходи дальше; это нас не касается» [22].
Для гибнущих благодать скрыта, чтобы не воссияла в них слава Христа, Который есть образ Бога невидимого. Для тех, кто верует, для них Благовестие — это свет. Они в нем видят, как все появилось, как все есть сейчас на самом деле, как все будет в будущем. Ты осознаешь, кто такой ты на самом деле. Человек становится мудрым, он все начинает понимать. Недаром Евангелие называется светильником, сияющим в темном месте. Представьте: вы входите в квартиру ночью, включаете свет — и в одно мгновение все освещается. Все видно, куда идти, а куда не идти. А люди говорят, что они и так проживут. В результате бьются как слепые и не имеют представления обо всем существующем. Поэтому такие люди часто говорят: «У каждого правда своя».
В отношении людей без Евангелия совершенно точны слова о том, что у каждого правда своя. К ним применим буддийский рассказ о трех людях, которые ощупывали слона в темноте. Один говорил, что слон — это хобот или труба, другой говорил, что это столб, третий — что это вонючий мотающийся хвостик.
В чем разница между церковными людьми и теми, кто вне Церкви? В церковных людях «включили свет». Они знают, кто такой слон на самом деле. Вот в этом разница. Свет включили, слона видно целиком. И поэтому человек-христианин находится в принципиально ином состоянии, чем нехристианин.

 

Выбери жизнь

Благовестие показывает и прошлое, и будущее, и Христа — источник света, Отца Небесного, Кто Он Такой. Человек начинает узнавать, Кто Такой Бог, и Самого Его начинает узнавать. Не только о Нем узнавать, а Его. Лично узнавать Бога. «Дверь таин Божиих и не отверзается для них, и свет их не осиявает их. Держит их во тьме бог века и не дает воссиять в них свету Божию. Делает это он не властительски, а злокозненно ухитряясь обольщать сынов века. В прелести ходя, не замечают омрачения своего и довольствуются мраком, по обману полагая, что он свет. Но как ни густ мрак ослепления, тут ничего нет приневоливающего. Сами хотят, и слепотствуют; захотят, и откроют очи; ибо свет Божий вокруг есть. Бог века всячески хлопочет держать их в ослеплении; но это делает он, поднося им ослепляющие элементы, которые они сами охотно принимают и ослепляются. Непосредственной же власти бог века ни над кем и ни над чем не имеет и насиловать никого не смеет» [22].
Но Христос, напротив, есть образ Бога невидимого. Потому что «видевший Христа видел Отца» (см.: Ин. 14; 9). Здесь Он называется иконой Бога невидимого. То есть когда протестанты будут вас спрашивать, где об иконах написано, можете им сказать, что во Втором Послании Коринфянам, глава 4, стих 4, Иисус называется образом иконы Бога. То есть Бог явил Себя особо, через Христа, так что мы можем знать Его, Кто Он Такой. И, напротив, кто отвергает Христа, неизбежно перестанет знать и Бога как Отца. А часто бывает, что перестают знать Бога вообще как Бога. Был у меня одни знакомый, который отказался от Христа, а потом сказал, что и в Бога не верит. Кто не чтит Сына, не чтит и Отца, пославшего Его. Слова Господа работают абсолютно и точно. И более того, Господь сказал, что люди Отца так до конца и не узна́ют. Они узна́ют, что некая карающая сила пришла, и все. Поэтому люди и боятся панически Бога, если они не верят в Него, не доверяют Ему, потому что не знают, что Он может прощать. Не знают, потому что не хотят знать.
«Образом Бога назвал апостол Христа, как Бога от Бога, потому что Христос в Себе показует Отца, почему и говорит: “видевый Мене, виде Отца” (Ин. 14; 9) (Феодорит)». «Бог всегда пребудет невидимым и сокровенным. Осязательнее явить Себя благоволил Он чрез воплощение Бога Сына. В очах Его, сквозь обоженное человечество, разумные твари, Ангелы и святые, могут лицом к лицу сретаться с Божеством и как бы осязать Его. Вне сего Оно сокровенно и постигается только чрез воздействие Его по мере приемлемости тварей. Для не ведающих Сына и Отец неведом, и есть, и пребудет навсегда. Святой Златоуст говорит: “Дабы показать, что не познавшие ʽславы Христовыʼ не знают не только Христовой славы, но и славы ʽОтцаʼ, Апостол прибавил: ʽиже есть образ Бога невидимагоʼ”. Но нельзя остановиться и на одном только Христе, потому что, как чрез Христа видишь ты Отца, так, не познав славы Христовой, не познаешь и славы Отца» [22].
«Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса» (2 Кор. 4; 5).
Вот приходят часто на исповедь и говорят: батюшка, я согрешил в том-то. Говорю: а мне зачем ваши грехи? Я свидетель, Христос же невидимо стоит, принимая исповедание ваше. И более того, я скажу так: все эти длинные исповеди связаны с тем, что человек забыл, что он перед Христом говорит. И говорит Христу. Именно Иисусу Христу, Ему лично, а не мне. Священник же — лишь орудие прощения. Так же и в проповеди, разве мы себя представляем? Нет, конечно, мы Иисуса Христа представляем. Мы же рабы Христа, только мы рабы не одного Христа, но, как апостол говорит, мы рабы ваши. Потому что мы вам рабствуем, как рабы, вам служим.
Действительно, например, закончилась служба, прихожане разошлись, батюшка остался. Пока с последним прихожанином не разберешься, так и остаешься в храме. Потому что мы рабы ваши ради Иисуса Христа, Сына Божия. Заметьте: не ради вас, не обольщайтесь, потому что Иисус, Господь наш, повелел нам быть слугами вашими. Такое повеление мы получили от Царя Небесного. Вот это действительно то, что говорит апостол Павел. И перед исповедью мы всегда показываем Христа, говоря: это Он спасает, это Его слово мы заверяем, это к Нему призываем. А сами мы кто? Мы — грешные, мы слабые, Он — сильный. Мы не можем дать силу, мы не можем спасти.
Помню, как-то отца Артемия упрекали, мол, ваши попы ругаются на исповеди, ругают нас, а вот добрый протестант пожалел. А отец Артемий сказал, что любой батюшка, даже который ругается, знает совершенно волшебное слово, которого не знает ни один протестант: «Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия, да простит тебе, чадо такое-то. Аз, недостойный иерей, властию Его, мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих».
Вот  прощение грехов — это дар такой, который не сравним ни с чем, — пересмотр и очищение совести, немыслимый и абсолютный дар. И дальше по этому вопросу апостол Павел говорит: «Потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (2 Кор. 4; 6). То есть откуда Благовестие? Оно идет от Того же Бога, Который сотворил в начале мир. «…И тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: Да будет свет!» (Быт. 1; 2–3).
И Он сотворил видимый свет, который мы с вами видим. И люди смогли ориентироваться в этом мире, который Бог создал для них. Тот же Самый Бог, Который зажег свет в самом начале вселенной, Он дал теперь невидимый, Божественный свет через Иисуса Христа. Теперь мы можем разобраться внутри себя. То есть видимый свет дает нам возможность ориентироваться в видимом мире, так? А невидимый свет дает нам возможность разобраться в мире невидимом, в нашей собственной душе. И этот невидимый свет Самого Бога, он дал нам познать и славу Божию, и Господа, и самих себя.
«И слово сие воссиявает свет в сердцах верующих. Приемлющие его ясно видеть начинают неописанную славу Бога беспредельного в лице Иисуса Христа. Лицо Христово дает ясно разуметь, что Бог превеликий и предивный есть сердобольный Отец наш» [22].
Раньше мы знали, что Бог могучий владыка. Любой человек знает, что есть некая страшная, справедливая, могущественная сила. А теперь Христос пришел, и стало ясно, что Богу очень даже до нас есть дело. Бог очень небезразличен к тому, что мы с вами делаем. Бог ревнует нас, когда мы уходим от Него. Бог жалеет нас, когда мы погибаем. Бог вытягивает нас из тьмы, и наказывает, если мы уходим во тьму.
Вот как Господь сказал: «Сколько раз хотел Я собрать детей твоих (Иерусалима, шире: всех людей — Ред.), как курица собирает цыплят под крылья» (Мф. 23; 37).
Бог — птица, которая собирает цыплят под крылья. То есть к себе в объятия собирает. Заботится, трясется над нами, согревает и бережет. Кто раньше это знал? Никто. Действительно люди считали, что они сироты в этом мире. Бог сказал, что нет. Во Христе мы видим, что мы не сироты.
«Какие совершенства Божии только не отражаются в сем лике! Тут и благость беспредельная и правда бесконечная, тут и премудрость недомыслимая и всемогущество неизмеримое, тут и промышление всепопечительное и вседержительство всеобъемлющее. И Пресвятой Троицы таинство светоносно отображается в этом лике. Бог Отец благоволил, Сын совершил, Дух Святой совершенное в Сыне довершает в верующих. “Ибо мы чрез Христа познаем Отца, а также через Духа приводимся ко Христу” (святой Златоуст). Вот как свет разума (познания) славы Божией об Иисуса Христа воссиял в мир чрез воссияние в сердцах верующих. “При сиянии сего света и мы видим не чувствам подлежащие вещи, но Самого Бога чрез Христа” (святой Златоуст)» [22].
И вопрос возникает такой: каким образом проявляется свет? Свет проявляется через познание. Свет Евангелия дает возможность ориентироваться нашей душе. Но это только начальный свет. Свет становится все сильнее и сильнее, как говорит Писание, пока не начнется ясное утро. Человек, который старается в добродетелях преуспевать, он постепенно начинает видеть Бога непосредственно, лично, при условии чистоты сердца, прямо, лицом к лицу он видит Бога. Это главная надежда христиан, что Бога мы увидим лично, своими глазами. И увидеть Его можно когда? Не только в будущем, но и в нынешнем веке. Можно и сейчас Бога узреть во славе Его.

 

Сокровище в глиняных горшках

«Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам» (2 Кор. 4; 7). Это огромное богатство благодати, эту немыслимую силу, могущество, мы имеем в глиняных сосудах. То есть апостолы сами были в немощи, слабые, необразованные, неграмотные. Они не приезжали на шестисотых «мерседесах», а приходили пешком, были обижаемы, их пороли на глазах у всех, позорили, обвиняли, клеветали на них. А они спокойно жили, они говорили, мы — глиняные сосуды. Чтобы никто не сказал, что апостолы были великие риторы, проповедники, — нет. Глиняные горшки. Сокровище в горшке.
Златоуст об этом говорит так: «Не только то, говорит, чудно, что мы храним сие сокровище в скудельных сосудах, но и то, что, подвергаясь бесчисленным бедствиям и будучи отвсюду поражаемы, сберегаем оное и не теряем. Ибо и адамантовый сосуд не мог бы устоять против таких наветов. Но вот ныне и скудельный сосуд остается невредим по благодати Божией, и сокровище сохранно» [22].
Представьте себе глиняный горшок, который кидают, бьют кочергой, он трескается — и вдруг трещины пропадают. Что бы об этом сказали? Сказали бы, что внутри горшка какая-то могущественная сила есть. Так и апостолы; в них это немыслимое богатство, сила, чтобы слава была Богу, а не им. То есть чтобы никто не мог даже подумать, что тут хоть какая-то человеческая сила действовала. Вся Церковь построена на нечеловеческой силе. «Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены» (2 Кор. 4; 8).
Нас во всем угнетают, но при этом никак не могут стеснить. Внешне апостолам всеми силами мешали проповедовать. Начинал апостол Павел проповедовать, один, два, три дня проповедовал — приходили иудеи, устраивали скандал. Мало того, старались побить камнями, пытались убить. Апостол не остается на одном месте, он идет дальше, приходит в следующий город, там проповедует. Нас стесняют все, а мы не стесняемся. Мы сохраняемся. Мы недоумеваем, но не впадаем в недоумение. «…Мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся» (2 Кор. 4; 8).
Речь о внутреннем стеснении сердца. Нас подводят даже наши братья. Поэтому апостол говорит, что одни из самых главных бед, которые у него были, это беды от лжебратии, когда самые близкие люди его подводили. При это он не стесняется. В каком смысле? Он говорит: ну что ж сделать? Встали, пошли дальше. Ударил близкий человек, ну и что теперь? Христа ведь предал Иуда, один из двенадцати, и все разбежались, Петр отрекся. Но ничего. Поэтому нам причиняют скорбь, уязвляют душу, рану наносят сердцу, но это не останавливает нас. Мы не бесчувственны к скорбям, но Бог при этом посылает такую свободу сердцу нашему, что ничто не душит нас. То есть несмотря на то, что нас только что подвели, мы в тот же день идем дальше проповедовать.
Апостолу больно, но он несет слово Божие дальше. Потому что внутри него немыслимая сила, она как внутренний кипящий котел, сила Святого Духа, которая льется и льется, человек не может удержать ее. Несмотря на то, что ему больно, у него хватает сил дальше нести слово Божие. Это немыслимая внутренняя духовная мощь, которая действует в апостолах. «…Мы гонимы, но не оставлены» (2 Кор. 4; 9). То есть нас гонят, но мы не останавливаемся. Нас не оставляет Бог. Но при том, что одни люди нас гонят и преследуют, находятся и такие, которые остаются с нами. Как же встать на сторону того, кого только что побили или даже казнили? А становятся. Недаром в одной из пьес было сказано, что, когда на арене Колизея убивают одного христианина, с галереи уходят два новообращенных.
«…Низлагаемы, но не погибаем» (2 Кор. 4; 9). Бывает так, что враг торжествует победу, но мы, оказывается, живы. Примером был сам Павел. Когда Павла за городом Листра побили камнями — он не умер. Господь его исцелил, Павел встал и пошел дальше проповедовать.
Феофан Затворник говорит: «Представьте себе сосуд, который буквально расстреляют из пушки, а он целым остается». «Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (2 Кор. 4; 10).
То есть смерть Господа Иисуса являлась в теле, чтобы жизнь Его явилась в нас. Что значит “мертвость носить в своем теле”? У апостолов есть общее правило: чтобы войти в Царство, необходимо терпеть ради Господа. Господь терпел и нам велел — существует такая русская поговорка. Дело в том, что, когда мы страдаем ради Господа, в нас являются силы крестной смерти Господней. В том смысле, что мы сражаемся с дьяволом, как Господь сражался с дьяволом, и силой Креста Господня побеждаем дьявола в себе самих. Зачем это Бог делает? Чтобы было нас за что награждать. Конечно, на самом деле Господь в нас побеждает, но нам нужно приложить все силы, чтобы Господу можно было по справедливости нас наградить, как победителей князя тьмы. У Бога всегда абсолютная справедливость и полное милосердие. И то и другое. Поэтому «мы носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (2 Кор. 4; 10).
Вот как Господь умер и воскрес, так и в нас является жизнь, потому что мы встаем, несмотря ни на что, потому что эта жизнь как бы несет нас. Человек падает, надломленный, но выпрямляется. Как в фильмах: в Терминатора стреляют, а он встает и идет дальше. Так и апостолы наполнены жизнью, их сразило, а они встали и пошли. Это проявление силы Воскресшего Иисуса Христа. Это мощнейшая вечная жизнь действует.
Но это только предначинание будущей жизни. Здесь апостол говорит: не думай, что речь идет только о нынешнем веке, нет, вот эта сила, являемая в апостолах и святых сейчас, — это что такое? Это сила, которая проявится во всей полноте, когда наши тела из могил Господь поднимет. Когда мы вечно во плоти будем жить. То есть подвиги святых о чем свидетельствуют? О вечной победе над смертью.
Есть замечательный пример у Афанасия Великого, он говорит так: как доказать, что Иисус воскрес из мертвых и победил смерть? Очень просто — посмотрите на христианских мучеников. Раньше ведь даже патриархи, праведники боялись смерти панически. Вот Авраам. Соблазняются часто, что Авраам не стал за жену бороться, когда фараон ее у него отобрал. Почему не стал? Ответ простой — он боялся смерти, просто боялся смерти. И Писание за это не осуждает. Почему? Потому что не было надежды на воскресение. Надежда на воскресение было дана только Воскресением Иисуса Христа. А так была весть, что когда-то Бог вмешается и что-то сделает. Что — мы не знаем. Как — мы не догадываемся. Может быть, что-то с телом сделает, неизвестно. Поэтому человек боялся панически смерти, даже праведник. И Бог не осуждает за это. Потому что, когда смерть не побеждена, она как ужасный дракон.
Афанасий Великий говорит: представьте дракона, который живет около города, набрасывается на всех. Но вот приходит великий герой и убивает чудовище. И теперь любой житель, который дракона боялся, может подойти к нему, плюнуть в него. Если вы видите даже маленьких детей, которые с радостью идут на смерть ради Христа, о чем это говорит? Что смерть побеждена. Мученичество — это явление силы Воскресшего Иисуса Христа. Мученичество вообще нельзя понять без прямого вмешательства Бога. Почему христиане праздновали всегда, как великие праздники, дни казни мучеников? Это день особого, немыслимого вмешательства Бога. Когда сила Воскресшего Господа Иисуса в мучениках являлась так, что они пели под пытками, будучи в полном уме и ясной памяти, переполненные Божественной жизнью. Поэтому для христиан мученичество никогда не было трагедией. Трагичность смерти (например, какую сегодня мы ощущаем во фразе «погибли оптинские монахи») для первых христиан была немыслима. Торжественно родились для вечной жизни свидетели Христа на Пасху в Оптиной пустыни — вот правильный христианский подход. Торжественно родились для вечной жизни. Вот это есть истинная победа. Поэтому Златоуст говорит: «Кто не верит, что Иисус умер и воскрес, тот пусть уверится в истине Воскресения, видя нас, ежедневно умирающих и воскресающих».
Страдания могут быть ломающими. Но страдания могут быть и усиливающими человека. Даже такая строка была стихотворная: как тяжкий млат, круша стекло, крепит булат. Действительно, когда мы во Христе терпим любые страдания, то становимся только сильнее. Например, наказал Бог нас за наши грехи. Что надо сказать? Слава Тебе, Господи, во имя Господа терплю. Страдаем мы за доброе дело — Слава Господу Иисусу, что Ты дал нам честь за Себя пострадать. Помните, когда апостолов били плетьми, они шли, славя Бога, что дал им такую честь — пострадать за Его имя.
«Намеренно так и устроил Бог, чтоб сокровище, сокрытое в скудельности нашей, слово Благовестия и благодать, беспрепятственнее делалось достоянием вашим, чтоб вы вкушали силы их и чрез то приобщались живота Иисус Христова. Сосуд слишком крепкий и крепко закрытый мешал бы узнавать, что в нем, а хрупкий и непрестанно дающий будто трещины и заделываемый неминуемо обнаруживает, что в нем» [22].
Поэтому, если ради Господа терпим и встаем, если некая сила поднимает нас, то это что значит? Значит, в нас тоже сила воскресшая действует. Таким образом, мы приучаемся меньше и меньше доверять себе, все больше и больше полагаться на Всемогущего Творца. Смотрите, как это не похоже на обыденную жизнь людей, которые привыкли жить только по неким внешним нормам, опираться только на себя.
«Ибо мы, живые, непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей» (2 Кор. 4; 11). Жизнь Иисусова проявляется в смертном теле, и мы поэтому предаем себя на смерть ради Иисуса. Апостол Павел повторяет, усиливает эту мысль. Но проявляется она еще и в животворной силе.
Василий Великий говорит: «Посмотри на мертвые кости мучеников: лежат мертвые кости, прикасается к ним больной — выздоравливает».
Мертвые кости, и жизнь идет из них. В них — жизнь Иисусова льется, немыслимая, полыхающая жизнь изливается даже из костей умерших мучеников. Так же было и у апостолов — от их прикосновения исцелялись больные, восставали мертвые, изгонялись бесы. Немыслимая сила исходила из их плоти. Но это говорит и о воскресении. Наше тело, пропитанное силой Воскресшего Господа, будет восстановлено этой силой. У нас нет разрыва между смертью и Воскресением Христа. «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и Воскресение Твое поем и славим». У нас нет разрыва в почитании Креста и Воскресения. Мы в Кресте уже видим Воскресение, то, чего Иосиф не видел еще.
Мы все время с готовностью отдаем свою жизнь на смерть ради Христа, очевидно надеясь ее обратно получить. Апостолы — нормальные, практичные, прагматичные люди. Они никогда необдуманно ничего не делали. Вообще, христианство — совершенно прагматичная религия. Мы отдаем жизнь свою в руки Господа, чтобы Он нам ее вернул. Мы знаем, что все волосы Он посчитал. Зачем? Чтобы по счету вернуть. В день воскресения. Мы полностью доверяем Господу в том, что Он вернет нам наше тело целиком. И не просто целиком, но оно будет переполнено Иисусовой жизнью, силой Бога и жизнью Бога, льющейся из тел. Поэтому праведники будут светиться, как солнце, в Царствии Отца Небесного.
И Феофан Затворник говорит: «…спасительного живота Иисус Христова нельзя иначе стать причастником во всей его силе, как чрез спострадание Ему. В крещении спогребаемся Ему таинственно, а в жизни потом прививаемся к крестному живоносному древу страданий и смерти Его, чрез невольные страдания и произвольные лишения, или разного рода подвиги самоотвержения и самоумервщления. Чрез сии мертвенности, или умирания Господа Иисуса ради, и сила живота Его является в естестве нашем. Другого пути нет, один он — тесный и прискорбный. Утешная жизнь в довольстве и утехах поставляет вне круга причастников живота Христова» [22].
Кто хочет всю жизнь свою прожить в удовольствиях, ничего от Иисуса не получит. Один католический автор высказал очень хорошую мысль: ты видишь, стоит крест, деревянный, покосившийся, такой грязный, без Распятого Иисуса, завалившийся в углу, никто на него не смотрит. Знай — это твой крест. Он приготовлен для тебя. Чтобы ты на нем пострадал, чтобы стал участником воскресения. Поэтому надо приучать себя страдать ради Христа. «…Так что смерть действует в нас, а жизнь в вас» (2 Кор. 4; 12).
Мы скорбим, и в нас смерть действует. То есть мы видим, что скорби, беды, несчастья действуют в нас. Зато в вас — жизнь. То есть мы страдаем, чтобы вам было хорошо. Какая связь? Очень простая: мы Евангелие вам дали, и вы видите преображающую силу Евангелия в вас. Страдания апостолов привели к тому, что мы стали причастниками Евангелия Христа. Это неизбежно происходит, в силу воли Господней.
«Скорби, страдания и смертоносные беды действуют в нас, а вера и благочестие, в которых истинная жизнь, в вас. Жизнь же есть вера с благочестием, потому что стяжевает нетленную, нескончаемую и вечно блаженную жизнь на небесах (Св. Фотий)». А Феофан, цитируя Феофилакта, говорит так: «Мы в опасностях, а вы же из сих опасностей собираете плод жизни, веруя в проповедуемое нами Евангелие, чрез которое вечною начинаете жить жизнию» [22].
Общались ли вы с исповедниками? С теми, кто во имя Христово сидел в тюрьмах? Мне приходилось в своей жизни общаться с такими людьми. И их слово убедительнее моего. Слово того, кто ради Христа сидел в тюрьме, убедительнее многих прочих. Как хорошо сказал знаменитый Блез Паскаль: «Мы верим только тем свидетелям, которые дали себе перерезать горло».
Слова апостолов потому и достоверны, что ради них они пошли на смерть.

 

Совесть в служении чиста

«Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим, зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами. Ибо все для вас, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию» (2 Кор. 4; 13–15).
Говорил царь Давид: «Веровах, темже возглаголах» (Пс. 115; 1) («я верю, потому и говорю»). И потому, как и написано было Давидом, так и мы сначала верим, потом говорим.
Мы обсуждали выше, что есть лживый путь, с которого начинается отступление, когда человек думает одно — и совсем другое говорит для публики. По апостолу же: мы сами верим, потому и говорим. Как у царя Давида: моя вера — источник моих слов, я сам в это верю, потому и говорю.
Надо заметить, что «верю» — не в смысле «признаю существование». Апостол на самом деле в этом смысле не был верующим человеком. Я не думаю, что апостол Павел верил в Иисуса Христа. Он Ему верил, а в Него ему не нужно было верить. Потому что он Его глазами, лицом к лицу, видел. Чувствуете, в чем разница? Нам с вами нужно поверить в Христа, потому что мы Его в глаза не видели, а Павлу не нужно, он Его видел, с этого все началось. Христос же его остановил на пути в Дамаск. И потом много раз Павел Спасителя видел, регулярно Его встречал.
Христос явился апостолу Павлу, сказал: иди проповедуй, не умолкай, у меня много еще людей в этом городе, тебе надлежит и в Риме пострадать. Поэтому, когда апостол Павел говорит о вере, чаще всего он говорит о доверии Богу. Это именно доверие, а не вера как признание существования. Потому что веры как признания существования слишком мало для апостола. Апостол говорит: я доверяю Богу, потому и говорю. То есть мое слово построено на доверии. Есть такое удивительное чувство, когда ты ощущаешь, что тебя несет некая рука. Когда ты этой руке вверяешься, руке Бога, тогда ты можешь говорить. И тогда твое слово бывает доходчиво.
Я знаю, что Воскресивший Господа Иисуса и нас через Иисуса воскресит и поставит вместе с Ним. Я доверяю Богу в том, что эти страдания, во-первых: не навсегда, а во-вторых, они принесут огромный плод. Раз Бог Отец воскресил Своего Сына Иисуса Христа через Святого Духа, то Он же через Иисуса и нас воскресит. Что такое воскресение нас из мертвых? Воскресение наших тел. Это наше соучастие в Воскресении плоти Христа. Христос же плотью воскрес. Значит, вот это наше тело будет воскрешено. Кем? Иисусом, Который воскрес из мертвых. Вернее, Богом Отцом через Иисуса Христа в Святом Духе. Это причинно-следственная связь. Причина — Воскресение Христа, следствие — наше воскресение. Поэтому я вверяю Богу себя в этом отношении, и в надежде, в этом доверии Богу, при расчете на воскресение мертвых я и произношу все свои проповеди.
То есть апостол принципиально отказывался от каких бы то ни было земных целей. Ему всегда было интересно, что будет после воскресения, это было ему гораздо важнее. Апостол говорит: поэтому я и проповедую, поэтому у меня дух веры в идею присутствует. Пусть смерти разные кругом, мы веруем, что нам принадлежит жизнь, которую никакая смерть не может похитить. Мы не боимся смертей, с дерзновением ведем дело Благовестия.
«Ибо все для вас, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию» (2 Кор. 4; 15).
Господь воскрешает нас из мертвых, чтобы мы вечно прославляли Его перед Его лицом. Потому что нормальное состояние человека — славить Бога. Как и ангелы не устают непрерывно в Небесах славить Бога, в этом их счастье, в этом их радость. Так и нам надлежало, по замыслу Бога, участвовать в вечной славе Бога. Через нас Отец славит Своего Сына, через нас Сын славит Отца. Благодарить Бога без Бога невозможно. Так было вначале, но люди от этого отпали, они стали славить только сами себя, отсюда возникло тщеславие, ложная слава. Но Господь смертью, Воскресением и верою возвращает нас обратно. И дает нам возможность вечно славить Бога. Как говорил Давид: «Буду петь имени Твоему вовек» (Пс. 60; 9).
Вдумайтесь! Я буду вечно петь перед Твоим именем, воспевая Твое имя в веках. То есть бесконечные века проходят, но Давид стоит перед Богом и славит Его лицом к лицу. Вот предельный покой — когда человек стоит перед пределом вселенной, лицом к лицу с Богом и вечно прославляет Его, забыв обо всем остальном. Разве это не счастье — найти абсолютную полноту? И в Нем найти все остальное. Ведь святые смотрят только на Бога. Но нас-то они слышат! Святые помогают, а почему? Они в Боге нас видят. Именно в Боге они видят нас и видят наши нужды. В Боге проявляется любовь ко всем. В Боге учимся любить и людей. Для Библии всегда слава Божия на первом месте.
«Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2 Кор. 4; 16). Мы — «двойные» люди. В нас есть внутренний человек, есть внешний человек. Интересно, с чем это связано. Вот как это можно описать: представьте себе гусеницу, которая в коконе постепенно превращается в бабочку. Внешне она остается еще гусеницей, а внутри перерождение уже идет. Что происходит с принявшим крещение человеком? Он похож на гусеницу в коконе. Заметьте, присутствуют внешние нормы, как говорят часто, христианство ограничивает человека. Да, как кокон ограничивает гусеницу. И происходят какие-то непонятные метаморфозы внутри, даже самой гусенице непонятные, болезненные. Происходит полная переделка внутреннего устройства.
Так вот, внешне человек живет какой-то непонятной жизнью, связанной с ограничениями, а внутри человека вырастают крылья, а потом кокон распадается. Происходит смерть, потом воскресение. И вот тогда вылетает бабочка. Так же и здесь происходит, апостол говорит: внешне человек день изо дня тлеет. Как у гусеницы, внешнее, то, что не войдет в бабочку, сгнивает. А внутреннее день ото дня обновляется. Внешние страдания, если они во имя Христа переносятся, усиливают душу. Мы об этом уже говорили — они делают человека более могущественным. Все более и более доверяющим Богу и менее доверяющим себе. А внутренне человек обновляется верой, надеждой, ревностью.
«Чем больше страждет тело, тем более душа имеет благих надежд и тем более просветляется, как золото, много искушенное действием огня» [22].
Чем мы сильнее пострадаем за Христа, тем больше нам награда будет. Поэтому Господь и повелевает радоваться во время скорбей, зная, что за них будет награда. Как Фома строил для Гундафара-царя, так и мы потихонечку строим дворец на Небесах при помощи трудов и скорбей, а награда тем выше, чем больше скорбей ради Христа. Есть три степени святости: раба, который боится наказаний (святость эта низшая, но хорошая, человек не совершает безобразий из-за того, что боится); желающего себе наград от Бога (святость эта корыстная, но, кстати, выше, чем у раба); и, наконец, высшая степень святости — по любви. Но все постепенно, все в своем порядке. Сейчас мы начнем говорить: ой, только по любви! Да не получится у тебя только по любви, не обольщайся. Нужны прагматичные обоснования — хочу больше наград. А сначала ты — раб.
Евангелие — книга, рассчитанная на обычных, реальных людей. Господь нас сотворил, и очень хорошо знает, в каком мы состоянии находимся. Он на наш счет не обольщается. Он не считает, что мы все такие самоотверженные жертвенные люди, которые готовы ради одной любви работать. Он понимает, что и такие есть, но их очень мало. Человек, не знающий реального опыта богообщения, не знающий наказания Божия, не знающий, как реально Бог награждает, такой человек Бога не знает. У него вместо любви такая иллюзия: я так люблю Бога, у меня такое чувство к Богу... Чувство до первого искушения. Это то самое, о чем Господь в Евангелии говорит: семечко на камешках проросло. Быстро проросло, а потом от солнечных лучей так же быстренько засохло. Поэтому эти люди с сентиментальной любовью далеко не идут. А самые обычные прагматики, они ко Христу и приходят. Христос, между прочим, тоже прагматик. Он очень разумно мир этот устроил, очень расчетливо. Почему все законы работают? Потому что они продуманы хорошо.
«Само собою разумеется, что означенное тление внешнего человека обновляет внутреннего не безусловно, а под условием благодати, веры и жизни по вере. Ибо обновление не от него собственно исходит, а им способствуется, имея свой особый источник. Тление внешнего человека или невольно случается, или произвольно устрояется, но значение его и действие одно: способствует обновлению внутреннего, питая в душе страх Божий, просветляя совесть и отрешая от всего тварного, от всякого земного пристрастия. Тление внешнего человека, кроме бед и скорбей, совершается еще умалением пищи и пития, сна и отдыха, удалением от развлечения чувств чрез уединение, пресечение забот и вообще истощание тела и довольство самою крайнею мерою нужного, с устранением себя от многомятежия. Такой порядок жизни уже предполагает зарождение внутреннего человека; предполагает, но не прямо указывает на него: ибо и это все можно делать внешно. Настоящий внутренний человек есть благодатию рожденный и ею воспитываемый и обновляемый. Когда это есть, то тление внешнего человека необходимо требуется, и только в этом случае тление сие способствует обновлению внутреннего. А без сего чрез тление внешнего человека никогда не обновляется настоящим образом внутренний человек» [22].
Если человек внутренний уже родился и постепенно растет, то есть добродетель в нем усиливается, то тление внешнего человека будет просто необходимо. Именно поэтому апостол Павел, несмотря на все свои скорби, еще и посты и бдения на себя накладывал. Представьте, вас гонят, вы в тюрьме, а вы еще вдобавок и пост на себя наложили.
Далее апостол говорит так: «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4; 17).
Здесь апостол говорит: страдание — оно мгновенное и легкое на самом-то деле. Действительно, если спросить рожавшую женщину, сильно ли она страдает из-за болезней, которые были во время родов? Наверняка она о них уже забыла. Памятью — помнит, но эти страдания уже душу не рвут.
Да, хотя страдание было, но оно было мгновенное и легкое, даже на земле. То же самое касается страданий внешнего человека. Оно, как говорит апостол Павел, маленькое и легкое. Интересное выражение — вечная и тяжелая слава. Бремя славы такое. Немыслимая тяжесть славы, огромность славы. Слава, которая поражает.
Как говорит апостол в другом месте, в Послании к Римлянам: «…Думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8; 18). И Златоуст говорит так: «Смотри, как он отнимает силу у скорбей настоящей жизни, когда настоящее противополагает будущему, а временное — вечному, легкое — полновесному, скорбь — славе. Все дело полагает он в надежде. Прискорбности внешние верою и благодатию поставляют страждущего в тесное общение со страданиями и смертию Христовою. Оттого они бывают проводниками и жизни Христа, обновляющей внутреннего человека. Но то же общение в страданиях и смерти Христа Господа, прославленного уже, служит основанием прославления и страждущих Его ради. Отсюда следует, что скорби, обновляющие внутреннего человека, служат вместе залогом вечного прославления. Поэтому Апостол поставляет обновление внутреннее с прославлением будущим в некоторой причинной связи: “еже бо”. Они сходятся путем скорбей в одном источнике, прославленном Господе Спасителе, обновляющем духовно общащихся с Его страданиями и смертию силою веры и благодати и готовящем им славу, какою Сам облечен, восседя одесную Отца, яко победитель смерти и ада» [22].
«…Когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4; 18). «…При таком строе нравственном, в коем не смотрят на видимое, а на одно невидимое» [22].
Видимое — временно, невидимое же — вечно. Не смотрящим на видимое, или, в русском переводе, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое, слово «смотрим» — не очень точный перевод. Слово «смотреть» дословно означает «вглядываться в финишную ленточку». Представьте, вы бежите кросс, видите — вдалеке финишная ленточка. Вы же не будете рассматривать, как и кто на вас глядит, вы станете смотреть, как по дороге бежать, чтобы другие вас не обошли, чтобы к финишу первым успеть. А иначе никакой победы не будет. Точно так же и здесь — ты должен всматриваться в этот предельный конец, это солнце, которое сияет из-за конца мира. Нужно всматриваться не в видимое, а в невидимое. Вот только при этом условии страдания помогают. Во всех других случаях они ломают. Действительно, есть целая наука, часть новой психологии, которая занимается реабилитацией после шока, стресса. С чем это связано? С тем, что, когда человек смотрит на видимое, он ломается, сходит с ума, портит свою душу. И наоборот, человек, который вглядывается в невидимое, такой человек может вылечиться, может выздороветь.
Экумений объясняет: «Поскольку назвал скорбь легкой, хотя она бывает тяжелой, он говорит, каким образом бывает легкой нынешняя скорбь».
«Пока человек живет телом и душою оплотенелой, до тех пор невидимое кажется ему чем-то призрачным, неопределенным, будто бы не сущим» [22]. Это вещь не логическая, а подсознательная. Далекому от веры человеку кажется, что невидимое, вечное совсем незначительно, что верующие живут ради каких-то выдумок. Но все это происходит не от логики, а исключительно из-за грубости духа. Потому что душа огрубела, оплотнела и не желает меняться. «Когда приходит благодать и пробуждает дух (живущий в человеке. — Авт.), то в числе первых требований к восприятию новой жизни есть отречение от видимости, от опор (что значит опора здесь? — связи, влияния, расчеты, планы, прогнозы и так далее. — Авт.), надежд и утех, видимыми вещами и лицами подаемых, и обращение к невидимому, чтоб там положить надежды свои и предметы своих исканий и надежд. Этим требуется жертва кровная, но она необходима. Сознавший это делает себе перелом, как это ни больно, и приносит требуемую жертву. Она отворяет дверь входа благодати, образующей нового человека. Родившись под таким отчуждением от видимого, внутренний новый человек, если он развивается правильно, уже не возвращается сюда, а живет там весь в невидимом. Оно одно становится для него истинно сущим; видимое же — призрачным и исчезающим, как оно и есть на деле».
Господь разрушил всякую стабильность. Господь сделал так, что сейчас никак невозможно привязаться к видимому. Вкусите, и увидите, как благ Господь. Все Православие основано на экспериментальном методе: возьми, попробуй, увидишь. Некоторые говорят, как же узнать, что Бог — Любящий? А ты полностью выполни все заповеди в течение сорока дней. Удивительный пробуждается вкус к жизни, когда тебя совесть одобряет. Святые отцы говорили — этот человек попробовал сладкого, он не хочет больше горького. Как посланники князя Владимира сказали: мы не хотим больше к другим богам ходить. Правильно сказал Розанов: «Сладость Сладчайшего Иисуса сделала горьким все удовольствие мира сего». Христианство — религия опыта, а не религия теоретических построений.
«Почему в словах Апостола: “не смотряющим нам видимых” можно видеть такой смысл: уж это такой порядок, или закон жизни о Христе Иисусе, что мы не смотрим на видимое, а на одно невидимое. Что это невидимое? — Бог, в Троице поклоняемый, и все то, что дает Он вкусить приближающимся к Нему. Это немногосложно, но многообъятно — и одно насыщает; тогда как видимого много, но оно не насыщает, а только раздражает вкус. Что это видимое? — Все, что считает благом человек, этой жизни преданный: довольство, сласти, почет, преобладание, властвование, широта предприятий и успешность в них, и подобное» [22].
Видимое временно, невидимое — вечно, говорит Бог. И говорит Господь апостолам, что это даже логично — всматриваться в невидимое. Почему? Посмотри, говорит Он, ведь все видимое течет, меняется, как река.
«Отрешившийся от видимого и сочетавшийся с невидимым, хотя и мог бы понять многие другие черты сего невидимого, кроме вечности, — но как он уже и вкушает их и в этом вкушении видит блаженство отрешенной от всего жизни, то для него утешительнее всего слышать, что невидимое, сладость которого он начал вкушать, вечно и что, следовательно, начатому им сладостному благобытию конца не будет» [22].
Апостол простым словом одним дал сильное вразумление, другим — утешительное ободрение. Попробуй и пойми: ту сладость, которую ты получил, ты будешь вкушать вечно, и она будет все сильней и сильней. И пресыщаться не будешь, наоборот, будешь получать все больше и больше наслаждения. Попробуй этой сладости — будешь жить радостно, вечно. И ничего больше тебе не захочется. Не попробовавший никогда не узнает, верно? Зато он поймет, что видимое — временно, это он точно поймет.
«Не сказал, что одни скорби временны, но — все видимое, хотя бы то была скорбь, хотя бы радость; чтобы и в радости мы не расслабевали, и скорбями не тяготились. Посему же, говоря и о будущем, он не сказал: царствие вечно, но “невидимая вечна”, хотя бы то было царство, хотя бы мучение — чтобы мы сего последнего страшились, а к оному стремились. Итак, поелику видимое временно, а невидимое вечно, то к невидимому и будем простирать наши взоры. Если временное предпочтем вечному, то чем извиним себя? Положим, что и временное приятно, но оно непродолжительно, а мучения за оное не будут иметь ни конца, ни пощады. Какой ответ дадут те, кои, быв удостоены Духа Божия и вкусивши уже от толикого дара Божия, после обратили взоры свои долу и ниспали к земному?» [22]. Поэтому давайте вглядываться в невидимое, и тогда Христова любовь и милость будут с нами, для тех людей, кто привязан к Небесам.

 

Жизнь в свете судилища Христова

«Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный.
Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище; только бы нам и одетым не оказаться нагими. Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью. На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5; 1–5).
Итак, апостол говорит, почему нужно стремиться к невидимому. Мы должны всматриваться внимательно не в видимое, а в невидимое, ибо видимое временно, а невидимое вечно. Почему нам будущая жизнь важна? Потому что она дает нам возможность жить без гнета тела. Не без тела, а без гнета тела, чтобы тело не мешало нам жить, не мешало нам спасаться и не мешало элементарно удовольствие от жизни получать. Сейчас тело нам очень часто сильно мешает. Поэтому апостол говорит так: «Мы желаем сбросить грубость этого тела, чтобы облечься в то, духовное». Это желание пришло от Бога, Который дал нам через Святого Духа в этом убедиться.
«Знаем ведь, что если земное наше жилье, эта палатка, будет разрушена, мы имеем жительство от Бога, дом, нерукотворенный, вечный в небесах».
«Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5; 1).
Здесь апостол говорит, что мы знаем: наша палатка рухнет. Какая палатка? Тело, в котором, как в палатке, наша душа живет, и эта палатка сложится в день смерти. Наше тело рухнет, оно не способно выдержать прочных испытаний. Наш период времени, в котором мы живем, говорит апостол, он не навсегда, по причине смертности временной. Именно поэтому к нему нельзя привязываться, поэтому не надо во временное вглядываться. Какой смысл человеку, если он построит себе роскошный дом, или создаст роскошное государство, или создаст могущественный народ — и умрет? Поэтому апостол говорит, что мы должны стремиться в Небеса.
Феофан Затворник говорит так: «Настоящий период бытия нашего есть переходный и устроен вследствие падения» [22].
То есть если не было бы грехопадения, тогда в нынешнем виде у нас не было бы, конечно же, никакого устройства, которое сейчас есть. Представьте себе: нет грехопадения — нужны государства? Нет, не нужны. Суды нужны, если нет греха? А больницы нужны, если никто не болеет? Нужны ли, например, швеи-мотористки, если нет одежды? Вся нынешняя цивилизация до греха была невозможна, а главное — не нужна за бессмысленностью. До грехопадения был совершенно иной способ существования, он и будет в будущем. Все нынешние искусства пройдут, и будет совершенно иное, вечное бытие человека.
И поэтому говорит Феофан Затворник: «Надлежало бы это нам сознавать и ощущать. Но, прижившись, мы обыкновенно миримся с пребыванием на земле и с жизнию в теле. Чаяние другой жизни является у нас в самом неопределенном и шатком виде» [22].
Это чистая правда. Безбожники говорят о Царстве Божием: «Ну кто же его видел?» Даже христианин говорит: «Да, да, конечно, но нам главное здесь — заниматься патриотическим воспитанием, борьбой за либеральные ценности, борьбой за социальную справедливость…» Неважно, как это называть. Главное — хорошо устроиться здесь, но никто даже и не думает, какой смысл в этом деле. А святая благодать Божия, когда касается нашего сердца, рождает тягу к Небу. Замечали, наверное, когда человек не знает Бога, у него тяга к чему-то есть, но он не знает, к чему именно он тянется. Благодать Божия показывает, куда нужно тянуться, куда надо устремлять свое сердце. Таким образом, жизнь будущая становится ясной и понятной: мы понимаем, куда идти, где наша цель. Мы знаем, что, когда разорится наше тело, палатка, мы имеем жилище от Бога.
«Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5; 1). «Апостол говорит так о нашем теле. Назвав его скинийным, он указал на удоборазрушаемость его и кратковременность здешней жизни (святой Златоуст)» [22].
«Сказав: “земной дом” (земная храмина), он противоположил ей небесную; сказав: “храмина тела” (хижина), тем указал на ее удоборазрушимость и кратковременность, противоположив ей храмину вечную» [21. Беседа 10].
И раз уж здесь палатку поставили — обычно на сколько ставят? Переночевать и пойти дальше, на несколько часов. Так и наше тело — на время: на несколько дней, часов, лет. А дальше что? Дальше переселяться приходится. Переселяться на другую родину, в другое жилище. Поэтому мы знаем, что мы имеем от Бога богосданный дом, нерукотворенную скинию, дом нерукотворный, вечный, в Небесах. Мы имеем там постоянное жилище — не сделанное человеческими руками. Что же это за дом? Некоторые люди, читая эти слова апостола Павла, начинают думать, будто речь идет о новом теле, которое нам будет дано взамен нынешнего. Нет, здесь речь идет о другом. О том, что человек будет воскрешен в обновленном теле, так что оно будет жить по небесной жизни. Нерукотворный дом, который мы имеем в Небесах, — это наше тело, но обновленное небесной силой в день воскресения плоти. Почему «нерукотворенный»? Потому что в воссоздании тела никакого участия человек не принимает. В зачатии нашего тела человек принимает самое прямое участие: отец с матерью нужны, питание нужно и т. д. То есть люди участвуют в создании тела физического. Но когда это тело будет воссоздано в момент воскресения, тут будет действовать исключительно сила Божия. Поэтому и называется «дом нерукотворенный, вечный». Это тело будет вечно жить, оно будет причастно к Божественной вечности, человек будет пронизан Божественной силой.
И здесь Феофан Затворник говорит так: «…Мысль же у него та, что настоящее тело устрояется естественным путем рождения, вследствие которого оно и есть обременительное во многих отношениях жилище, этою самою тяготою своею возбуждающее желание освободиться от него, чтоб восприять новое; будущее же тело будет жилище, зиждительною силою Божиею устрояемое, потому свободное от всего, от чего так тяжелым бывает настоящее тело» [22].
Как связано зачатие естественное с нашей тяготой? С какого момента тело начинает отягощать человека? С момента зачатия. Даже для матери. Что происходит в первую неделю после зачатия? Начинается токсикоз, тяготы беременности… Все это даже мать отягощает, потому что у человека, рождающегося в смертном мире, сразу же тело пронизывается смертью. И поэтому человек, когда рождается, кричит. Кричит от боли, от шока, от ужаса, что он попал в новый мир. И это состояние сопровождает человека всегда.
Известный психолог сказала, что шок рождения остается с нами на всю жизнь. Новое житие, в новом состоянии нашего тела, связано с другим — с тем, что небесные силы преображают его так, что все стихии его будут полностью небесными. Именно поэтому на земле такому телу не место. Поэтому тело праведников потом никогда больше на землю не вернется. Потому что земля сгорит. А праведники (надеюсь, и мы с вами) будут восхищены на облаках, навстречу Господу, в воздухе. Если мы будем угождать Богу, небесная Божественная сила поднимет нас, как Господа, на облаках, Ангелы понесут навстречу Господу, чтобы никогда мы больше на землю не возвращались. Я же говорю, Церковь — это собрание тех, кто решил сбежать. Собрание великих беглецов, которые сбегают с горящей земли навсегда. Сбегают с телами, заметьте. Сбегают целиком, навсегда покидая эту землю. Поэтому можно сказать: после нас хоть огненный потоп. Водного потопа-то не будет, а огненный потоп будет. Поэтому мы и ждем момента, когда мы вернемся туда, на родину, к Небесам.
Итак, Феофан Затворник высказывает интересную мысль. «Почему, — говорит, — он пропускает период нашей смерти?» Потому что в глазах апостола Павла период от смерти до воскресения — несущественный. У нас обычно весь акцент на посмертии, а для апостола Павла время между смертью и воскресением — это предварительный период. Да, апостол знает, что это время, когда мы будем с Господом, если мы праведники, но это только предначинание блаженства. Апостол Павел с этим временным отрезком многого не связывал, его главная надежда была связана со временем после воскресения мертвых, его мысль была устремлена дальше.
Кстати, такая же мысль в нашем «Символе веры». Там не сказано «чаю бессмертия души», а сказано: чаю воскресения мертвых. Не потому что наша Церковь не знает о бессмертии души, она знает про это. Но для Церкви важнее то, что будет после воскресения. Для Церкви период от смерти до воскресения — это некое время развития внутренних способностей, которые были заложены здесь, на земле, но еще не вход в блаженную жизнь. Человек только готовится к входу в Царство. Поэтому, как вы знаете, святые еще не получили награды, они ждут нас. Об этом прямо говорит апостол Павел в Послании к Евреям. Награда будет тогда, когда будет воскресение плоти, чтобы человек получил награду целиком. Это и справедливо. Постились мы с телом вместе? С телом. А справедливо будет получить награду за пост без тела? Несправедливо. Милостыню подавали телом? Телом. Целомудрие хранили телом? Телом. Поэтому справедливо, чтобы воздаяние, награду за целомудрие, за милостыню получил весь человек. Не только душа, а целиком человек, во всей полноте. Поэтому апостол сравнивает нынешнюю тяжелую жизнь, когда тело мешает, и ту вечную жизнь, когда тело помогает. «Оттого мы и стонем, желая снова одеться в небесное наше жилище».
«Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище» (2 Кор. 5; 2).
Или даже не «желая», а буквально — жаждая снова надеть наше небесное жилище. Почему «снова надеть»? Здесь апостол сразу подчеркивает, что идет речь не о принципиально новом теле, а об обновленном теле, в новом состоянии. Наше тело будет снова надето, но уже пропитанным Божественной жизнью, ставшим небесным. В этом наша надежда. Мы жаждем этого, мы стонем на земле, потому что тело нам мешает. Как хорошо говорит святитель Феофан: «Бывает, хочешь помолиться, а глазки слипаются; хочешь попоститься, а желудочек поет нехорошие песни; хочешь поклончики положить, а спинка болит, поклончики не положишь; хочешь Бога славить, а в душе тоска поднимается, тело мешает». Тело мешает очень сильно, замечали, да? Хочешь подумать, а желудок говорит: «Ну-ка обедать пошли!», пообедали — какое думать? Спать пора!..
Тело действительно отягощает душу. Человек, у которого душа стремится к Небесам, чувствует, что тело ему мешает. Поэтому люди и стараются тело обуздать. Откуда эти подвиги у христиан: посты, молитвы и все остальное? Это попытка взнуздать тело, чтобы оно худо-бедно, но слушалось душу. Это происходит из жажды полной гармонии души и тела, которое полностью подвластно Богу, что и было в раю до грехопадения. Этого жаждет человек. Более того — это неудержимое желание, воздыхание со стонами, есть на самом деле в каждом человеке.
«О каком воздыхании говорит здесь Апостол? — добавляет Феофан. — О том, которое обще всем благочестивым христианам, не в угождении плоти живущим, а достойно имени своего идущим вслед Господа со крестом самоотвержения. Что будет другая жизнь, все знают, но желание ее не у всех, ибо не у всех полно самоотвержение…» Человек, который желает идти в Небеса, конечно же, здесь стонет, ему тут тошно, тяжело. Именно поэтому я, например, не могу понять, как люди пытаются царство земное строить, называя себя христианами. Видимо, им здесь не тошно, значит, в Небо нет желания подниматься. «…Труды самоотвержения дают дерзновение желать той жизни, а свидетельство совести поддерживает его удостоверением, что сретят там милость Божию. Все такие и желают разрешиться и со Христом быти» [22].
Простая технология: понуждай себя, твори добрые дела, совесть тебя будет поддерживать, стремление к Небесам будет всё сильнее и сильнее становиться. Это единственная возможность реально стремиться к Небесам, потому что ты будешь сначала чувствовать аромат, потом слышать оттуда звуки, а потом видеть небесную реальность. Недаром Феофан Затворник говорит, что человек, живущий так, постепенно начинает чувствовать аромат Небес, потом начинает слышать небесные голоса ангелов, потом видеть ангелов святых Божиих, и он становится с ними заодно. Почему у святых так много видений? Так они уже в Небесах жили! У них настолько сердце стремилось в Небо, что они уже сквозь этот мир видели Небеса. От земли они отлипли, от земли оторвали свое сердце, в небо шли, и Небеса пробивались. Именно поэтому жития святых переполнены чудесами.
Кстати, такая реальность открыта абсолютно для всех, как Господь и обещал. «Усиливается сие желание до вожделения со стенанием от восчувствованной и постоянно чувствуемой тяготы тела, и особенно того, что часто им пользуется враг к прельщению и увлечению на недолжное, или к постановлению в нежелаемое состояние расслабления, сонливости, утомления, неподвижности…» Феофан здесь добавляет, что этой слабостью тела пользуется еще и дьявол, к нашему вреду. Это еще больше мешает человеку, который хочет в Небо идти. Поэтому, кстати, когда Антоний Великий умирал, он умирал с улыбкой, говоря, что возвращается на родину. «…Или не то ли воздыхание разумеет святой Павел, которое слышится во всех людях, о том, что мы изгнанники на земле, отечество же наше не здесь? Оттого у всех есть некая туга, как бы тоска по родине» [22].
У всех людей есть неудовлетворенность. У каждого человека, даже маловерующего, даже неверующего, есть чувство какой-то неустроенности на земле. Человек пытается это чувство задушить, задавить, при помощи блуда, денег, чего угодно, но не получается, потому что есть понимание, что здесь родины-то нет на самом деле, родина-то только там, в Небе.
«Вне христианства эта тоска остается неопределенною, а в христианах получает точный и определенный смысл» [22]. Итак, «только бы нам и одетым не оказаться нагими» (2 Кор. 5; 3), говорит апостол. В каком смысле? Не оказаться нагими тогда, когда мы оденемся в тело, но без добрых дел. Замечали, может быть, что на иконах святые в одеждах всегда изображаются. Какая это одежда? Это одежда доброделаний. Человек не будет одет в физическую одежду. Не важно, в чем тебя хоронили — в подряснике, рясе или костюме. Это совершенно безразлично. Важно, чтобы ты был одет в духовную одежду из добродетелей, иначе оденешься в тело, но будешь голым. Вот позорище-то будет!
Феофан Затворник говорит: «Имеющие быть осужденными по воскресении будут чувствовать себя находящимися в обнаженной срамоте, подобно тем, кои бывают выставляемы на позор нагими пред многочисленным собранием людей». То же самое касается и нас: нам главное, чтобы мы не остались нагими перед лицом Божиим. Поэтому и говорит здесь Феодорит Кирский: «Хотя всякий человек облечется в одежду нетления, однако же не все станут причастниками Божественной славы. Посему нагими называет лишенных Божественной славы, к которым и себя причисляет Апостол, и коринфян, и всех людей, научая сим скромности» [22].
Если мы не будем одеваться в эту одежду, то, конечно, будем раздетыми ходить всегда. «Ведь мы сущии в скинии этой, в этой хижине, стонем, отягощаемые; причем мы не хотим раздеться, но снова надеть, чтобы было проглочено смертное жизнью».
«Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью» (2 Кор. 5; 4).
Мы стонем здесь, но не потому, что мы хотим раздеться навсегда. Мы не сторонники полного разоблачения. Как сектанты говорят: «Тело — это оболочка, надо снять ее и всё, развоплотиться». Нет, говорит апостол, мы хотим снова одеться, но так, чтобы смертное было проглочено жизнью. Наше смертное тело будет проглочено Божественной жизнью. Жизнь должна выжать из нас всё смертное. Представьте себе: искорка падает в океан и тухнет, так вот и смерть упадет в океан Бога и сгорит, как она сгорела во Христе Спасителе. И объясняет, каким образом желаем сбросить это тело. «Тяжело, говорит, это тело, много требует о себе забот: накорми его, напой, одень, дай покойное ложе, и это каждый день, а иное и на день подай ему несколько раз; так что целый век маешься будто из-за одного того, чтоб ухаживать за телом» [22]. Посмотрите, на самом деле, сколько у нас времени уходит на то, чтобы тело прокормить, напоить, только и пашешь на него, как раб на своего господина! «Между тем для жизни по духу оно не только помощи не подает, а, напротив, служит первою к тому помехою, до последнего издыхания. Бывает, что все враги смолкают, а оно все тянет долу. Вот почему “сущии в теле сем”, мы и “воздыхаем”, воздыхаем, “будучи” им “стягчаемы”. Но не прими кто поэтому ложной мысли, будто мы желаем избавиться от тела, чтобы совсем быть без тела. Нет; мы воздыхаем о свободе от такого тела, а не вообще от тела. Быть с телом положено человеку зиждительною премудростию по строю творения, и без тела ему быть неестественно. Без него не может он не чувствовать себя неполным, оскудевающим, лишаемым, а потому не может вкушать и полной радости бытия, даже при уверенности, что оно есть благобытие» [22].
Смотрите: с одной стороны, тело мешает, это очевидно, а с другой стороны, смерть нам тоже не нравится. Какой выход? Выход — воскресение. Тело больше не мешает, не отягощает, оно полностью подвластно небесной жизни. Человек пронизан благодатью Святого Духа, он не нуждается уже в пище, в питье, в сне, в одежде, он пронизан Божией силой, то есть он и с телом, и тело ему не мешает, потому что смертное проглочено жизнью.
«Как восходящий свет рассеивает тьму, так негибнущая жизнь уничтожает тление» [22]. «Сотворивший же для всего самого есть Бог, Который дал нам задаток Духа». «На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5; 5).
То есть мы для этого и задуманы Богом. Это было не когда-то потом придумано и даже не благодаря Христу, так было с самого начала. С самого начала Бог задумал нас именно такими, таков проект творения, и он восстанавливается. Есть такой удивительный образ у святого Григория Нисского — представьте, говорит он, есть прекрасный фарфоровый кувшин, и какой-то мерзавец залил в этот кувшин свинец. Что делать? Мудрый хозяин разбивает кувшин, выкидывает свинец и склеивает кувшин. Наше тело было создано для того, чтобы служить полностью Богу, быть покорным душе. Но дьявол влил в него смерть, грех и тление. Что делает Бог? Он разбивает смертью тело, удаляет грех и тление и потом склеивает воскресением. Поэтому и говорит здесь Писание: «Сотворил нас на это Бог, и, чтобы мы знали, что это будет точно, Он дал задаток Духа в сердца наши».
«На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5; 5).
Что значит «задаток»? Квартиру покупаете, вносите задаток в знак того, что вы ее точно купите. Имеем мы в себе Святого Духа? Имеем. Чувствовали? Чувствовали. Экспериментально все христиане, наверное, чувствовали. Кто не чувствовал, тот не христианин, тому рекомендую принять Святое Крещение, миропомазание и жить по заповедям. А так все христиане чувствовали Святого Духа, в прощении уж точно, в Таинстве Исповеди. Раз получили — значит, это задаток, вполне ощутимый, который можно пощупать, посмотреть. Знак того, что будет воскресение плоти. Так и бессмертная жизнь — главное, чтобы не остаться нагими, лишенными славы Божией.
Здесь надо помнить, что «в этом только залог, начало и основание к будущему воскресению в славе, подобно Воскресению Господа. Здесь это действуется таинственно верою и благодатию в духе; а при общем воскресении мы самым делом облечемся в нетление» [22].
Нетление уже сейчас действует. У вас не было такого: помолились и вдруг раздражение прошло? Или какая-то злая мысль вертится в голове и вертится, а осенил себя знаком креста, выпил святой воды, и вдруг прошло. Бывало такое, что приходишь, как будто гири на тебя навешаны греха, зла, а покаялся — как на крылышках вылетаешь? А что это такое, как вы думаете? Это нетление. То самое будущее нетление, только оно сейчас в глубинах духа, оно перерождает дух сначала. Перерождает дух, касается уже тела (поэтому и залог), а потом охватит все тело. Процесс воскресения уже идет на наших глазах, мы просто в него не всматриваемся. А надо больше всматриваться в этот процесс, вживаться в процесс перерождения человека. Для этого нас Бог и задумал, дал нам залог Духа Святого. Тот, кто не причастен к тайнам, не поймет, о чем я говорю. Мы говорим только с теми, кто экспериментально пробовал. Поэтому и сказано в Писании: «Верую, потому и говорю».
«Имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим» (2 Кор. 4; 13).
Кто не верит, не может и говорить, он не может понять этих небесных тайн. Почему Библия закрыта для нехристиан? Кто экспериментально не пробует, никогда Библии не поймет. Поэтому Библия для Церкви и дана, в ней она живет. Для тех, в ком уже действует несотворенная, нетленная сила Бога, перерождающая сердце человека. И тогда, чем больше вы читаете Библию, тем больше вы начинаете узнавать Библию в себе. Библия очень современная книга, согласитесь. Каждый раз мы читаем и видим, что она описывает наше время, нашу жизнь, лично нашу, потому что она — тех, кто живет силой нетленной жизни Божией.
«Грядущая жизнь уничтожит тление; а как это произойдет, о том не спрашивай. Бог будет тут действовать. Не испытывай сего. Потому и присовокупил: “сотворивый же нас в сие истое Бог”. Сим он показывает, что это прежде было определено о нас, ибо не ныне только Бог открыл нам сие, но в начале еще, когда образовал нас из земли и созидал Адама ибо не с тем созидал его, чтобы он умер, но чтобы соделать его бессмертным. Потом, чтобы более удостоверить в сем, присовокупил: “Иже и даде нам обручение Духа”. Ибо как тогда на сей конец создал Он человека, так и теперь чрез крещение воссоздал его для той же цели, и в удостоверение сего предоставил нам немаловажный залог Святого Духа. О сем залоге и обручении часто упоминает Апостол, как для того, дабы показать, что он всем одолжен Ему, так и для того, чтобы и сим убедить в истине своего учения упорных и ожесточенных сердцем» [22].
Поэтому давайте будем поступать согласно этому залогу Святого Духа и помнить, где наша цель. Не привязывайтесь к земле! Вдумывайтесь, как мы будем после воскресения жить. Вдумывайтесь и готовьтесь. Хорошо быть воскресшим, но плохо будет голым оказаться. Как апостол говорит, «только бы нам и одетым не оказаться нагими». Обидно же будет, да? Поэтому надо одеваться, надо собирать много платьев, самых разных, но только они должны быть нетленные. Каким образом собирать, знаете? Через творение евангельских добродетелей. Например, у вас есть одежда из смирения, второе платье — кротости, корона — любви, браслет на руке — милостыни, на ногах — сапоги мужества, чтобы на змею, на скорпиона, на всю силу вражию наступать, пояс целомудрия… Видите, сколько можно одежек прикупить? Действуйте! Потому что если мы с вами сейчас много одежды не сделаем, будем голыми ходить. Поэтому как бы нам, заново одевшись в тело, не оказаться нагими от силы и славы Божией. Для того Господь дает нам возможность войти одетыми в Царствие Небесное. Спаси вас Господь.
«Итак, мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, — ибо мы ходим верою, а не видением, — то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа. И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными; ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое. Итак, зная страх Господень, мы вразумляем людей, Богу же мы открыты; надеюсь, что открыты и вашим совестям. Не снова представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами, дабы имели вы что сказать тем, которые хвалятся лицем, а не сердцем. Если мы выходим из себя, то для Бога; если же скромны, то для вас. Ибо любовь Христова объемлет нас, рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего. Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем. Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое. Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения. Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом. Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5; 5–21).
Мы уже обращали внимание, что все мысли святого апостола устремлены в Небеса. Он говорит, что мы здесь страдаем, в этой хижине, но главная наша надежда — что мы из нее уйдем и найдем вечный дом, нерукотворенный. Главное, чтобы нам, как мы уже говорили, будучи одетыми, — не оказаться нагими. Здесь апостол, как мы помним, говорит не об ином теле, как в лживой теории реинкарнации: душа переселяется из тело в тело, был ты сегодня человеком — завтра стал дубом, животным, растением… Нет, не об этом идет речь. Мы с вами знаем, что воскресение мертвых опровергает реинкарнацию. Это понятно — или воскресение мертвых, или переселение душ. Иначе получается бессмыслица, получается, что человек будет воскресать в нескольких телах сразу. Это, конечно, противоречит откровению Божию. Нам дана большая, совершеннейшая надежда на воскресение именно того тела, в котором мы жили, так что мы в нем будем жить абсолютно всегда.
Прощение, которое дается нам в Таинстве Исповеди, является гарантией воскресения во плоти, потому что Дух Святой дан нам как задаток. То есть то, что дано нам в таинствах, — это задаток будущей жизни. В прямом смысле этого слова. Поэтому и называется причастие пищей будущего века — или силами будущего века.
«Дерзающе убо всегда и ведяще, яко живуще в теле отходим от Господа» (2 Кор. 5; 6 — ц.-слав.).
Так мы всегда имеем мужество, потому что мы знаем, что наша Родина не здесь. Дело в том, что, если человек считает, будто у него Родина на земле, он мужественен не будет никогда. Почему? Если все, что ты хочешь получить, будет только здесь, на земле, конечно же, ты поймешь, что это невозможно. Даже если ты весь мир приобретешь, ты все равно умрешь. Ведь так? А на тот свет ничего, как известно, не отправишь. К гробу багажник не приделаешь, как говорят на Руси. Поэтому раз ты строишь все здесь, то ты заведомо строишь то, что тебя обязательно разочарует.
Как-то, помню, один светский психолог хорошо сказал: «Вот женщина была разочарована в муже: он такой нехороший, бросил ее». Женщина забыла о том, что супруг мог разочаровать ее еще сильнее. Он мог умереть.
На самом-то деле человек, который привязан к земле, он всегда будет трусом. Это и понятно, и логично. Он всего боится. Он боится все потерять и знает, что все равно потеряет. Понимаете? А вот если человек знает, что у него Родина не здесь, а в Небе, в нетленном Царстве, где он будет жить вечно с Вечным Отцом, — вот тогда он будет мужественным. Он не может проиграть здесь, если только не взбунтуется против Бога. Если ты в Небо идешь, если Бог тебя хранит, кто может восстать против Бога? Никто. Кто может тебя отлучить от любви Божией?
 Апостол Павел, помните, об этом говорит: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч» (Рим. 8; 35).
Поэтому бояться нам нечего, если только мы с Богом. Потому и говорится, что мы имеем мужество всегда. Мы знаем: если есть смертная угроза, мы ничего не убоимся, умрем — нас дальше встретят. Нас встретит Сам Христос и поведет небесными дорогами. Это очень важно помнить, что Господь, Он с нами всегда. Он сопровождает нас все дни жизни нашей, и по смерти Он будет с нами. Помните удивительно красивые слова Бога, сказанные через пророка Исаию, о том, что, когда вы были молодыми, Я хранил вас, когда вы станете старыми, Я останусь таким же. Бог остается Таким же, когда мы станем стариками, когда у нас голова покроется сединою. Даже когда наша голова превратится в череп, Бог останется Таким же. И более того, мы с Богом останемся такими же. Понимаете? Знайте, что седина — это не навсегда. Не надо ее закрашивать. Господь даст вам нормальные волосы в день воскресения. Вот это действительно радостная весть, которая дана нам, поэтому мы и дерзаем.
Мы, странствуя в теле, выселяемся от Господа. Если человек живет здесь в теле, он Бога не видит. И это естественно, к сожалению, для падшего человека. Даже великие святые, которые видели Бога часто, не видели Его постоянно. Сон мешает. Мешает суета. Мешает многозаботливость. Да и человек не может, человеческое тело слабо, не может выдержать постоянного Боговидение. Мы знаем одного святого, который постоянно видел Бога. Да, это Святой Святых Иисус Христос Спаситель, Который всегда видел Отца. Потому что это Бог во плоти, Живущий, Который всегда видел Отца. Другие же святые только иногда видели Бога. Наше пребывание в теле удаляет нас от Господа.
Бог нас не забывает. Бог с нами. Поэтому и говорит апостол: «Мы знаем, что, селящиеся в теле, выселяемся от Господа». Наше пребывание в теле нам мешает. Не потому что состояние тела сейчас плохое. Одно дело — само тело, созданное Богом, другое дело — смертность и тленность нашего тела, которые не дают нам постоянно видеть бессмертную жизнь Бога. Смертное тело не способно во всей полноте увидеть бессмертную жизнь Создателя. И вот поэтому и сказано, что, поселяясь в теле, мы выселяемся от Господа. И тело стало стеной между нами и Господом, поэтому мы странствуем, как на чужбине. Отечество наше, дом наш там, где Господь. И таким образом, мы естественно отдаляемся от родного крова.
Здесь вопрос такой: а почему Бог этого хочет? Бог наш — Бог живой, Который общается с живыми личностями, ведет слепых неведомыми дорогами. Он учит Своих детей жить с Собою совершенно особым, неподражаемым образом. Одно из первых дел, которое делает Бог с христианами, знаете какое? — Он разрушает их покой. Он не дает им быть в покое. Не дает им быть самодовольными. Он не дает им планировать жизнь. Когда человек входит в христианскую Церковь, жизнь его становится беспокойной, непрогнозируемой, которую нельзя никаким образом загнать в какие-то формальные рамки. Как только человек входит, подходит ко Господу, жизнь спокойная у него заканчивается. Так и говорят: жизнь закончилась, началось житие.
 На самом деле нравится — не нравится — это вопрос вкуса. Есть много людей, которым нравится яркая жизнь. Недаром у нас самые любимые книги, которые любят читать, — это детективы и приключенческие романы. Но Бог делает жизнь более интересной, чем любой роман. Он обучает людей высокому искусству богообщения и доверию к Себе. Поэтому Бог постоянно меняет нашу жизнь. Для того чтобы мы ни к чему земному не прилеплялись. Если человек обустроится хорошо в гостинице, может, ему не захочется дальше ехать. Комфортно: электричество, обслуживание, ванная, шампанское с утра. И так далее. А тут надо выбираться под дождь осенний. Ехать куда-то, садиться на поезд, чемоданы таскать. Не хочется. Поэтому Господь делает так: в гостинице электричество выключается или еще какие-то проблемы. И человек сразу говорит: «А-а-а! Точно, пора собираться». И Господь действительно делает так, чтобы мы отлипали от земли, чтобы мы с вами полагались на волю Божию.
И Господь ведет нас удивительным путем. Он никогда человека не выводит из страшной ситуации. Часто бывает: человек идет с Богом по самой середине какого-то урагана. Но самое удивительное, что христианин остается при этом целым и невредимым. Разницу ощущаете? Одно дело — просто отойти от беды, а другое дело — пройти сквозь беду целехоньким. Где проявится больше сила Божия? Конечно, во втором случае. И Господь именно так поступает с христианами. Он приучает их доверять Себе полностью и не верить никаким человеческим представлениям. Есть хорошая поговорка русская: хочешь рассмешить Господа Бога — расскажи Ему о своих планах. Это чистая, абсолютная правда, проверенная опытом тысяч, десятков тысяч людей. Бог ведет нас тайными дорогами и делает так, чтобы человек не мог спрогнозировать свое будущее, полагаться полностью ни на себя, ни на связи, а только и исключительно на Господа Бога, что, собственно, и есть наиболее мудрое дело.
Апостол говорит: «…ибо мы ходим верою, а не видением» (2 Кор. 5; 7).
То есть мы ходим в этой жизни верой, а не наблюдаемой, невидимой реальностью. В грядущей жизни мы будем видеть Бога лицом к лицу. Сейчас Бог как бы за нами. Он ведет нас, дорогу прокладывает. Подсвечивает нам в темных местах. Подкармливает нас. Но Он как бы перед нами не идет. Мы Его не видим. Мы ходим доверием, а не видением. Это действительно удивительная добродетель, которая является главнейшей здесь, на земле. Потому что главное ведь не вера в Бога, а вера Богу. Вера в Бога — признание Его существования, это прекрасно знают и демоны. Они тоже в Бога верят. Более того, скажу, что глупость быть атеистом принадлежит только людям. И нет ни одного демона-атеиста, нет ни одного демона-буддиста, нет ни одного демона-индуиста, нет ни одного демона даже протестанта. Демоны прекрасно знают Бога и Его страшно ненавидят. Но они не обольщаются, что Бога нет или что Христос не Бог. Только люди под воздействием злых духов могут в такое обольщение впадать. Вот это действительно такая особенность.
Итак, мы ходим сейчас верой, но невидимой. Ходим в каком смысле? Мы двигаемся. Нас кто творит? Господь. Он нас ведет таинственным образом, мы полагаемся на Него. Бог нас раньше хранил, сейчас хранит, и в будущем Он тоже будет нас хранить.
 Есть удивительно красивая история про авву Виссариона. Однажды он шел со своим учеником аввой Даниилом по берегу Красного моря, и у них кончилась вода. И авва Даниил говорит: «Я умираю». Жара пятьдесят градусов. Что им делать? «Мы сейчас умрем», — стал кричать ученик. Авва Виссарион говорит: «Ну что ты, успокойся». Перекрестил море и предложил: «Пей». Авва Даниил стал пить воду. Вода стала пресной. Представляете? От крестного знамения. Авва Даниил напился, взял кувшин, чтобы набрать воды, а Виссарион спрашивает его: «Что ты хочешь делать?» — «Ну как же, воды налить, чтобы дальше пить не хотелось». Старец же ответил: «Бог здесь, Бог и дальше тоже будет».
Бог здесь мне поможет. И завтра Он тоже поможет. Это удивительный подход, который дает нам возможность быть уверенными в завтрашнем дне. Многие спрашивают: «Как быть уверенными?!» А очень просто. Бог Вечный — вот и источник уверенности. Бог никогда не подводит? Никогда! Сегодня не подвел? Нет. Завтра тоже не подведет. Понимаете? Подвести себя мы можем только сами. Бог нас никогда не подводит. И вот это как раз основание нашего мужества и нашей уверенности: Бог не подводит никогда. Ни в каких случаях. Поэтому мы ходим верой, а не видением.
Феофан Затворник говорит так: «Сроднившись так с Ним, чувствуем, что тело отгораживает нас от Него, но должны пребывать в теле до времени, определенного Господом, чтоб окрепнуть в сей новой жизни, возрасти для другой и пред Господом оказать свою верность, когда Он в сокровенности от нас пребывает. Теперь верою Его ведаем, верою к Нему приближаемся и руководимся пребывать в духовном таинственном общении с Ним. Выдержав себя как должно в этот период испытания и воспитания, под блюстительством веры, вступим тогда в другой, в коем будем пребывать с Господом лицом к лицу».
Это как в сказках. Чтобы завоевать принцессу, надо три пары железных сапог истоптать, пять посохов железных изломать. Волшебные яблоки из далекого сада принести. А вот потом принцесса будет. Так и у нас: хотят Небесного Царства. Стать царями в Небесах. Нам нужно ради Господа потерпеть, на Бога положиться. Вытерпеть пост, голод, жажду, подвиги совершить, сразиться и — победить. Потому что у нас в Церкви главное — победа, а не участие. Понятно? Мы не олимпийцы. Если ты не победил, ты проиграл навечно. Зато, если ты выиграл, ты выиграл Царство. И вот тогда-то наступит новый период. Эра, когда мы будем уже ходить зрением, а не видением. «Дерзновенно благоволим, говорит, потому что тако города благоволительное, охотное и радостное желание требует мужественного духа. Жизнь в теле, и при сильном сознании ее неудобств, имеет свои приманки, привлекающие к ней» [22].
Хотя мы понимаем, что в теле неприятно, зубы болят, глаза мешают, ноги ломаются. Люди подводят. Дефолты случаются. И даже кризисы бывают. Даже войны бывают. Проблем очень много. И все равно приманок много. Но истинные христиане настолько приклеиваются к Небесам, что для них все эти приманки — ничто. Они дерзают войти ко Господу. Посмотрите на мучеников, которые ради Господа бежали, забывая обо всем. Поэтому и говорит апостол, что имеем мужество и считаем за благо лучше выселиться из тела и вселиться ко Господу. Мы желаем выселиться отсюда и прийти на Небо ко Господу. Настоящий христианин — это тот, в ком зажглось небесное тяготение. Это тот человек, кого тянет в Небо, кому тесно здесь, на земле, который говорит: «А мне мало здесь, мне большего хочется. Я хочу большей награды. Мне здесь тесно. Я развернуться здесь не могу. Просторчик не мой. Мне надо у Господа быть». Это настоящий христианский подход. Поэтому для человека, с таким настроением живущего, для него мысль о смерти — это радостная мысль. Антоний Великий, когда умирал, он смеялся. И вид у него был как у того человека, который возвращается из изгнания на Родину. Вот это подход, который дает возможность нам не печалиться, а радоваться, когда мы умираем. Это единственная возможность быть спокойным и радостным в день смерти, другой возможности нет.
Как наши предки умирали? Есть интересная история, это даже в литературе описано, как один старичок умирал во Владимирской области. Он сходил причастился, потом пришел, оделся в чистую одежду, зажег свечку. Помолился. Сказал внучку: «Внучок, иди сюда, монетки возьми, на глазки мне положи сейчас, а потом иди погуляй». Перекрестился с улыбкой и закрыл глаза. Тот внучок маленький положил ему монеты на глаза и побежал. Приходит, а он уже ко Господу отошел счастливо, радостный.
Я вот своими глазами видел такие случаи. Буквально три недели назад причащал одного человека, певца известного. Он болел раком четвертой степени и, когда я пришел, лежал, уже не мог встать. Совсем уже такой иссохший. Я говорю: «Хочешь причащаться, Павел?» Он говорит: «Да, хочу». Вдруг чувствую, что у него сила какая-то появляется. Он сел, потом встал, перекрестился. Причастился. И, счастливый совершенно, лег. Мне сообщили, что двенадцатого июля (вернее, одиннадцатого вечером) он отошел ко Господу. В память Петра и Павла. Павел в свои именины отошел, к своему апостолу. И говорят, что умер счастливым, с радостью. Вот это пример такой у нас на глазах. Это сейчас часто бывает. Я сам видел такие прекрасные смерти. Бывает, отпеваешь человека, просто стоишь и сердце ликует, потому что человек лежит с радостной улыбкой на устах, веселый — действительно ушел на Родину. Сбежал.
А бывает, что человек лежит мрачный — за землю цеплялся. И руки скрючил. Так часто даже изображают покойников, с такими скрюченными руками. Точный образ. За землю цеплялся. «Пустите! Не хочу! Не хочу! Никуда не пойду». К земле прилип. Не хочет оторваться. Прилип. Приклеился. А его отдирают с кожей. Как человек настроился, так он и живет. Если настроился сбежать с земли, уйти ко Господу, а сейчас тяготы для Господа несешь, тогда все будет хорошо. А если настроился по-другому, будет плохо. Здесь надо помнить очень важную вещь: что мы, православные христиане, христианство сводим к избавлению от грехов. Мы должны очищаться от беззакония, мы должны очищаться от грехов. Но Господь нам сказал, что мы должны не просто не делать зла, мы добро должны делать. У нас про первое помнят, а про второе забыли. А потому у нас, за отсутствием багажа добрых дел, получаются такие проблемы. Мы, к сожалению, начинаем всю духовную жизнь сводить к поиску мельчайших грехов, забывая то, что нам должно все-таки спешить делать добро. Спешить собирать сокровища для Небес. Вот тогда, кстати, нам будет легче и на исповедь ходить.
 Я помню, как-то меня спрашивает один человек: «Батюшка, чего-то я никаких грехов на себе не вижу, не чувствую». Говорю: «Здорово, отлично, молодец, правильно. А ну-ка давай выполни — я тебя благословлю — всего лишь три главы: пятую, шестую, седьмую из Евангелия от Матфея, Нагорную проповедь. В течение недели выполняй, а потом расскажешь о полученном результате». И тогда у людей зло убывает и силы прибавляются. Одно дело отрицательная мотивация: не делать. А другое дело — Христова мотивация: делать для Небес.
Христос требует от нас действий. Заметьте, что праведник живет по какому принципу? Праведник падает, бывает, чаще, чем грешник. Грешник один раз в день падает, а праведник семь раз. Но грешник упал и лежит, а праведник встал и пошел. Вот в этом и разница. У него цель — идти! А грех — это то, что мешает ему идти. А у нас процесс падения-вставания превратился в самоцель. Упал-отжался, встал, упал-отжался, встал. Поэтому и говорит апостол, что наша задача: ходим ли мы здесь, странствуем ли мы в этой гостинице или выходим из тела — быть всегда Ему благоугодным. Наша задача — всегда перед Богом угождать Ему. Неважно, здесь или там. Видите, какая цель. Не просто чего-то не делать, а быть благоугодным Богу, угождать благим образом Господу, то есть творить благие дела.
«Но там ли, здесь ли мы находимся, говорит, наше дело только заботиться о том, чтобы жить сообразно с Его волею. Ибо это главная обязанность наша, так что после сего ты уже без сомнения наследник Царствия Небесного» [22]. Если ты с этим настроением живешь, можешь не волноваться: ты точно будешь в Небесах. Если ты поставил задачу всегда Ему угождать, даже если ты оступился, все равно встал и пошел дальше. Ты наследник. Это и есть корень уверенности в спасении, настоящий, который дан православным христианам. «Апостол потому говорит: несомненно ведая, что, живя в теле сем, отходим от Господа, мы сильно желаем отъити от тела и внити ко Господу» [22].
Апостол указывает и на то, что нужнее всего на этом пути: благоугождать Господу, ибо не просто отойти сюда хорошо, но отойти благоугодивши Богу. Через это последнее будет хорошо и первое. Не просто жить, но тяжко жить, оскорбляя Бога.
«Итак, не думай, что для вечной жизни достаточно одного отъития от тела. Везде нужна добродетель. Посему, как рассуждая о воскресении тел, он не дал успокоиться на одной известности оного, сказав, — “аще и облекшееся не нази обрящемся”: так равно, говоря и об отъитии от тела, дабы ты не подумал, что сего одного достаточно тебе для спасения, присовокупил, что надобно еще сделаться благоугодным Богу (святой Златоуст)» [22].
Мы выходим ко Господу, выходим из тела ко Господу. Для апостола Павла встреча с Богом начинается здесь, на земле. Продолжается и усиливается в момент смерти. А во всей полноте наступает после воскресения плоти. То есть надежда на встречу с Богом есть у христиан.
Часто приходится слышать такие слова, когда спрашиваешь: «Что будет с человеком после смерти?» Отвечают: «Ну как, душа к Богу пойдет». Почему? Та душа, которая не хотела идти к Богу, с чего она пойдет к Богу? Так ведь? Ее насильно, что ли, Бог загонит? Нет, Бог насильно не будет душу загонять. Если душа не хотела идти к Богу, то она туда и не пойдет. Потом привод будет в день Суда. Знаете, есть такое понятие: принудительный привод, когда человек не хочет идти в суд. Судебных исполнителей отправляют, бугаи приходят, говорят: «Встал и пошел. Не нравится — наручники наденем». Если человеку при жизни некогда к Богу было пойти, то, думаете, ему после смерти будет когда идти к Богу? Тоже некогда. Только один раз он с Богом встретится: в день Суда. Однажды и навсегда. Кстати, это очень хороший обратный вывод. Если человек хотел при жизни всегда идти к Богу, всегда к этому стремился, то и после смерти он будет идти к Богу. И будет к этому стремиться. Как понимаете, никто ему не помешает в этом деле.
Страх Божий надо иметь, говорит апостол. Итак, мы убеждаем людей, имея страх Божий, что, если они не покаются, они в Царствие Божие не войдут, а если покаются, то Господь все простит грехи! Об этом говорит апостол, и убеждаем мы людей, и мы врачуем соблазны, чтобы никого ничем не соблазнить. Мы действуем ради Бога, а не ради чего-то еще. А Богу мы явлены, то есть мы ходим перед Богом всегда. Мы стараемся всякое свое слово говорить перед Богом.
Есть люди, которые относятся к своим словам безответственно. Мне известны некоторые авторы, даже православные, которые говорят: «Ой, я что-то писал раньше в своих книжках — это не важно. Я взгляды поменял за это время. Мало ли чего прежде было». Ну, это как раз признак безответственности. Если ты публично о чем-то говоришь, тем более в книгах, ты изволь отвечать за свои слова. Иное дело, если человек случайно что-то ляпнул. Ну, ляпнул и ляпнул. Ладно. Человек может извиниться, исправиться. А когда ты говоришь публично, как священник, с кафедры, публикуешься — за эти слова ответ Богу нужно давать будет.
Помните притчу про то, как разбойник с писателем попали на тот свет? У разбойника там большой огонь горел, а у писателя маленький, уголечек тлел. А потом у разбойника огонь потух, просто потому что все люди, которым он зло причинил, они уже его простили — зло прекратилось. А у писателя огонь все разгорался и разгорался, потому что слово обжигало и отравляло людей дальше. Вот я, например, никогда не отказывался ни от одной строчки, которую написал, потому что пишу перед Богом. Отвечаю за каждое слово. Очень важно помнить, что мы перед Богом ходим и за свои слова отвечаем. Так и вы должны говорить. За свои слова отвечаем перед Создателем Богом.
Итак, «надеюсь, что открыты и вашим совестям, как хорошо знающим все, касающееся нас. Поэтому нет нужды убеждать вас, будто потерпевших от нас соблазн…чтобы мы были чисты (Феофилакт)» [22].
Здесь апостол намекает на то, о чем он скажет позже. То, что коринфские христиане, поверивши лжеучителям, стали ложь говорить об апостоле. Поэтому апостол убеждает их, чтобы они надеялись на Бога, а не на себя, чтобы они твердо были убеждены, что апостол им послан Богом.
«Не снова представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами, дабы имели вы что сказать тем, которые хвалятся лицем, а не сердцем» (2 Кор. 5; 12).
И Златоуст говорит так: «Смотри, как он всегда предупреждает подозрение в мнимом самохвальстве, ибо ничто так не оскорбляет слуха слушателей, как рассказ чего-либо великого и необычайного о себе самом. Но как он вынужден был сказать о себе нечто такое, то и поправляет себя, говоря: мы сие делаем для вас, а не для себя, чтобы вы имели, чем хвалиться, а не мы; но и вы хвалились бы не без причины, но по причине лжеапостолов. Не для того, говорит, говорим сие, чтобы нас хвалили, но для того, чтобы вы могли свободно говорить за нас (что доказывает вместе и великую любовь его к ним. — Авт.) и не для того, чтобы вам хвалиться только, но чтобы вас не обманывали более» [21. Беседа 11].
Коринфские христиане должны хвастать апостолом Павлом. И хвастать не просто так, что у нас хороший апостол. А когда придут лжеучителя и скажут: «Кто вас там учил этот Павел? Да кто он такой?» Мы дальше увидим, что апостол будет писать очень гневно против этих лжеучителей. «Вы должны и можете даже похвалиться и показать, что Павел перед Богом ходит. Всегда страх Божий имеет. “Мы сами это видели. Он у нас ничего не брал”».
Апостол Павел, будучи в Коринфе, находился в крайней нужде и принципиально ничего не брал у коринфских христиан, а ему помогали другие беднейшие церкви, чтобы не соблазнить коринфских христиан. Это, кстати, не к чести самих коринфских христиан, как вы догадываетесь. Когда вашему учителю ничего есть, а его другие церкви кормят, притом что богатейшая церковь Коринфа ничего не дает. Но почему апостол настаивает на том, чтобы его защищали коринфские христиане? Во-первых, причина в следующем. Дело в том, что самое страшное, когда какого-нибудь проповедника обвиняют. Часто клевета на человека приводит к клевете на его веру. Вот зачем апостола Павла обвиняли, клеветали на него лжеапостолы? Для того, чтобы искоренить веру, проповедуемую Павлом.
Посмотрите на святого Афанасия Великого. Афанасий Великий был величайшим защитником Православия на I Вселенском Соборе. И он был столпом Православной Церкви, столпом веры в то, что Сын Божий единосущен Богу Отцу. И когда ариане захотели пересмотреть результаты I Вселенского Собора, они прямо не могли этого сделать, потому что святой Константин до самой своей смерти был сторонником I Вселенского Собора, который сам и собрал. Что же злопыхатели сделали? Они решили так: давайте уберем сначала всех главных защитников Православия, а потом, когда Константин умрет, мы уберем и сам Собор. И началась клевета на святого Афанасия. Его обвиняли, а еще святого Евстафия Антиохийского, которого оклеветали тем, что он якобы с блудницей жил. Наняли проститутку, которая заявила, что она жила со святым Евстафием. Обман выплыл наружу, но все равно его низложили.
А Афанасия Великого обвинили в том, что он убил одного раскольнического епископа, Арсения, отрубил ему руку и при помощи этой руки колдовал. Это прямо на суде было заявлено. Причем в это время сторонники Афанасия нашли-таки этого епископа живого и невредимого. Тайком привели его. И когда Афанасия вывели на суд, он спросил: «Есть ли тут люди, которые Арсения знают?» Отвечают: «Да, есть». Афанасий говорит: «Выйди сюда, Арсений». Все думали, что его спрятали, а он приехал как раз в Тир, где суд проходил.
Выводят Арсения, ставят в центре. Просят показать правую руку. Показывает. А клеветники говорят, что у него левая рука отрублена. Афанасий просит вторую руку показать. Арсений показал вторую руку. «А третьей, — говорит, — ему Бог не давал». Но дальше все равно пошла волна клеветы на Афанасия, потому что знали, что, если свалить Афанасия Великого, можно будет подорвать саму веру. Поэтому Афанасий себя защищал.
По той же причине себя защищал и апостол Павел. Потому что обвинение проповедника чаще всего ставит своей целью клевету на ту веру, которую он проповедует.
Мы можем сказать, как Господь «сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи» (Мф. 23; 2). Они говорят, а не делают. Да, конечно же, христианин должен учиться истинному слову Божию даже у недостойного пастыря. Это чистая правда. Но для этого нужно иметь высокий благородный дух. Христианский. А часто бывает так, что человек говорит, мол, батюшка пьет, гуляет и так далее, значит, чего его слушать. И начинают таким образом клевету распространять.
Например, со святителем Филиппом Московским была такая история. Когда Филипп обличил Ивана Грозного, появился мальчик, который заявил, что святитель его изнасиловал. Перекрестный допрос показал, что «потерпевший» запутался в показаниях. А потом мальчик заявил, что оболгать святителя его Иван Грозный заставил. И дело развалилось. Вот такой классический пример. Как ты можешь обвинять, когда сам такой. Таким образом пытаются заглушить слово Божие.
И дальше апостол говорит: «Если мы выходим из себя, то для Бога; если же скромны, то для вас» (2 Кор. 5; 13).
Здесь он говорит так: «выходим из себя», — то есть когда мы говорим о неких тайнах, которые нам стали известны, откровения, которых обычный человек не может видеть, это и есть то самое изумление или исхождение из себя, потому что изумление происходит из ума. Корень «изум», то есть выйти из ума — из себя. Поэтому мы кажемся безумными, вышедшими из себя, когда рассказываем, но рассказываем это для Бога, для того, чтобы явить славу Божию.
«Не то что я великий, — говорит апостол, — а потому что Бог явил мне такие чудеса и знамения, чтобы явить славу Божию, немыслимую для людей. А что мы находимся в здравом уме, то есть говорим о наших унижениях, гонениях, бедах, которые с нами происходят, о нашей слабости — мы говорим для вас (коринфских христиан), чтобы вы не подумали, что мы какие-то боги, великие».
Это вот такой принцип, который на самом деле в Церкви до сих пор есть, — принцип христианской скромности. В Церкви есть и принцип христианского хвастовства, если угодно. Хвастать христианин тоже может. И должен. Чем? Тем, что он разумеет и знает Господа.
«Творил суд и правду всему народу своему» (1 Пар. 18; 14).
Об этом говорится в Книге пророка Иеремии и Первой книге Паралипоменон. Действительно, хвастать можно и должно; и скромничать тоже должно и можно. Хвастать нужно Богом, а скромничать нужно собой. А у нас происходит наоборот. Хвастаемся мы собой, а скромны мы Богом. Вот я, например, знаю многих христиан, которые стесняются перекреститься, проходя мимо храма, которым неловко молиться перед едой на работе или в ресторане, хотя на самом деле должны стесняться те, кто перед едой (даже в общественном месте) не молится. Когда вас спросят: «А почему вы так делаете?», надо отвечать: «Это же Бог дал еду. А вам самим не стыдно не молиться? Как вам не стыдно, что вы не молитесь?!»
При этом эти же христиане почему-то совершенно не стесняются говорить, какие у них обновочки. «А у меня вот такая-то заслуга, ты посмотри, как я все сделал». Место для хвастовства есть, и место есть для скромности. Опять-таки еще раз обращаю ваше внимание, что Господь не требует от нас, чтобы мы отказались хотя бы от одного нашего качества. Если у вас гнев — гневайтесь. Только праведно гневайтесь: на зло, а не на человека. Если у вас есть хвастовство, хвастайтесь, но Богом, а не собою. Если вы хотите гордиться — гордитесь, но над демонами. Можете сатане говорить хоть каждое утро или вечер: «Ты, дьявол, в ад пойдешь, а меня Господь в Царствие Небесное заберет по Своей великой милости». Пускай ему обидно будет. И так во всем. Все свойства, которые есть у человека, они должны быть на месте. Грех возникает не из-за того, что какое-то свойство есть, а от того, что оно неуместно употребляется. Вот если, например, мы деньги в кармане складируем или в банке, а не в Небесах, мы их неправильно употребляем.
И вот поэтому апостол дальше говорит: «Ибо любовь Христова объемлет нас, рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего» (2 Кор. 5; 14–15).
То есть из чего выходит это хвастовство? Из того, что нас охватывает любовь ко Христу. Но это и понятно. Из чего на самом деле вырастает любое хвастовство? Человеку что-то очень нравится, и он хочет этим поделиться. Например, есть люди, которым очень нравятся они сами. Считают себя этакими хорошими, замечательными, ненаглядными, поэтому о ком они будут говорить? О себе.
А бывают люди, которые о Боге говорят, потому что Он им интересен, Господь. Бывают же совершенно несносные люди, например, в подростковом возрасте, которые о любимых говорят. А высшая любовь возникает из-за того, что человек влюбился в Бога. И поэтому любовь Христова охватывает нас: если один умер, то все за него умерли. Любовь Иисуса Христа охватывает нас и порождает в нас эти мысли. Здесь важно помнить, что христианин имеет иной способ мышления. Он занимается богомыслием, то есть он мыслит Божией силой. И у него совершенно иные аксиомы мышления. Кто-то ставит на первое место самолюбие и говорит, что никакой человек себе вреда не сделает. А другой ставит на первое место христолюбие: очевидно, никакой человек вопреки Христу не поступит. Логика совсем разная получается. И вытекает эта логика из-за любви.
Человек, любящий Христа, охвачен любовью Христа. Любовь Христа возникла, потому что Христос охватил любовью человека. Откуда Христову любовь взять? Только от Христа. Он вкладывает любовь в нас через чистые Таинства. И тогда человек, кстати говоря, может полюбить всех: и ближних, и других. Но любовь Христова, которая охватывает нас, она основывается на определенных мыслях. Для христианина на первом месте разум. Ему подчинены воля и чувства. Именно поэтому если Христос один за всех умер, то все умерли. Что это значит? Христос умер за всех, чтобы спасти всех нас от греха и проклятия смерти, Христос умирает на Кресте, взявши наши наказания на Себя. Он стал заместительной жертвой за нас. Мы были повинны смерти, греху, мы были прокляты Богом из-за наших злодейств, но Бог возложил проклятие Свое на Сына Своего, Он возложил наш грех на Сына Своего. И таким образом, через это Он очистил всех нас. А Христос умер за нас. И таким образом все умерли. Что это значит? — для греха все мертвые стали.
Когда это произошло? Во время крещения, когда мы погружаемся вместе со Христом в смерть Господню и выходим, участвуя в Его Воскресении. То есть все умерли вместе со Христом, но во время крещения. Умерли для зла и для нечистоты, поэтому, если нам предлагают, например, поступить как-то подло, — мы покойники. Обычно говорят: «Простите, ну как иначе? Все порядочные люди воруют». Любовь Христова же говорит, что ты мертв для мира, люби Христа, и в Нем ты найдешь все.
Дьявол нам постоянно говорит: «Раздели свое сердце — Христос и кто-то еще». Но это неправда. Если ты будешь любить Христа, ты в Нем полюбишь всех. Если ты захочешь любовь ко Христу разделить с кем-то: половину сердца отдать Спасителю и половину кому-то еще — вторая половина тебя сожрет. Понимаете? У тебя сердце разделится, и ты уйдешь от Христа. Все известные мне случаи отпадения шли по одной-единственной схеме. Человек говорит: «Я понимаю, что Христос важнее всего, но…» И как только «но» начинается, с него все остальное раскручивается.
«Но мне же надо заботиться о семье, поэтому в храм не хожу. Мне надо же бизнес делать — ну как же я через свою совесть не переступлю? Мне надо же деньги как-то заколачивать — как же не своровать? Все же воруют! Мне Христос, конечно же, говорит так, но я же люблю человека — как же я блудить не буду». И все. И в результате, когда человек уходит от Христа, потом он умирает просто. У него все его чувства умирают, вместо любви получается ненависть, вместо правды получается неправда и так далее. Это результат разделения сердца. Во Христе можно полюбить всех людей. Во Христе можно найти все сокровища мира. Во Христе можно получить все блаженства Вселенной. А вне Христа — ничего. И начинается разделение сердца. Такой духовный рак духа. И вот поэтому и сказано, что любовь Христова охватывает нас, рассудивших: один за всех умер, и все умерли.
То есть как только человек захотел и сказал: умру, но не согрешу, потому что я мертвый для греха, ради Христа это сделаю, — его охватывает Христова любовь. Это, кстати, напрямую связано. Заметили, если вы твердо решили не делать какого-то зла, чувствуется явное действие Божией силы? Разве не так? Это не где-то у великих святых — это у любого христианина. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не самими собою жили, но Тем, Который за них умер и воскрес. То есть Христос умер за всех, чтобы те, кто в Нем живущие, уже не самими собой жили. Что значит «не самими себе жили»?
Помните, мы каждый раз на литургии молимся: «Сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим» (ектения). То есть всю нашу жизнь Христу Богу отдадим.
Что значит жить самим собою? «Я понимаю, я уважаю точку зрения Иисуса Христа, я уважаю точку зрения и Бога, но у Него Своя точка зрения, у меня — своя». Это жизнь с самим собою. «Я по-своему живу. Мне так нравится. Мне так хочется». Такой человек умирает для Бога. В его сердце зарождается ненависть к Богу. Откуда ненависть у него зарождается? «Я хочу жить по-своему!» А Бог не унимается! Он берет и по-Своему продолжает поступать. «Ну, я же вам объяснил, как мне хочется», — а Бог по-Своему все равно поступает. Бог хочет одного, человек хочет другого, и начинается столкновение.
А должно быть как? Человек должен сказать так: «Я не для себя живу, для Христа. Христос сказал, а я слушаюсь и повинуюсь». Вот это настоящий путь христианина: чтобы жить не собой, но Христом, умершим и Воскресшим, чтобы человек жил Христом, то есть силой Христа, по заповеди Христа, под руководством Христа, во имя Христа, в честь Христа, забывая о себе. Такого человека становится невозможно ни обидеть, ни оскорбить. Он живет не для себя — проблем никаких у него нет.
И вот здесь как раз говорит апостол: «Раз Господь умер и воскрес, значит, мы воскреснем тоже. Смертное тело не навсегда. Жизнь наша со Христом в Боге, когда явится Христос, мы явимся с Ним во славе. Тогда все будет нормально. Тогда наша Родина наконец-то наступит, мы будем по-Божьи жить». Когда Господь явится. Так что мы отныне никого не знаем по плоти, если мы узнали во плоти Христа.
С того момента, как Господь умер по плоти, мы уже никого не знаем по плоти, то есть мы никого по-плотски не обращаем.
«Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем» (2 Кор. 5; 16).
Что значит «знать по плоти»? Значит смотреть на всё и вся плотским взором. Человек видит красивую барышню — хочет блуда. А видя хорошую машину, говорит: «Хочу такую же». Это Христовым взором смотреть? Нет. Это плотский взор. Поэтому апостол говорит: «Если мы и на кого смотрели раньше по плоти, то сейчас никого не знаем». Мы уничтожили в себе плотское знание. Мы теперь смотрим на мир глазами Бога, а не глазами людей. Вот это и есть высшая форма познания.
«В этом смысле блаженный Феодорит пишет: “Дознав, что смертию Владычнею уничтожена смерть, никого уже из людей не признаем смертным; потому что, хотя и Сам Владыка Христос имел подлежащее страданию тело, однакоже по страдании соделал оное нетленным и бессмертным”» [22].
Значит, начинается то, что все люди воскреснут. Вдумайтесь. Вы женитесь на ком, замуж выходите за кого? За бессмертных, которые будут вечно жить. С кем вы ругаетесь? С тем, кто будет вечно жить. Кого вы любите? Того, кто будет вечно жить. А разница есть некоторая, согласитесь. Одно дело, поругался с человеком — он помер через пять лет. Ну, помер и помер. А другое дело, что потом встретишься с ним — а как ему в глаза будешь смотреть? Разница есть с бессмертными?
Например, все государства мира кончатся. Вечно России не будет. Не будет Америки вечно. Планеты Земля вечно не будет. А мы будем. Представляете? Мы по плоти ни на кого уже не смотрим, знаем, что все бессмертны, а отсюда какой вывод? Вот это, конечно, удивительно! Представьте, каждый из нас, сидящих здесь, бессмертен. Он будет или немыслимо прекрасным, или немыслимо ужасным.
«Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем. Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5; 16–17).
Что значит «Христа по плоти»? Мы хотя общались с Ним, когда Он жил на земле как человек, который имеет страдания, нуждается в пище, в питье, то уже знаем, что Его тело не подвластно страданию, плоть Его уже полностью покорена Духу. В Нем и места нет никаким последствиям греха и тления. Поэтому мы видим в Нем воплощенного Бога, а не просто человека Иисуса. Так что если кто-нибудь во Христе, тот новое творение. Древнее прошло. Теперь все новое.
Потрясающие слова! Кто во Христе — тот уже живет в Небесах. И во всех отношениях мы сквозь маску смертности видим бессмертную славу будущую в других людях тоже. Представляете! И более того, мы видим Того, Кто является источником бессмертия, то есть Бога. Поэтому и сказано, что кто во Христе — тот новое творение, заново переделанный человек, с новыми совершенно привычками.
 Вот сейчас говорят, что Евангелие невыполнимо. Я соглашусь. Для старых людей Евангелие невыполнимо. Оно выполнимо только для новых людей. Для представителей вида хомо христианус. Знаете, есть хомо сапиенс, а есть хомо христианус. Вот для тех, кто принадлежит к виду людей Божиих, для них Евангелие выполнимо, потому что Евангелие — это сила новой жизни. Это правила хорошего тона в Новом Иерусалиме. Приличные люди в Новом Иерусалиме поступают по Евангелию. Неприличные люди там и не находятся. Поэтому и сказано: кто во Христе — тот новая тварь. Старое прошло, теперь все новое.
Златоуст говорит: но вот теперь «…и душа новая, ибо очищена, и тело новое, и служение новое, и новые обетования, и завет, и жизнь, и трапеза, и одежда, и все вообще новое. Поелику вместо земного Иерусалима мы получили вышний престольный град, вместо чувственного храма узрели храм духовный; вместо каменных скрижалей получили плотяные; вместо обрезания — крещение; вместо манны — тело Господне; вместо воды из камня — кровь из ребер; вместо жезла Моисеева или Ааронова — крест; вместо обетованной земли — Царство Небесное, вместо бесчисленных иереев — Единого Архиерея; вместо агнца бессловесного — Агнца духовного. Представляя все эти и подобные блага, Апостол и сказал: “вся нова”. И все это от Бога чрез Иисуса Христа, и Его благодатию» [21. Беседа 11].
Вот эта абсолютная новизна христианства. Я всегда подчеркиваю: мы должны помнить, что мы новые люди, иные, мы — инопланетяне. Лучше сказать: мы из нового космоса, сверхнебесного. Поэтому нечего на обычных людей ориентироваться. Мы с вами призваны уйти в Небо — по-небесному и живем в силу того, что мы небесные существа здесь уже. Кто во Христе — тот новое творение.
«Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения» .(2 Кор. 5; 18–19).
Опять нам апостол напоминает, чтобы мы не плакали, потому что сил нет для спасения, оно дано нам как подарок. Самый лучший подарок, который нам дан, — вечная жизнь. Согласитесь, лучшего подарка просто дать невозможно. Бог примирил нас с Собою через Христа и дал нам служение и примирение.
Христос нас примирил с Собою. Бог был оскорблен человеком, человек оскорблял Бога всеми силами. Но Бог примирил нас с Собою, потому что Он послал посредником мира Христа. Христос является единственным посредником, Который, взяв наш грех на Себя, нас от греха очистил. И поэтому Бог нам дал служение и примирение. Вот в чем дело апостолов и миссионеров. Любой священник — это служитель примирения. Каким образом? Например, приходит к отцу Даниилу креститься человек. Он примиряет человека с Богом. Представляете? У него служение такое. Приходит к отцу Даниилу человек исповедоваться. Он говорит: «Я прощаю именем Бога». Примиряет человека с Богом. Нет уже вражды, уже полный мир между Богом и людьми, величайшее служение и примирение, врученное апостолами и их преемниками. И вестниками примирения являются миссионеры, которые говорят: «Примиритесь с Богом. У вас есть возможность. У вас есть последний шанс не враждовать с Богом, а стать Его детьми».
 И Златоуст говорит так: «После того как люди не послушали пришедшего Ходатая, Бог не отвергнул и не оставил их, но продолжает звать их как сам, так и чрез других. Кто достойно может надивиться такому попечению о нас! Сын, пришедший для примирения, Сын, приискренний и единородный, умерщвлен; но Отец и в сем случае не отверг убивших Его и не сказал: Я послал Сына Моего совершить Мое посольство, а они не только не хотели послушать Его, но еще убили и распяли, посему праведно отвергнуть их. Но поступил совсем напротив: по отшествии от нас Сына Он вверил нам дело примирения: “давшаго нам служение примирения…”» [21. Беседа 11].
Вот это немыслимая любовь Бога Отца и Сына Божия и Святого Духа. Это то самое служение и примирение, которое совершает Церковь, которое есть главное, чем живет Церковь: мы примиряемся с Богом, и все наши беззакония прощены, и грехи покрыты, «потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения». То есть Бог решил Своего Сына сделать примирением. Кто приходит ко Христу, тому грехи не засчитываются, грехи прощены. Бог больше не вспоминает греха. Зло больше не разъедает душу человека. Наступил конец греха. Все эти бесконечные потуги своими силами избавиться от зла закончились. Аминь!
Зачем нужно отрабатывать карму, когда тебе сразу дается прощение. Разве эта новость не обрадует людей, которые тяготятся понятием «карма»? Это полностью пересмотр всей жизни. С одного раза Бог меняет всю твою судьбу. Он меняет твое прошлое. И меняет будущее. Представляете? Вот это радость, которая дана верующему во Христа. Он примиряет во Христе мир с Собою и не засчитывает нам преступления их, а положил нам слово на примирение. Вместо того чтобы гневаться на нас, Он дает нам Слово. «Я даю вам Слово: кто покается передо Мною, получит прощение грехов». Не потому что заслужил, а для Слова. Понимаете?
И дальше говорит апостол: «Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом. Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5; 20–21).
Апостол говорит, что мы послы Христовы. Мы от имени Христа действуем. Мы пришли к вам, посланы. И просим вас: примиритесь с Богом. Умоляем вас! Мы послы Божии. Мы вам предлагаем сдаться в плен к Богу. Сдаться в плен, чтобы получить вечную жизнь. Сдаться в плен, чтобы освободиться из рабства сатаны. Сдавайтесь. Помиритесь с Богом. Потому что и Господь Бог Сам увещевает вас: помиритесь с Богом. Мы говорим, и Бог Отец за нами говорит. Примиритесь с Богом, потому что не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы осуществилась праведность Бога в Нем. То есть апостол говорит, что Бог взял праведного, не знающего греха Христа, назвал грехом. В каком смысле? А очень просто. Сказано было: проклят и повешен на древе. Иисус был проклят. За нас. И Он был наказан, как величайший грешник, хотя не сделал никакого греха. Это сделал Бог, чтобы во Христе мы примирились с Богом. Христос даже не имел внутренней борьбы с грехом. У него даже мысли о грехе не было. И он объявлен грешником, чтобы мы помирились в Нем с Богом.
Святой Златоуст говорит: «Если бы Он ничего другого не сделал, но только бы сделал сие, то размысли, каково и сие одно, что Он Сына Своего предал за оскорбивших его? А Он много еще других благодеяний сделал для нас и, сверх того еще, не сделавшего никакой неправды осудил на страдания за неправедников. Но Апостол, обошед все прочие благодеяния, упомянул одно только это, гораздо большее и важнейшее всех, то, что “не ведевшаго греха”, Того, Который есть самосущая правда, “по нас грех сотвори”, то есть допустил Ему быть осужденным, как бы грешнику, и умереть, как бы проклятому, потому что “проклят всяк висяй на древе” (Втор. 21; 23). Ибо умереть на древе гораздо более значило, нежели умереть просто, на что указывая в другом месте, он говорит: “послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя” (Флп. 2; 8). Такая смерть не только вменялась в наказание, но и в бесчестие. Итак, размысли, сколь много даровал тебе Бог. Ибо великое дело, когда и грешник умирает за кого-нибудь; но когда праведник страждет таким образом и умирает за грешников, и непросто умирает, но умирает как злодей; и не только вменяется со злодеями, но еще Своею смертию дарует нам великие блага, которых мы и не ожидали, ибо говорит: “да мы будем правда Божия о Нем”, то какое слово, какой ум может достойно обнять и изобразить сие? Ибо Праведника, говорит, сделал Бог грешником, дабы грешников сделать праведными. Но Он и не то еще сказал, а гораздо более: ибо поставил сего Праведника не только наряду с грешниками, но и с самым грехом, ибо сказал: не грешника, но “грех” Его “сотвори”; и не только не согрешившего, но и “не ведевшаго греха, да” и “мы будем”, не сказал — праведными, но “правда”, и “правда Божия”. И действительно, сия правда есть Божия, когда мы оправдываемся не от дел, но благодатию, которая одна всякий грех уничтожает. А сие вместе и от гордости нас удерживает, когда все нам даровано от Бога, и показывает всю важность дарованного нам. Ибо первая правда от закона и дел; а сия последняя “Божия правда”» [21. Беседа 11].
Апостол говорит: «Давайте и мы всмотримся в Крест Господень и поймем, что в нем единственный путь к примирению». Это самая радостная весть, которая называется Евангелие. То, что мы спасаемся вне зависимости от дел, вне зависимости от заслуг — верой в Иисуса Христа, — мы соединяемся с Ним в крещении, в причастии, получаем от Него правду Бога Отца. И в Нем мы получаем прощение всех грехов. Поэтому можем творить добрые дела и должны их делать, чтобы правда Божия в нас проявлялась не только словом, но и делом. Потому что когда Господь очистил нас во Христе, Он не только назвал нас праведниками, Он нам дал Свою праведность. Что это значит? Он дал нам кротость и долготерпение, милость и любовь — они нам даны. Представляете, их даже искать нигде не надо. Понятно, где они таятся — в сердце. У любого христианина внутри живет Дух Святой, Податель всех даров. Осталось вам только с Ним сотрудничать. И тогда праведность Божия охватит вас, и в Небесах будет наше место. Поможет в этом нам Господь.
И повторю апостола Павла: «…от имени Христова просим: примиритесь с Богом. Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом».

 

После смерти нет покаяния

В шестой главе апостол Павел говорит так: «Мы же, как споспешники, умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами. Ибо сказано: во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения. Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор. 6; 1–10).
Святой Павел говорит об апостольстве. Если внимательно вчитаться и понять его образ, то апостол Павел предстает перед нами как духовный герой.
Он говорит: «Содействующие же и просим, чтобы не в пустое благодать Бога принять вам». «Споспешствующе же и молим, не вотще благодать Божию прияти вам» (2 Кор. 6; 1 — ц.-слав.).
    Апостолы ходят везде по Божиему повелению и всех умоляют вступить с Богом в завет, в договор. Но мало того, чтобы вступить в договор, нужно этот договор поддерживать. Апостол Павел поэтому говорит, что мы споспешники. Мы не только приглашаем вступить в завет мира с Богом, но и тех, кто уже вступили в него, не оставляем, а продолжаем заботиться о них, умоляя сподобиться той великой благодати, чтобы они и в дальнейшем держали себя достойно.
Хорошо об этом говорит Иоанн Златоуст: «Итак, послушайте нас, и не напрасно предлагаемую вам благодать примите; то есть дабы не подумали, что примирение состоит только в том, чтобы веровать в Призывающего, — Он требует еще исправления жизни. Ибо, получивши прощение грехов и примирившись с Богом, жить по-прежнему, есть то же, что снова начинать вражду и напрасно принимать благодать. Благодать не спасет нас при нечистой и бесчестной жизни; напротив, еще более повредит нам и усугубит грехи наши, если мы после такого познания и дара возвратимся к прежним беззакониям. Впрочем, Апостол ясно не говорит сего, чтобы не сделать слова своего тяжким; а говорит только, что иначе мы не получим никакой пользы» [21. Беседа 12].
То есть одно дело — грех безбожника, другое дело — грех отступника. Грех отступника больше. Человек не знал Бога, а затем покрестился, но потом возвратился опять к своим «нечистотам».
Кого боюсь я на самом деле больше всего в России? Не тех людей, которые не услышали Евангелие, которые не воцерковились, не их я боюсь, не в них опасность для страны. Опасность для страны — в тех людях, которые узнали Бога и отступили. Как много отступников нынешних, которым некогда стало в храм ходить. Которые походили в храм, а потом им стало некогда: дела, семья, дети, бизнес, работа. Об этой суете мира и обольщении богатством говорит Господь. Из-за них гнев Божий идет. Отступники вдвойне виновны, в отличие от тех, которые не знали Бога. Поэтому человек, который учился в семинарии и отошел от Бога, он будет вдвойне отвечать перед судом Божиим, чем не знающий Бога. Мусульманину будет легче, чем отрекшемуся христианину.
Здесь еще идет речь о содействии. Можно сказать, что апостолы содействуют христианам, можно понять, как апостолы содействуют Богу. Я думаю, апостол Павел подразумевал оба значения, потому что одно с другим неразрывно связано. Апостолы работают вместе с Богом и помогают христианам. В Церкви Божией, как в одном теле, нет разделения жесткого. Помогая Богу, ты помогаешь братьям. Исполняя заповеди, ты помогаешь другим людям. Вот и апостол Павел говорит, что вы посланы от Бога и вместе с Ним действуете, главное, чтобы вы в пустое не приняли благодать.
Как хорошо сказал Феофилакт Болгарский: «Споспешествуем и вам и Богу: вам, чтобы вы спаслись, а Богу, чтобы исполнить волю Его, то есть о вашем спасении» [17].
Еще говорит апостол Павел: «Ибо сказано: во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения» (2 Кор. 6; 2).
Здесь цитирует апостол Павел слова из Книги пророка Исаии, глава 49. Эти слова Отец обращает к Сыну, а апостол обращает их к христианам. Потому что день спасения, день помощи нужен не Сыну Божию, а тому, кто через Сына Божия получает спасение. Поэтому и говорит им здесь апостол Павел: «…во время благоприятное Я услышал тебя». Приятный день — это день, когда принимают прошение. День, когда Бог принимает просьбы. Бывают неприемные дни у Бога. Это день Суда. В день Суда прием закрыт. Это умаление продолжается сейчас. «Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения» (2 Кор. 6; 2).
Иоанн Златоуст объясняет: «Не предавайтесь беспечности, старайтесь всячески угодить Богу и собирать сокровища духовные; дабы после толикого Божия попечения, предавшись беспечности и не показавши ничего доброго, не лишиться вам столь великих благ. Не думайте, чтобы это умаливание продолжалось вечно. Оно продолжится только до Второго Пришествия Господня. Он будет умолять и призывать, доколе только мы здесь находимся, а после сего — суд и мучение» [21. Беседа 12].
Бог будет умолять и призывать нас, пока мы здесь находимся, а после этого — Суд и воздаяние. Кому мучение, а кому награда. Здесь очень интересный момент: дело в том, что многие почему-то думают, что в день Второго Пришествия будет еще возможность оправдаться. Есть целая книга, которая называется «Посмертная участь души», в которой говорится, что на Суде Божием будет дан один шанс на спасение. Но Господь Бог через апостола Павла говорит, что время благоприятное только до Суда, а на Суде уже время благоприятного не будет. Более того, скажу, что благоприятное время для нас еще более ограничено нашей смертью. После смерти покаяния нет. Другое дело, что если ты начал бороться с грехом, но не успел победить, то Церковь тебе поможет. Но будет время, когда Церковь не будет помогать. В день Суда святые не помогут. Богородица не поможет в день Суда, ангел не поможет в день Суда, каждый сам за себя даст отчет Богу.
Слишком часто мы говорим, что Бог потом простит. Я даже заранее могу предсказать результат: Суд будет очень суровый, по закону, без права на апелляцию, без права на пересмотр.
Поэтому говорит Иоанн Златоуст: «Он возбуждает верующих не только обилием и высотою благ и человеколюбием Божиим и не только краткостью данного времени, но и тем, что сие только время и благоприятно для спасения» [21. Беседа 12].
Не только краткостью данного времени, но и тем, что только оно благоприятно для спасения. Покаяться позже, чем сегодня, будет невозможно. Время благоприятное — это время дара и благодати, в котором не отчета о грехах требуют и не осуждения произносят, но с прощением грехов предлагают бесчисленные блага. Теперь удивительное время: прощается любой грех. Сколько бы надлежало трудиться, чтобы получить такое время! Но вот без всякого с нашей стороны труда пришло это время, неся с собой оставление всех прежних грехов. Поэтому и называется это время благоприятным, потому что Господь принимает величайших в мире грешников. Не только принимает, но и оказывает величайшие почести, ибо пришествие Царя, не время Суда, но милость и спасение. Поэтому опять апостол Павел называет это время благоприятным, доколе мы находимся в подвиге, доколе делаем работы в винограднике.
«Итак, приступим к подвигу, покажем жизнь добродетельную, ибо легко и удобно получить награду подвизающемуся в такое время (Златоуст)» [22]. Аврааму было тяжелей спасаться, чем нам. Нам очень легко. Даже безбожники правы: очень легко! Надо этим пользоваться, надо торопиться, а иначе будет поздно.
Интересный момент: пророк говорит: Христос воплотился и пострадал, тем самым открыл все сокровища роду человеческому. Крестная смерть была молитвой и спасением, потому что Христос молился перед своими страданиями за всех тех, кто поверит в него по слову апостолов. Не только словом, но и делом эта молитва привлекла к нам все милости. Эта молитва — ходатайство за нас, она не прекратилась, а продолжается до сих пор, потому что Христос до сих пор умоляет Отца за нас. Поэтому мы и верим в Христа, сидящего одесную Отца. Это слова из «Символа веры». Христос не просто сидит, а Он постоянно за нас ходатайствует. Но это не вечно будет, ходатайство прекратится. После Суда ходатайства уже не будет. Даже за праведников Христос после Суда ходатайствовать уже не будет. Праведникам будут раздаваться награды уже без ходатайства перед Отцом. И грешникам никакого прощения больше не будет.
Итак, молитва всегда восходит к Богу о милости к нам. Поэтому и время благоприятное. Отсюда и день спасения, пока будет иметь силу это ходатайство. А прекратится оно тогда, когда один ходатай вместо ходатайства будет судить. Все время от Первого Пришествия Христа до Второго — время устроения Царства Христова на земле. Царства благодатного. Затем придет время воздаяния.

 

О поведении в служении

Апостол Павел говорит: «Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение» (2 Кор. 6; 3).
Помня об этом, сами апостолы боялись потерять награду. Насколько это отличается от нынешней логики, когда люди говорят, что любой в Царствие Божие попадет. Павел боялся, а нынешние люди не боятся. Кому больше верить должны? Кто из нас праведней, современные христиане или апостол Павел? И Павел боялся, чтобы кто-нибудь не споткнулся и не потерял благодати. Бесстрашие, какое сейчас есть у людей, — это показатель отсутствия общения с Богом. Апостол Павел всегда ходил перед очами Божиими и поэтому боялся. Сейчас люди перед очами Божиими не ходят и поэтому не боятся.
Павел говорит, что мы стараемся не только не сделать ничего грешного, но мы стараемся, чтобы никого не соблазнить, мы стараемся, чтобы никто не споткнулся о нас. Действительно, люди не должны обращать внимание на личность говорящего, а должны следить за содержанием речи. И грешник может подумать, что он совершил праведный поступок. Многие люди из-за того, что смотрят больше на лица, считают, что грешников слушать нельзя. Апостол Павел старался даже в малом не подавать повода для соблазна, чтобы не было осмеяно служение, чтобы никто не пытался каким-то образом опозорить служение Божие.
«…Но во всем являем себя как служители Божии» (2 Кор. 6; 4). Апостолы всегда говорили, и это самое главное, что Бог сказал так. Вы никогда не говорите, что Церковь так считает, не говорите, что сами как-то считаете или у вас такая точка зрения. Зачем другим людям ваша точка зрения? Это же неинтересно. Надо говорить, что на самом деле Бог считает так, — при условии, что вы точно знаете, что Бог именно так и говорит в Писании. Тогда вы будете знать точно, что вы свидетели о Боге. Но и это налагает очень большую ответственность на миссионера. Миссионер не имеет права говорить непроверенных цитат из Писания. Он должен знать точно слово Божие и точно излагать его. Если миссионер скажет от имени Бога и это окажется ложью, то он понесет ответственность как лжесвидетель. И наоборот, если он знает точку зрения Бога и скрывает ее, то поступает как мятежник. Нужно всегда говорить слово Божие, всегда представлять себя Божиим слугой. Миссионер всегда должен говорить от имени Бога.
Человеку нужно уметь себя держать в руках. Мы Божии слуги в великом терпении и стойкости. Основание и терпение — это основание благ. Проповеднику Евангелия необходимо уметь терпеть. Слишком часто люди нетерпеливы. Они так торопятся, будто все может сразу измениться. Достаточно вырвать волос из бороды, который все изменит, или щелкнуть пальцами, чтобы весь Китай покрестился. Но это невозможно, потому что Евангелие работает, когда есть свободная воля свободных людей. Необходимо терпение. Более того, нельзя ждать, что вам скажут, будто вы замечательно все разъяснили, вы замечательный человек, — и выразят желание сразу же покреститься. Скорее всего, вы услышите противоположное, именно потому, что идет духовная битва. Поэтому без терпения нет спасения. Без терпения невозможна ни проповедь, ни христианская жизнь. Терпение — это начало всех благ.
Почему люди отпадают от Церкви в наше время? От нетерпеливости. Один отступник сказал, что рассчитывал на быстрые перемены в жизни после того как станет христианином, а тут еще над собой работать надо. Нетерпеливость увела от Церкви. Это и есть мятеж, который уводит от Бога.
«…Но во всем являем себя как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах», — говорит апостол Павел (2 Кор. 6; 4). Интересная мысль у Иоанна Златоуста: в терпении, говорит, многом. «Терпение он положил основанием благ, почему и не просто сказал: в терпении, но “в терпении мнозе”, дабы показать меру и пространство оного: ибо претерпеть одну какую-либо беду или две еще не великое дело» [21. Беседа 12]. У нас одну-две беды перетерпеть — это великое дело. Ты одну перетерпел трагедию — это ерунда, двадцать — и это мелочь. Вот всегда терпеть — тогда будет дело, тогда будет толк.
Есть такой пример: один монах пришел к старцу и говорит: «Я не могу уже скорби терпеть, я уже двадцать лет в монастыре, и все скорби, скорби…» Старец говорит ему: «Ты же живой еще. Мы же научены терпеть, пока не умрем. Я понимаю, если бы ты умер и возмущался, это понятно было бы, но ты же живой». Или другой пример. К авве Пимену приходит мирянин и говорит ему: «Авва, скажи мне, пожалуйста, у меня такая скорбь, сколько мне еще терпеть?» Он отвечает ему: «Пять лет». Мирянин спрашивает: «А что, потом станет легче?» Авва отвечал: «Нет, потом привыкнешь».
Итак, «проявляйте себя как слуги Божии в скорбях, в угнетениях», — говорит апостол Павел. Здесь скорби — это внутренние скорби. Мы уподобляемся, как Божии слуги, не только во внешних тяжелых обстоятельствах, а во внутренних скорбях. Это проявляется в том, что мы не имеем права предавать себя унынию, несмотря на внутренние скорби. Да, больно, но ради Господа нашего мы терпим. Да, плохо, да, нас предали, ну что ж, будем нищими в Бога. В этом как раз проявлялось мужество апостолов. Будучи внутренне оскорбляемы, они проявляли себя как Божии слуги. Как Христос терпел, так и апостолы терпят, так и мы должны терпеть.
Апостол Павел говорил, что над нами будто рок мрачный. Феофилакт Болгарский высказался, что крайность напрягает скорбь и составляет злобу человека неизбежной. По словам Иоанна Златоуста, скорбь иногда бывает такая, что нельзя уклониться от несчастья и злого страдания. Человек, бывает, попадет в такую яму, из которой просто не вырвешься. Судьба — полная безнадежность. «А мы и здесь Божии слуги, в угнетениях, в притеснениях», — говорит Павел. Притеснение — это степень крайности, когда зло охватило и гнетет, подобно зверю, схватившему добычу. Со всех сторон беда: уже как в пасти у льва. И все равно мы слуги Божии. «Да, выхода нет, но ведь я все равно Божий слуга. Умираю-то — с Господом умираю. Живу-то — с Господом живу».
Как вы помните, демон нападает на святого Антония. Антоний говорит: «Если вы ко мне, если у вас есть власть от Бога меня убить, пожалуйста, милости просим, а если нет, то пошли вон. Что вы мне мешаете работать? Я корзину плету». Согласитесь, что попасть в клещи к демонам похуже, чем к людям, будет. В конце концов, если люди тебя окружили, можно и ударить, а беса не ударишь, он бесплотный, а тебе он дать сдачи может, очень даже сильно.
«Под ударами» мы являемся как Божии слуги, говорит Павел, нас избивают, а нас это не позорит, мы, наоборот, радуемся. Как, например, апостол Петр и Иоанн радовались, когда их избили палками иудеи, они радовались, что получили палками за имя Господне. Бывает такое, что нас оскорбляют за христианство. Такое случается почти с каждым православным. Тогда нужно плясать от радости, потому что нас за Христа ругают. Венец-то готовится. На Небе у нас свое уже есть. Поэтому как слуги Божии мы под ударами.
Когда апостола Павла избили и бросили в тюрьму, он воспевал псалмы Богу — и началось землетрясение, кандалы развалились, решетки открылись. В результате апостолы обратили тюремщиков в христианство. Вот это Божии слуги. Если ты попал в беду, то должен Богу помолиться, и Бог обязательно поможет. Когда одна бабушка умирала, она говорила, что беда у нее: болела мало, за Христа мало пострадала. Вот что значит Божия служанка настоящая, ради Господа готова скорби терпеть, чтобы очистить свою душу. А у нас там палец заболел — мировая трагедия.
«В беспорядках», — говорит Павел. Это беспорядки, которые сопровождались изгнаниями апостолов. Мало того что апостолов в тюрьмы бросали, против них поднимали мятежи в городах. Целые партии были против апостолов. Их выгоняли, а они дальше шли, и ничего страшного. Сейчас, например, если христианину что-нибудь поручают сделать и у него не получается, то он перестает этим заниматься. Свет не провели в храм, сразу паника начинается. «Святой Златоуст говорит: “И каждое из сих (трех) искушений в отдельности тяжко: тяжко терпеть бичевание, тяжко быть в узах и не иметь покоя”» [22]. Апостолы — это бойцы против всего мира. Это сверхлюди.
«В трудах», — говорит апостол Павел. Представьте себе, сорок девять тысяч километров пешком пройти — и при этом проповедовать. При этом быть беспощадным к себе. Апостол Павел никогда не разрешал себе отдыхать. Хотя Господь заставил отдохнуть его несколько раз. Два года в Кесарии и два года в Риме — в тюрьмах. Действительно, он и сам путешествовал, работал для себя и своих же кормил. Заботился о Церквах. Мало того, он еще пребывал в ночных бдениях, чтобы вместо сна молить Бога об успешной проповеди.
«В постах», — говорит апостол Павел. Итак, не хватало еды, но Павел постился добровольно. Он часто голодал, а кроме голода еще и постился.
Был такой святой наших дней, Афанасий Ковровский. Он себя очень ругал, что однажды позволил себе на второй день Великого поста рыбы поесть. Святитель говорил, что он очень нехороший человек, что Бог его наказал. Правда, была такая маленькая деталь: рыбу он поел, когда его пересылали из одного лагеря в другой. Обычно у него на Благовещение рыба была, а вот сейчас из-за того, что он селедки гнилой поел на пересылке, — на Благовещение ни одной рыбки.
Еще я знаю одного священника, который провел в тюрьме год за имя Христово. И, зная, что он монах, ему специально приносили мясо, чтобы он нарушил пост. Он же весь тот год питался луком и хлебом, выйдя из тюрьмы похудевшим на двадцать пять килограммов. Но при этом поста не нарушил! Чувствуете, насколько велика духовная сила?! То же самое и апостолы. Павел не только церковные посты соблюдал, он еще и дополнительные ограничения на себя накладывал, чтобы умилостивить Бога, чтобы победить дьявола.
«В чистоте», — говорит Павел. Имеется в виду и чистота тела (он был девственником), и чистота духа. У него были помыслы и мотивы чистые совершенно. Денег он не брал за проповедь.
«В знании», — говорит Павел. Кроме того, что Павел был внутренне как слуга Божий, он был слуга Божий в знании, потому что всегда опирался на знание Бога. Он никогда не доверял своему знанию, поэтому созерцал тайны Божии. Апостол опирался на откровение, которое ему непосредственно давал Бог. По мере того как человек трудится, по мере того ему Бог и дает. Хотите получить Божии дары, поступайте, как апостол Павел, и получите.
Иоанн Златоуст говорит: «В мудрости, от Бога нисходящей, которая истинно есть ведение и разумение. Мнимые мудрецы, хвалящиеся внешним образованием, не имеют сего разумения» [21. Беседа 12].
«В долготерпении», — говорит Павел. Апостол был великодушным. Иные могут терпеть внешне, а внутри злобиться. Павел же терпел оскорбления — и забывал их. Бог всем судья. Поистине алмазная душа у Павла. Алмазной душе свойственно, когда повсюду огорчают и уязвляют, не только благодушно переносить это, но и желать добра обидчикам.
«В благости», — говорит Павел. Как Божий слуга, он проявляет себя в благости, то есть не только долготерпит, великодушен ко всем, но еще и благостен. Он с лаской, с любовью всех принимал. Апостол Павел, встречая людей, почти всегда улыбался. За редким исключением, когда встречал ярых врагов Божиих, которых наказывал сразу же. А так он был обычно с улыбкой и доброжелательно ко всем относился. Благое сердце было у апостола Павла, милостивое ко всем, готовое сделать всякому добро, всякую скорбь отогнать, всякую беду отвратить. Сердце, которое не могло равнодушно видеть ни нужды, ни скорби другого и успокоиться, пока не облегчит участь нуждающегося.

 

Учиться любви, пребывая в скорбях

На самом деле нас подстерегает большая опасность: мы говорим, что сначала надо претерпеть скорби, а после — научиться любви. Нет! У нас не будет больше времени. Именно сейчас, в скорбях, надо учиться. Сейчас в этом сражении надо учиться быть милостивыми и любящими.
«Мы показываем себя как слуги Божии в Духе Святом», — говорит апостол Павел. В нас действует Святой Дух. Он изливает через нас особые Дары, не только Дары, которые свойственны христианам в миропомазании, но дар речи на иностранных языках, дар пророчества, воскрешения мертвых и другие дары, которые изливались через апостолов. Апостолы всегда действовали в Духе Святом и никогда на свои силы не опирались. Они не использовали духовные дары для самохвальства, высокомерия, а только для того, чтобы исполнять заповеди Господни.
«В любви нелицемерной мы проявляемся как слуги Божии», — говорит Павел. Дух Святой проявлялся не только через говорение на других языках или пророчества, но, главное, через удивительную любовь. В апостолах действует любовь, они слуги Божии, открывают свое сердце для Божественной любви. Они чувствуют любовь ко всем, но эта любовь — не их. Она стала апостольской, потому что они этого захотели, это любовь Святого Духа, которая нелицемерно снисходит на всех людей. Нам, простым людям, — настоящий урок. Кто хочет по-настоящему полюбить, любите в Духе Святом. Только в Духе Святом можно по-настоящему полюбить.
«В слове истины», — говорит Павел. Апостолы проявляют себя как слуги Божии в слове истины. Они говорят только истину, никогда своих размышлений не высказывают, не излагают своих мнений. В этом как раз достоинство апостолов.
У нас почему-то считается нескромным сказать, что мы не знаем истины. Хотя как раз скромно не знать истины. А человек должен знать истину и должен говорить ее. Поэтому говорит апостол Павел, что мы как слуги Божии проявляемся в словах истины; проявляем мы себя еще и в силе Божией: увидим больного — исцеляем, видим мертвого — воскрешаем. В апостолах сила Божия действует. Чудеса — это следствие подвигов апостолов. Потому что апостолы терпели, бодрствовали, молились, потому и сила Божия из них изливалась, как поток. «Мы как служители Божии действуем, Бог повелел, мы делаем».
Феофилакт Болгарский говорит, что в проповеди Евангелия и успеха нет ничего своего, все совершалось силой Божией, знамениями и чудесами. Иоанн Златоуст говорит: «Он усвояет Духу Святому и Богу и то, что возвещал великие истины, и то, что проводил жизнь, не укоризненную во всем, и показывал в себе высокую мудрость, ибо все это было необычайно. Если и в тишине живущему трудно сделаться добродетельным и непорочным, то размысли, какая должна быть душа у того, кто, и обуреваемый столь многими скорбями, всегда сиял как солнце. И не только то удивительно, что он пребыл беспечален, обуреваемый толикими волнами, и мужественно переносил все» [21. Беседа 12]. Апостол переносил все с радостью.
«Мы не только приходили и говорили, но и еще воевали с оружием правды в правой и в левой руке», — говорит Павел, — чтобы защищаться, защищать веру, чтобы нападать. Христианство никогда не считало, что война может быть только оборонительной, христианство всегда вело наступательную войну. Христианство — это великая наступающая армия, и мы пойдем дальше и еще больше захватим. Мы захватываем у сатаны все новых и новых подданных. Мы побеждаем сатану в его логове. Левой рукой мы защищаем истинную веру, а правой разбиваем устроение дьявола. Неверно поступают те люди, которые только наступают, не умея защищать веру, и неверно поступают те люди, которые защищают веру и не умеют наступать. Нужно и то и другое делать, с оружием правды в левой и правой руке. Оружие праведности должно быть.
«Мы как слуги Божии в чести и бесчестии», — говорит Павел. Апостолов славят, но они все равно как слуги Божии. Помните, когда апостолов за богов приняли, жертвы им решили принести. Но они считают себя обычными людьми — им не надо жертвы приносить. Нужно Богу истинному поклоняться, когда апостолов злословят и славят, они всегда одинаковые, добру и злу внимают одинаково. Слава не им, а Богу, злословят не их, а Бога — апостолы только слуги.
«…Нас почитают обманщиками, но мы верны» (2 Кор. 6; 8).
Хоть и говорят, чтобы апостолов не слушали, — они все равно слуги Божии. Те, кто не верят, их проблема, верят — их награда. Апостолы не изменяют своего слова из-за того, что людям не нравится.
Иоанн Златоуст поясняет: «Что ты говоришь? Почитаешь за великое то, что пользуешься славою? — Подлинно так, говорит. Почему же? Казалось бы, теперь бесчестие — великое дело, а для наслаждения славою требуется невеликая душа? — Напротив, великая и весьма великая, — чтобы, пользуясь славою, не впасть в гордость. Посему он то же и так же думает и о славе, как и о бесчестии, ибо равно сиял в том и другом случае. А что бесчестие и злословие сильно поражают и благодушие в них требует мужественной души, — на это много свидетельств. Иеремия многие искушения перенес великодушно, но когда злословили его, говорил: “не стану пророчествовать, и не воспомяну имени Господня” (Иер. 20; 9). И Давид часто жалуется на злословия. А Исаия, после многих других утешений, успокаивает еще так: “Не бойтесь поношения от людей, и злословия их не страшитесь”. И Господь, утешая учеников Своих, говорил: “егда поносят вам и рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех”. Он не положил бы такой награды, если бы борьба сия не была тяжка. И для Иова раны и черви были сноснее, нежели укоризны друзей его (Иов. 19); ибо нет, нет ничего тягостнее, как слово, уязвляющее душу. Многие из иудеев не хотели веровать в Господа только из опасения лишиться славы в народе; боялись не казней, но того, чтобы не выгнали из сонмища (Ин. 12; 42). Посему и Господь говорил: “како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще?” (Ин. 5; 44) И многих можно бы указать, которые, превзошед все искушения, побеждены были опасением потерять славу» [21. Беседа 12].
Павел не боялся ни славы, ни бесчестия. «…Мы неизвестны, но нас узнают» (2 Кор. 6; 9). Представьте себе, с какой ненавистью встречают апостолов римляне, к которым они пришли. Им говорят, мол, пришли жиды разлагать римское общество. Павел говорит, что мы слуги Божии, а те, кто нас отвергает, ссылаясь на что-то внешнее, отвергают нас не поэтому. Знаете, почему люди не хотят в церковь ходить? Потому что Христа не любят, истину не любят? Боятся, что силой сердца меняться придется, а этого не хочется. Вот в этом настоящая причина, почему люди не остаются с Богом. Внутренний мятеж. Ведь Бог и есть ответы на все вопросы. Другое дело, что люди не хотят получать эти ответы. Человеку даешь хорошую книжку, чтобы он прочитал ее. Приходишь к нему через месяц, он говорит, что некогда было. А на столе стопка детективов стоит, и на это чтение есть время. Человек очень не хочет узнавать ответы. «Кто ищет истину, нас узнает, кто не ищет истину, нас не хочет знать, но везде происходит выбор», — говорит апостол Павел.
«Нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем» (2 Кор. 6; 9). В одном из городов апостола Павла побили камнями и думали, что он умер, а он встал и вошел в город живым, Господь его не оставил.
Часто говорят, что Церкви не станет. Один писатель написал, что если Церковь разорвет союз с Россией, то Церковь погибнет. Нет, Россия погибнет, а Церковь останется. Если бы сказали какому-нибудь человеку в тридцать девятом году, что много храмов будет построено в России, он бы просто рассмеялся.
«Нас почитают умершими, но мы живы. Нас наказывают, но мы не умираем», — говорит Павел. Бог попускает эти наказания не для того, чтобы предать смерти, а для того, чтобы научить нас. Павел даже в этих бедах находил урок для себя. Он не только учил других, но в этих испытаниях учился сам. Многие люди окончат воскресную школу и говорят, будто все знают. Апостол Павел, в отличие от нынешних образованных людей, продолжал учиться все время.
«Нас огорчают, а мы всегда радуемся» (2 Кор. 6; 10).
Апостолов огорчают, и другим кажется, что апостолы скорбят, они же ощущают наслаждение. Это та самая немыслимая сила Христа, которая не выводима из этого мира. Например, когда мучают христианина, а он веселится. Сжигают заживо святого Афиногена, а он видит заходящее солнце и поет гимн «Свете тихий», на костре поет! Кажется, что в скорбях человек находится, а он «Свете тихий» поет, где нет ни одного скорбного слова. В нас немыслимая внутренняя Божественная сила океана любви бьется в сердце. «Нас огорчают, а мы всегда радуемся», — говорит Павел. Так было, потому что апостолы Духа Святого в сердце носили. Какой плод после любви следующий? Радость — второй плод после любви. Святой Дух всегда был в апостолах. В них всегда была радость, в бедах, скорбях.
«Мы нищи, но многих обогащаем» (2 Кор. 6; 10).
Апостолы ничего не имели и ходили в рваных одеждах. У апостола Павла был один старый хитон и одна старая ряса, и больше ничего не было. При этом он многих обогащал. Он давал людям вечную жизнь, давал дары Святого Духа, которые нельзя купить ни за какие земные деньги. Давал здоровье, которое тоже за деньги не купишь, он обогащал в прямом смысле слова. Через него передавались огромные богатства, но сам он не пользовался ничем.
Да, мы не богаты, но Бог благословил богатством. Ибо известно, что Бог благословлял дома ради его святых, ибо, если так было, почему не допустить, что это было ради апостолов, говорит Феофан Затворник. То есть приходит нищий апостол в какой-нибудь дом, его принимают — и за прием апостола дом благословлялся Господом. Поэтому христиане очень любили из корыстных соображений принимать к себе странников. Павел говорит, что мы многих нищих обогащаем, как ничего не имеющие, но держащие, то есть мы все содержим. Это означает, что апостолы были богаты Святым Духом и обладали всеми духовными благами в таком изобилии, что этих даров хватило бы на всю Вселенную. Все дома и сокровищницы были для них открыты.
Иоанн Златоуст говорит так: «Если же тебе все еще кажется удивительным, как возможно иметь все тому, кто ничего не имеет, то я представлю в пример самого святого Павла, который имел великую власть над целыми народами и был господином не только их имения, но и самых очей. “Аще бы было мощно”, писал он галатам, “очеса ваша извертевше дали бысте ми” (Гал. 4; 15). Итак, что же это было, чем владел святой Павел, когда говорит: “яко ничтоже имуще, а вся содержаще”? — Блага земные и духовные. Ибо кого, как Ангела, принимали города, для которого готовы были, исторгнув, отдать очи свои, за кого готовы были положить свои головы, — как тот не был господином и всего им принадлежащего? — Если же хочешь видеть его духовные блага, то увидишь, что он и ими был богат. Ибо кто так близок был к Царю всяческих, что Господь Ангелов сообщил ему сокровенные тайны, тот как не превосходил всех и обилием духовных благ и как же не имел всего? Иначе так не повиновались бы ему демоны, не стали бы убегать от него с такою поспешностию болезни и недуги» [21. Беседа 12].
Помните историю, когда заклинатели хотели изгнать беса из человека словами: «Заклинаем именем Иисуса, которого Павел проповедует», что бесы ответили? Бесы ответили: «Иисуса знаем, и Павел нам известен, а вы кто такие?» Апостол Павел среди демонов хорошо был известен, пользовался небывалой популярностью. У них было паническое отношение перед ним. Действительно, Павел любому бесу мог сказать: войди — и тот входил, выйди — и тот выходил. Действительно, в руках апостола Павла была вся вселенная.
Иоанн Златоуст говорит так: «Все же сие говорит Апостол для того, чтобы научить нас не смущаться человеческими о нас суждениями, хотя бы нас называли льстецами, хотя бы не хотели и знать о нас, хотя бы считали нас преступниками, осужденными на смерть, хотя бы скорбящими, бедными, ничего не имеющими; хотя бы полагали нас находящимися в унынии и тогда, когда мы благодушествуем и радуемся, потому что и для слепых солнце не светит, и безумным неизвестны удовольствия мудрых. Одни только верные и благочестивые умеют справедливо ценить дела; и они радуются и скорбят не о том, о чем другие. Если бы кто, не имея никакого понятия о воинских торжественных играх, увидел бойца, хотя украшенного венцом, но имеющего раны, то, не зная того удовольствия, которое приносит бойцу венец, конечно он стал бы думать только о том, какую тот испытывает болезнь по причине ран. Так и те знают только то, что мы претерпеваем, видят только борьбу и бедствия, но не видят наград, венцов и воздаяния за подвиги» [21. Беседа 12].
Заметьте, как часто безбожники говорят христианам, что христиане себя мучают. Постами мучают.
Монахов убивают. Сколько же погибло трагически в Церкви людей! Люди не знают истины, они видят раны, но не видят победы и наград. Поэтому не стоит обращать внимание на их логику, даже когда по ней нас жалеют.
Златоуст продолжает: «Постимся ли мы — будем веселы, как пиршествующие; терпим ли поношение — будем держать себя, как осыпаемые похвалами; иждиваем ли имение — постараемся быть в таком расположении духа, как будто бы приращали оное; отдаем ли что бедным — будем думать, что мы приобретаем. И не только при раздаче милостыни, но и во всякой другой добродетели помышляй не о суровости трудов, но о сладости наград, преимущественно же имея в виду Господа нашего Иисуса Христа, для Которого предпринимаешь те или другие подвиги, от чего ты охотнее будешь выходить на подвиги и в удовольствии проведешь все время жизни» [21. Беседа 12].
Мы живем с удовольствием не только сейчас, но и в будущем станем так жить. Наши удовольствия немножко другие. Кто думает, что христиане живут в мрачности и печали, не знают самого христианства. Мы здесь радуемся и другим рассказываем не о бедах, а о радостях. Какая красота бывает после поста: на исповедь идешь, стыдно до жути, а после исповеди на крылышках летишь. Вот об этом и надо рассказывать. Вот это и есть та самая радость, которая доступна тем, с которыми Бог примирился. Вот это и есть дело слуг Божиих, а примером для нас будет величайший боец всех времен и народов апостол Павел. Победитель всех народов, который победил не только народы, но и мятежных ангелов оружием правды в правой и левой руке. И его будем приводить всем в пример. Да поможет нам в этом Господь!